Игорь Чиркунов – Ученик касты глубин (страница 11)

— Не надо, Скат, — лицо девушки посерьёзнело.

— Почему? — удивился я. — Если помнишь, когда вы готовились к Испытаниям, мои советы тебе здорово помогли.

— Тогда не было Наставника.

Второй бам-м-м-м гонга прервал наши тихие переговоры, смена начала подъём.

Поменялись. У меня в начале ёкнуло — Телуа что, двоих контролировать должна? Но тут же успокоился: дед решил страховать Тайпена сам.

Я вновь заболтал ножками над недалёким дном, вися на руках на борту лодки. Вторая смена с кормы забралась обсыхать.

— Ученики, — оглядел нас орлом дед, — помните, как дышать? Показывать надо?

Немое мотание голов.

— Понятно, — хмыкнул дед, — ну-ка попробуйте!

И пошёл вдоль борта.

— Тайпен, меньше паузу на вдохе… Мака хорошо… Хори, не растягивай так вдох, можно чаще… Руйха хорошо… Кай! — дед расплылся в улыбке. — Я передам твоему отцу, что ты у нас лучший!

Наследничек злорадно сверкнул глазами, и тут…

— Ну-ка, — дед застыл возле меня. Резко выпрямился. — Слушайте все!

И вытянул перевитую жилами и иссохшей кожей руку в мою сторону.

— Послушайте. Вот так надо дышать перед нырком!

А чего там? Я полжизни так дышу! Медленно пропуская воздух через носоглотку. Говорили, что так слизистая дополнительно насыщается кислородом. Только пауз раньше не делал да вдох всегда учили сквозь зубы производить.

В глазах Кая мелькнул огонь. Я ответил ему подчёркнутой нахально-радостной ухмылкой.

Двести секунд под водой для меня — ерунда. По-хорошему мне бы побольше паузу, но и сам понимаю, что индивидуальный зачёт ради одного меня дед устраивать не будет.

Я постепенно «разныривался»: нашёл и убрал лишние мышечные зажимы в ожидании гонга, просто пропускал происходящее через себя, не нагружая мозг эмоциями. Два малых гонга стали пролетать незаметно, легко бы ещё столько же выдержал.

На дне я просто и бездумно скользил взглядом по окружающему рельефу, цепляя отдельные выросты кораллов, резвящуюся вокруг рыбью мелочь. А всё-таки тут однозначно светлее, и краски ярче! Пару-тройку раз на грани видимости промелькивали вполне себе крупные экземпляры подводной ихтиофауны, гонявшиеся за мелочью. Эх, ружьё бы гарпунное! А то вроде мы элита племени, а кормят… не сильно лучше, чем люди клана земли питаются!

В поле зрения попадались лица «коллег». Пожалуй разве что Кай, похоже, вообще не испытывал никаких трудностей, вот ведь повезло с наследственностью! Да и всплывал он по гонгу, не будучи сильно измучен гипоксией.

Руйха… Руйхе было тяжело, уши явно болели. Чёрт! Представляю, что она испытывает! Это ж всё равно что, получив травму, например, сильный ушиб, раз за разом долбить по нему снова и снова в надежде, что привыкнешь к боли! Ну бред же!

Я, конечно, попытался несколько раз показать девушке, что ей надо делать, но моя подруга так настойчиво отвергала помощь и так держалась за дедовы инструкции, что через несколько попыток я чуть не психанул. «Да и…», — мысленно я махнул рукой: в конце концов, все вокруг, как и все её предки, проходили сквозь это, значит, и она через это пройдёт.

Остальные тоже терпели. Даже Хори, хоть и не подавал виду, но лицо у него уж слишком было бледненьким. Слишком уж он старался казаться невозмутимым.

На всплытии дед иногда интересовался:

— Как уши, Ученики?

— Терпимо, Наставник! — с избыточным энтузиазмом выдавал Мака.

— Вот и правильно, — удовлетворённо кивал дед. — Вы привыкните, Ученики. Все привыкли… Вытаскивай, — кивал Наставник Уати.

Вот так. Сразу видно, кто тут босс: дед вроде как смотрит за Тайпеном, но груз поднимать — не барское дело, можно и прикомандированного напрячь.

С ушами — странная метода. Не учат избегать боли, учат её терпеть. И ладно бы её нельзя было избежать, например, как состояние при гипоксии. Ведь можно! И не так сложно… Ладно, я обещал Руйхе не лезть на рожон, вот и не буду умничать.

После очередного всплытия я был отловлен Наставником за то, что всплывал брассом, а не по верёвке. А чего там? Чуть толкнулся ото дна — уже половина глубины, один гребок — и поверхность. Солёная водичка сама выталкивает.

— Запомни, Ученик! Сейчас тебя вода сама выносит и всплыть ты сможешь. А вот когда глубина дойдёт до сорока пяти локтей… — он покачал головой. Раздались сдавленные возгласы удивления. — Там духи воды начинают удерживать нас на дне, не отпуская. И вот оттуда без верёвки ты уже не поднимешься!

Ну да, помню. Как раз плюс-минус зона нейтральной плавучести.

— Но, Наставник, — прикинулся я паинькой, — а если на большой глубине верёвка порвётся? Я же тогда не смогу подняться на воздух? А так я хоть потренируюсь.

— Эти верёвки не порвать, — послал мне усмешку дед, — их наш шаман заговаривает! Так что не занимайся ерундой, Ученик, а делай уже так, как все!

Я открыл было рот сказать, что при эксплуатации любого оборудования надо задавать не вопрос «будет или нет?», а вопрос «когда?», но Руйха, плотно сжав губы, тут же залепила локтем мне в бок.

— Правильно, Ученица, — похвалил её дед, — присматривай за своим приятелем. Больно уж он языкастый!

Хотел что-нибудь съязвить, но тут заметил Кая. Тот, выглядывая над бортом лодки, осудительно качал головой. Ну прям ботан-отличничек осуждает классного балбеса. Захотелось подколоть: «А если б Наставник на тебя в этот момент не смотрел?» Но не стал.

Еще раз поменялись. По прикидкам — на цикл из десяти нырков у нас уходило больше двух часов.

Двести секунд под водой… Условно двести — Уати не робот и зачерпывал новую порцию воды в клепсидру, когда падала сотая капля. То есть хронометр у нас был так себе. Четыреста секунд отдых. Ну тоже — плюс-минус четыреста, скорее плюс. Ещё время на смену, ещё на дедов трындёж… Короче, не меньше двух с половиной часов на смену.

А время-то летит! Не то что в лягушатнике.

Хэч, похоже, тоже разныривался, выходил всё свежее и свежее. Я постепенно стал всё меньше вглядываться в дно и всё чаще смотреть по сторонам.

Опять одиночный человек глубин недалеко от нас, и снова почти на том же самом месте. Другие пироги, числом три, болтались в лагуне, и одна точно была новая, вчера мной не виденная.

Зацепился я взглядом и за нашего «рулевого». Я так понял, каста по какому-то принципу — по очереди или по жребию — посылала кого-то из ныряльщиков помогать деду.

Интересный персонаж. Лет, думаю, за тридцать, хотя выглядит значительно старше. На левой руке, у мизинца и безымянного, лёгкий, еле заметный тремор. У левой же половины лица частичный парез. Тому, что плохо слышит, я вообще не удивился. Да и суставы, особенно на пальцах, какие-то артрозные.

— Что ты так на меня уставился, пацан? — заметил Уа́ти.

— Да так… — я пожал плечами, не найдя что сказать.

Но неожиданно ныряльщик сам пришёл ко мне на помощь.

— Ты про это что ль? — он коснулся щеки. — Такая наша работа, пацан, это тебе не под солнышком на воздухе прохлаждаться.

— А пальцы? — я взглядом указал на левую кисть.

— Мне не мешает, — поморщился ныряльщик.

— И откуда это? — спросил я больше для проформы.

— Демонесса подводная поцеловала, — поморщился ныряльщик, — таравана[4]. Ничего, шаман выгнал гадость, теперь я снова один из касты.

Хм… Я слегка озадачился. Нет, симптоматикой "дэ-ка-бе'[5] меня не удивить, странно только, что она у ныряльщика на задержке. Обычно кессонку зарабатывают те, кто на глубине дышит извне: из баллона, из шланга, неважно. И торчит там долго, чтоб в крови успело раствориться достаточно азота. Нарушение режимов декомпрессии на всплытии и приводит к декомпрессионной болезни.

Хотя… Я читал, что и фридайверы могут заработать кессонку. Михалыч как-то обмолвился, что профессиональные подводные охотники, те, кто живет со сдачи в прибрежные кафе настрелянной за день подводной добычи — греки, итальянцы, — на охоту берут с собой небольшой баллон чистого кислорода и по завершении промыслового дня опускаются метров на пятнадцать, чтоб повисеть там немного, давая остаткам газов безопасно выйти через лёгкие. Но то Средиземка — там достойные трофеи ходят очень глубоко, и парням приходится нырять за ними метров на сорок и главное много. А тут что? Лагуна!

Под конец, когда ребята должны были идти под воду в заключительный, десятый раз, дед улыбнулся.

— Что, Ученики, наверное, скучно уже сидеть до второго гонга?

Даже я на него покосился — чего ещё задумал? Обычно начальство с таким видом подкидывает какую-нибудь гадость.

— Поскольку после этого погружения вас сменят ваши товарищи, то… — дед потянул паузу, явно наслаждаясь, — то в этот раз вы можете быть под водой не до сигнала, а столько, сколько вытерпите!

Пожалуй, только Телуа никак не прореагировала да Айха нахмурилась, а вот пацаны заулыбались азартно да запереглядывались.

— Хэч, — зашептал я, быстро наклонившись к приятелю, — умоляю, не увлекайся!

Словил взгляд Наставника, опять нахмурившего кустистые брови, и выпрямился с честной мордой. А я что? Я ничего… Господи, мелькнула весёлая мысль, я ведь взрослый мужик, а порой прорезается что-то… мальчишеское!

Я опять внимательно посмотрел в лицо приятеля. «Всё будет норм!» — так и рисовалось на его азартной физиономии. Блин, ох уж мне этот азарт!

Подготовка…

— На дно!