Игорь Чиркунов – Первый в касте бездны (страница 19)

— Сетей, лагуны, — пожал плечами одноногий. И резюмировал: — Вот я и побоялся, что ты больше не будешь меня учить.

— Успокойся, — я усмехнулся. — Никто не заставит меня бросить нырялку.

— Здорово! — тут же расцвёл парень. — Так мы сейчас будем тренироваться?

— Что? Тренироваться⁈

Тут я что-то затупил. Чёрт! Как не вовремя-то! Нет у меня сейчас на это времени.

— Да! — закивал, расплываясь в счастливой улыбке парень. — Ты же сам сказал: когда солнце будет вот так над горизонтом, — он показал жестом, — вот… вот я и пришёл… Даже чуть раньше. Правда, задремал, пока вас ждал, — добавил, словно извиняясь.

— Семис, дружище, я ждал тебя три дня назад.

— Но… — растерялся тот, — там же… погода…

— А что погода? Нырять да, нельзя было, но это же не значит, что мы не проводим тренировки. А сейчас… — я покачал головой, — сейчас мне не до того.

— Почему? — простодушно удивился парень

Я опять на миг подвис, размышляя, чего бы придумать. Но как на грех, ничего хорошего в голову не приходило. И тут…

— Сегодня его сестра идёт со своим мужчиной к шаману, чтоб тот провёл ритуал, — донёсся из-за спины спокойный, немного равнодушный голос Каналоа.

— А-а-а, — озарилось догадкой лицо одноногого парня, и он покивал, — понимаю. Понимаю, Скат, ты хочешь подготовиться.

— Да, вот… — совершенно по-дурацки поддакнул я.

Ну не хотелось откровенно врать этому простодушному любителю моря. А какая-нибудь более-менее правдоподобная отмазка — что значит «подготовиться»? в парикмахерскую, что ль забежать? — так в голову и не пришла.

— Мы сейчас вообще-то… обратно… ну, в посёлок… к людям земли, — я развёл руками. — Надо было кое-что забрать… ну, чтоб починить… на досуге… потом.

Семис покосился куда-то за меня, я обернулся — трубка и ласты. Блин!

— Да, — кивнул он, — вчера-позавчера даже из дома было выйти страшно…

Пауза затягивалась.

— Ладно, Семис, — надо было кончать эту комедь. Я наклонился, подобрал оборудование, — нам идти надо… Но ты — приходи. Не сегодня, сегодня вишь как получилось, а… Давай так, — решился наконец я, — начиная с завтрашнего дня, в любом случае утром приходи сюда. Есть погода, нет погоды — буду учить.

— Спасибо, Скат! — обрадовался парень. — Я обязательно приду! И на обряд к твоей сестре приду! Что ей подарить?

— Хм… Да честно… — замялся я, — Даже не знаю.

— Ладно, — воодушевлённо махнул костылём Семис, — придумаю, что-нибудь. Маму спрошу.

На всякий случай, я тоже изобразил, что мы уходим. Сначала вроде как пошли напрямки к посёлку. Потом я оставил Каналоа ждать, а сам прокрался вслед одноногому парню, убедиться, что он точно пошёл домой, а не решил посидеть на бережку. Вот бы неудобно получилось!

Но Семис, довольно ловко перепрыгивая на костылях через корни и огибая наиболее разросшиеся кусты, вскоре выбрался в разреженный лес, что рос на широком пляже основной лагуны, и уверенно заковылял в сторону деревни.

Вот и славно! Я вернулся к лягушатнику.

— Так, боец, а ты свои ласты взял?

Мы стояли на рифе, почти в том же месте, где я когда-то бил рыбу гарпуном. Сейчас вся потенциальная добыча ходила довольно глубоко, с берега — точно не достать.

— Я туда не полезу, — заворожённо глядя куда-то в глубину мертвенным тоном проговорил Каналоа.

Я со вздохом вновь взглянул на прибой. Мда… Ветер-то стих, почти до штиля, но в океане образовалась зыбь. Небольшая, но и её хватало, чтоб вход в воду оказался… скажу так — на грани опасного. Самое гадкое в зыби — при относительной пологости и небольшой высоте волны имеют слишком большую скорость. О риф может приложить — ого-го как!

— Ладно, — махнул рукой я. — Сиди здесь, будь готов принимать добычу и, если что, подавать мне запасные гавайки.

Как же хорошо вновь оказаться в любимой среде! Я ходил по поверхности метрах в двадцати от рифа, опустив лицо в воду и дыша через трубку. Выглядывал подходящую добычу.

Волнением, конечно, мою тушку безжалостно мотыляло вверх-вниз, трубку то и дело захлёстывало, но всё равно — я был счастлив.

У стенки коралла крутилась рыбья мелочовка — подбирала планктон, что сильным волнением прибило из холодного течения. Солнце, уже достаточно высоко поднявшееся, но ещё не перевалившее зенит хорошо освещало толщу вод, и я видел, что время от времени там, в глубине мелькали быстрые крупные спины.

Гавайка уже «взведена», взгляд сканирует пространство под собой в поисках добычи.

Вот ещё одна тень метнулась к стайке рыбёх, и я тут же сложившись в поясе, провалился на пересечку. Вытянутая рука со сжатым кулаком выцеливает точку упреждения…

Пальцы расслабить — выстрел!

Промах.

Гарпун бьёт в нескольких сантиметрах от весьма крупной, кило на три-четыре рыбины. Подтягиваю гавайку, и на поверхность — вентилироваться.

И снова — челноком: туда-сюда.

За первый час-полтора я добыл всего три рыбёхи, не известной мне породы. Килограмма по два, не больше. Мало. Впрочем, не беда — ща разныряюсь, набью руку…

Вылез на риф — отдохнуть, хлебнуть принесённой с собой водички.

— Так, дружище, — подмигнул я Каналоа, — хоть это и против правил: оставлять подвоха одного… Но ты ведь не разучился ещё готовить рыбу?

Ответом был удивлённый взгляд.

— Ну так, и чего сидишь? Мы есть сегодня нормально будем, или как?

Я проохотился с небольшими перерывами ещё часа три. На этот раз удалось добыть четыре вполне крупные — кило на три-четыре рыбины, и ещё полдюжины помельче.

Не обошлось без неприятностей — один раз при выходе пропустил волну, и меня здорово приложило о кораллы, так что я теперь красовался неглубокой, но обширной царапиной на правом бедре и коленке. Подумал — это правильно, что Каналоа в воду не загнал, его бы разодрало так, что в следующий раз он от океана шарахался за километр.

Рыба, что мой помощник зажарил, успела остыть, но это не помешало мне сожрать почти две здоровенные тушки. Ещё бы, после нескольких дней на одном батате да бананах, да после нырялки…

Как же я обожрался! Живот растянуло, дышать стало тяжело, и я принял волевое командирское решение — отдыхаем, минимум полчасика.

И тут же отрубился!

Растолкал меня Каналоа:

— Скат, солнце уже клонится, смотри, опоздаем.

Я с трудом поднялся на ноги.

— О-хо-хо… — протянул, ни к кому не обращаясь. — Как же я теперь понимаю первобытных людей. Жили месяцами на подножных корешках, потом ка-а-ак завалят мамонта, ка-а-ак нажрутся… И опять голодать.

Оглядел добычу, рядком лежащую тут же.

— Вот что, боец. Надо нам подумать, как добытое сохранить. А то все мои труды… пойдут либо крабам, либо вообще — в компост.

Вот не надо было нам переться через деревню! Надо было обойти. Но солнце и в правду склонилось низко, я опасался опоздать и поэтому пошли напрямки.

Мы как раз подходили к площади, как до слуха донёсся такой знакомый голос. Придержав Каналоа, я аккуратно выглянул из-за угла.

— … тебе там делать! Лучше скажи: все сети отданы в починку? Кто занимается их ремонтом? Ты проверял, их правильно чинят? И ты заказал новые сети взамен тех, что уже нельзя починить?

Перед крыльцом нового дома Арииаху понуро стоял Семис, сжимая подмышкой какой-то свёрток. А на крыльце возвышался собственной персоной его папаша, и костерил сына почём зря.

— Пап, ну почему я должен всем этим заниматься?

Семис возражал, но получалось у него как-то вяло.

— Потому что Киахи теперь помогает с делами касты! Теперь ты должен взять на себя его дела по дому!

— Пап, ну почему сейчас? — Семис тяжко вздохнул. — Неужели нельзя подождать до завтра?

— Никаких завтра, сын, сделай это сейчас! — продолжил грохотать Арииаху. — Иначе… — он воздел вверх руку, — одно отложишь, потом другое… а там глядишь — сезон начался, а у нас ни лодки не готовы, ни сети!