Игорь Чиркунов – Первый в касте бездны (страница 24)

— Я всё правильно поняла! — набычившись заявила девушка.

Она резко отвернулась, подобрала из травы какой-то рулон, наверно свёрнутую циновку — несостоявшееся ложе любви, и молча ушла в дом.

Ох, и за что же мне всё это⁈

Часть 2

Глава 12 Что я помню о вулканизации? Или — тяжко быть прогрессором

Утром проснулся и понял — лафа кончилась. Шумел порывами ветер в кронах, скрипели деревья раскачиваясь. Ну, слава богу, хоть ливня нет.

Встали.

Фефуй расстарался! Напряг и жену, и дочь сделать нам с Каналоа завтрак. Правда Инина при этом всем видом показывала, что меня не замечает. Ну и ладно.

В этот раз нам с собой завернули помимо батата, ещё и по четвертушке рыбинки. Я усмехнулся, интересно, кто расстарался? Неужели отец семейства решил от щедрот поделиться? Вот только рыбу в своей жизни они точно не видели. Вернее — не готовили, ибо то, что дали нам было изрядно подгоревшим.

По пути в лягушатник попалась цветущая пальма — средь широких листьев у неё проглядывало словно ярко-жёлтое вкрапление.

Попросил Каналоа подождать, вооружившись поясом, вскарабкался. Ага, вот он, цветонос, ещё не распустился. Ну-ка…

Кинжалом срезал мясистый стебелёк, и на срезе тут же выступили крупные тягучие молочные капли.

Мазнул пальцем, поднёс ко рту, лизнул осторожно.

Мама дорогая! Да он сладкий! Не просто сладкий, а офигенно сладкий! Это ж сколько в нём сахара? В голове тут же закрутились мысли: «Сахар, это питательная среда для брожения. Результат брожения — алкоголь…»

Непроизвольно огляделся — в чего бы набрать?

Потом кинул взгляд в сторону относительно недалёкой деревни, хм… В конце концов, не последняя цветущая пальма на острове. И спустился вниз.

— Пошли, боец. Если предчувствие не обманывает, Семис нас там уже заждался.

Семис и вправду нас ждал.

— Скат… — поднялся он с виноватым видом при нашем приближении. — Я не смог прийти на праздник к твоей сестре.

— Лан, забей, — махнул рукой я. — Слышали, как отец тебя запрягал… Ну, в смысле, нагружал работой. Мы как раз неподалёку проходили.

— А-а-а… — казалось, парень ещё сильнее расстроился.

— Не переживай, говорю, — решил подбодрить я одноногого, — ты ведь тренироваться хотел?

— Да-а…

— Ну так, чего скуксился? Давай, — я мотнул головой, — присоединяйся. Мы начинаем на суше. Я называю это «сухая тренировка».

— Смотри, — начал я инструктаж, — два момента. Первое: чем больше ты воздуха с собой возьмёшь, тем дольше сможешь быть под водой. Это понятно?

Семис напряжённо закивал.

— А это значит, что нам надо увеличивать твой объём лёгких… В смысле, будем… — я усмехнулся, — увеличивать тебе грудь.

— У тебя-то вон какая, — как показалось с завистью заметил Семис, — сам тощий, а рёбра как у взрослого воина.

«Так, что значит „тощий“⁈ Я качаюсь!» — чуть не завопил я, но сдержался. Негоже инструктору такие эмоции перед учеником проявлять.

— А ты как хотел? — проговорил, вместо возмущения. — Будешь заниматься, и у тебя такие будут.

— Ты наверно всю жизнь этим занимаешься…

Хм, странно. Я тут сколько? Не больше пары месяцев. Неужели так растянул рёбра, доставшиеся мне от Хеху?

Украдкой глянул. Вообще-то да, и как раньше не обращал внимания? У того же Каналоа была классическая фигура атлета, хоть и не в самой лучшей форме. Впрочем, он и воином был не из сильнейших. Семис за последнее время здорово схуднул, но хорошее питание в детстве есть хорошее питание — одноногий парень отличался широкой костью. А на моей, и в самом деле пока ещё весьма худосочной тушке рёбра вперёд выпирали барабаном. И кстати, при довольно длинных руках-ногах, что для земляных вообще-то не типично, был непропорционально развит в плечах. Как будто Хеху и впрямь, лет с пяти плаваньем занимался…

Ага, хмыкнул сам себе под нос, а потом, за пару лет до моего попадалова резко бросил заниматься, и стал стремительно терять мускулатуру? Бред!

Ладно, не о том думаю.

— Второе, — с нажимом проговорил я, всем видом показывая, что не настроен на дискуссию, — нырялка, Сем, это не про напряжение. Это вот они, — кивнул на Каналоа, — воины, мчатся в атаку все напряжённые, яростные, да ещё и орут как ошпаренные. Нырялка же, это про расслабление, — я смягчил тон, и даже ладонями перед грудью развёл, словно гипнотизёр или фокусник. — Это про умение отключить все ненужные в данный момент мышцы. И про то, чтоб отключить голову.

— Это как? — удивился парень.

— Чем меньше думаешь, тем меньше твой мозг, — я постучал пальцем себе по виску, — расходует воздух. Впрочем, — я ещё разок усмехнулся, — я уверен, ты справишься.

С полчаса, не меньше, я показывал Семису ту же самую растяжку для межрёберных, которой несколько дней назад учил Каналоа. Потом столько же делали упражнения для лёгких:

— Расслабься, — говорил я лежащему на спине парню, — выдохни. А теперь на выдохе постарайся раскрыть свою грудь так, будто её распирает воздух. Вот-вот! Ещё! Молодец! А теперь начинай вдыхать и раскрывай рёбра ещё сильнее.

Забавно наблюдать, как он пучит глаза при этом, согласен, с непривычки упражнение сродни мазохизму.

И «добил»:

— Постарайся, при этом не напрягать лишних мышц.

— Скат, — замучено выдохнул Семис, когда я объявил окончание разминки и переход в воду, — а помнишь… ты собирался сделать и мне… ну эти, как ты их называешь?

Блин! Я мысленно себя выматерил. Ведь знал же, что одноногий придёт. И почему не взял его заготовки? Впрочем, я покосился на Каналоа, и его ласты мы не взяли.

— Я это называю ласты, Сем. И да, я помню, и мы их даже почти сделали, но… — мелькнула мысль что-нибудь соврать, но потом решил не «портить карму», — но мы… я, их забыл. В следующий раз обещаю — будешь плавать в ластах!

— А можно… — он покосился на мои, что лежали рядом, на песке.

— Да конечно можно, — сам от себя не ожидая разрешил я.

Входить в воду в лягушатнике, для одноногого Семиса оказалось той ещё задачкой! Если на бывшей моей базе спуск позволял, сидя на берегу подвязать ластину, и тут же соскользнуть в глубину, то тут так просто не получилось.

Кроме того, Семису чтоб стоять, нужны были костыли. Он и так, во время сухой разминки, если упражнение делалось стоя, постоянно опирался то на один, то на второй.

Так что подвязали ему ласту на берегу, а потом он, опираясь на костыли, попытался войти в воду… Пришлось показывать ему, как это делается в ластах — спиной.

Далее он таким Макаром забрёл чуть глубже, чем по колено. Я кивнул Каналоа, и тот принял костыли.

— Ну, — подмигнул я парню, — отсюда уже можно плыть.

Вторую ласту я оставил себе ‑ ничего страшного, помню, у нас даже отработка была — всплыть в одной ласте, поднимая с глубины вроде как отключившегося товарища. Причём сложнее всего было именно товарищу, изображающему тонущего — надо было так сказать расслабиться, и… получать удовольствие от происходящего. Ещё и терпеть на лице пятерню «спасателя», вроде как не дающую тебе вдохнуть воду.

Семис поплыл, и сразу стало ясно — ничего не забыл.

— А можно ещё и ту штуку, через которую дышать?

«Ага», ‑ усмехнулся я, ‑ «дайте воды попить, а то так есть хочется, аж переночевать негде».

Трубку я ему дал.

Потом немного походили туда-сюда по глубине лягушатника. Я посмотрел-посмотрел на его попытки работать в разножку — то есть попеременно. Вот только с одной полноценной ногой и второй — обрубком это было… В общем — не слишком хорошо.

— Слушай, Семис, — наконец предложил я парню, — а попробуй работать ногами немного по-другому. Не так, как я.

И я стал объяснять ему технику дельфина.

Сам-то я дельфином почти не плавал. С чего бы? Всю жизнь в классических «разногах» ‑ ну не было на службе моноласт! Да и потом, когда большая часть охоты проходила в реках и на озёрах, зачастую с заросшими ивняком и камышами берегами, раздельные ласты были лучшим выбором. Но с техникой дельфина я знаком был.

— Ноги вместе, — я, пользуясь тем, что в лягушатнике было максимум по грудь, придержал лежащего на воде Семиса под руку, — гребок делаешь не от бедра, а как бы от поясницы… Вот, давай покажу!

Вначале долго ничего путного не выходило, но потом, когда до парня всё же дошло, Семис поплыл! Да ещё как!

Впрочем, не долго. Хотя чего я ждал? Он же никогда не тренировался, вот мышцы и оказались не готовы к столь длительной непривычной нагрузке.

Но пацан, когда я сам отвязывал от его стопы ласту, просто светился.