Игорь Чиркунов – Пенсия для морского дьявола (страница 4)
Если б не был готов, мог и ухнуть. Сначала появился подлесок – я словно в зеленую изгородь вломился. Так всегда бывает на краю леса – тут света больше, и низкая растительность имеет шансы вырасти. Подлесок я пробил телом и тут же затормозил.
Сначала взгляд выхватил умопомрачительную панораму: яркое солнце и безбрежный голубой океан – ни паруса, ни островка, где-то там вдали сливающийся с не менее безбрежным и таким же голубым небом.
«Внутренний голос» что-то охнул, заскулил жалостно.
Да-а-а… Дух перехватило, когда взгляд опустился под ноги, туда, откуда неслись такие узнаваемые звуки. Ух-ты! Метров пятнадцать вниз, если не больше! Обрыв, на который я выбежал, нависал карнизом, и где-то там волны разбивались о нагромождение здоровенных валунов.
Панорама – загляденье! … Но любоваться райским местечком буду потом, ибо вот-вот на карниз, как чёртики из коробочки должны были появиться мои преследователи. Я на всякий пробежал чуть дальше.
Вот они, голубчики! Словно два кабана сквозь малинник, вылетели на свет божий. Один чуть было не испробовал чувства полёта, еле-еле успев схватиться за ветки, да приятель помог, придержал.
Нас разделяло метров тридцать.
Аборигены, кстати, не выглядели сильно запыхавшимися. В отличие от меня – я уперся руками в колени и пытался хоть чуть-чуть восстановить дыхание.
– Иди сюда, червь! – увидев, что я уже не убегаю властно выкинул в мою сторону руку один папуасина.
А у этого на шее ожерелье присутствует, с тремя сушёными ушными раковинами. Ты, видать, крут чувак! Три уха, три трупа что ль? Хм… Не – три уха как три лычки! Первостатейным будешь! Вот только с чего ты решил, что столько времени убегавший от тебя человек после таких слов хлопнет себя по лбу, и скажет: «А, ну точно, чё это я? Побегал-побегал, может уже хватит»?
Затем взгляд аборигена опустился, наткнулся на так и невыпущенный из моей руки деревянный кинжал коллеги. Новая «страшная» гримаса:
– Как ты посмел прикоснуться к оружию человека битвы, земляной?! Тебя ждет суровое наказание!
То «иди сюда», то «наказание». Ты уж определись. Или «подходить за наказанием»? Вот уж дудки!
Внутри башки опять испуганно завизжала «шиза», что-то про «
– Не заставляй за тобой бегать, земляная крыса, – подтвердил второй. У этого только два уха на ожерелье. Не вопрос, будешь «второстатейным3». – Тебе отсюда некуда бежать!
Да что они всё время «земляной крысой» дразнятся? Разнообразили бы что ль свой сленг.
Наконец «второй» сделал шаг вперед:
– Ты плохо слышишь, червь? Тебе сказали, подойди! Или мы скинем тебя с обрыва, а потом скажем, что ты прыгнул сам!
И оба они заржали, довольные шуткой. Шиза в голове забилась в панике.
– Ща! – продолжая часто дышать я поднял указательный палец, словно останавливая их. – Подожди пять сек.
Выпрямился, через стороны поднял руки вверх, наполняя лёгкие воздухом, и через стороны же опустил на длинном-длинном выдохе. И ещё раз: вдох, наполняя сначала живот, потом грудь и, под конец, верхние отделы, так, чтоб аж ключицы поднимались. Затем выдох в обратной последовательности. И ещё три раза. Пульс вроде замедлялся. Немного, но не до жиру.
– Это танец птицы? – усмехнулся с треухим ожерельем. – Хочешь улететь от нас? Давай мы тебе поможем!
И он неспешно двинулся в мою сторону.
– Ага, – во всю морду улыбнулся ему я, – танец птицы Обломинго!
– Кого? – нахмурился абориген, остановившись, взглянул на приятеля. Тот непонимающе развел руками.
– Птица, говорю, такая есть, Обломинго называется, – Я начал усиленно себя накачивать: быстрые, но глубоки вдохи-выдохи, – Прилетает, и обламывает туповатых ребят.
Разбег в два шага, толчок… Слабовато конечно. Внутренняя шиза что-то слабо ойкнула, и, похоже, совсем отключилась. Ну, вот и славно! А я, описав надеюсь красивую дугу в воздухе, вытянувшись в струнку полетел вниз.
Руки вперед, тело напряжено. Левой ладонью обхватить правый кулак с зажатым ножиком, плечи поднять, голову зажать меж рук и подбородок к груди. Только так, иначе грохнусь кулём, а с такой высоты поломаться можно здорово – сломанная шея покажется ерундой.
Как и положено, руки вошли первые, разбивая поверхностное натяжение, раздвигая воду, чтоб остальное тело влетело в толщу как нож. Не без косяков, конечно, завалил немного вход, да и брызг наверно целый фонтан поднял. Саднило колени и стопы, левый бок горел – всё-таки тело, которое мне досталось, ни со спортом, ни с бегом не дружило, так откуда взяться наработанной моторике прыжков с вышки?
Но жив, и дыхалку не сбил.
Я ещё сверху разглядел – сразу под обрывом начинается большая глубина. Это и по цвету воды понятно, и волны́ такой на мелководье не бывает. К тому же никаких признаков отмелей или камней по близости, заставлявших подозревать сложный рельеф дна.
Поэтому сразу ушел на большую глубину, не опасаясь воткнуться в твердое. И как только восстановил ориентировку: верх-низ и где тут берег, в пару гребков прижался к крутому подводному откосу, заросшему тарелками моллюсков и морских губок, уходящему куда-то в непроглядно тёмную бездну, и медленно-медленно, стараясь слиться с камнями, всплыл.
Над головой, выступающим козырьком, навис крупный камень. Именно нечто подобное я высматривал, ещё будучи наверху, перемещаясь по обрыву. И сейчас этот камень закрывал меня от взглядов оставшихся где-то там преследователей.
Больше всего я опасался, что аборигены сиганут за мной. Что бы делал тогда – не представляю. Но, к счастью дураков наверху не оказалось, всё-таки пятнадцать метров, это пятнадцать метров. В бассейнах при прыжках с десяти пузырьковую подушку включают. А тут раза в полтора выше… С обрыва, надеюсь, картина выглядела прозаично – нырнул пацан и с концами. Об этом и доложат.
Но, на всякий случай, просидел в воде ещё какое-то время. Часов, ясен пень никаких, но по ощущениям, не меньше часа я под камешком сидел, как мышь под веником – тихо и не отсвечивая.
Пока «отмокал», было время собраться с мыслями.
Итак, как уже было установлено: я – попаданец. Хм, до сих пор лишь читал про таких в потрепанных книжках с мятыми обложками. Ну что ж, приму как входящую информацию, рефлексировать на тему: «почему я?», «как такое возможно?» не собирался. Зачем? Этим можно будет потом, как-нибудь, на досуге заняться.
Важнее: что имею в активе, и куда меня занесло?
Локация плюс-минус понятная – судя по растительности, по рифу и лагуне – тропики или около того, чуть позже определюсь точнее. Или побережье крупного острова, слешь материка, или остров.
Интереснее другое – что за период? Я видел дом реципиента. Это ж дыра-дырой. И самое, блин, неприятное, что об эпохе это может вообще ничего не говорить! Где-нибудь надо мной на высоте десяти тысяч метров, прямо сейчас может пролетать межконтинентальный лайнер, а здесь, в этом богом забытом углу, люди продолжают жить в условиях каменного века.
Кстати, о каменном веке… Я осмотрел трофейный ножик. Кинжального типа, деревянный, твердый. Что-нибудь из разновидностей железного дерева – древесина настолько плотная, что в воде тонет. Мой нож тонул.
Что ещё? Из одежды – нечто похожее на «трусы» из растительных волокон, обмотанных вокруг пояса и паха на манер одежды суммоистов. И всё. Вообще – всё.
Судя по рукам, бывший хозяин тела со спортом не дружил. Это надо исправлять. И, кстати, как его звала мама? Хеху? Надо запомнить. Теперь Хеху – это я. Постарался повторить на разный манер: «Привет, я Хеху!», «Здравствуйте, меня зовут Хеху». «Эй, Хеху! – Чего?» и под конец: «Курсант Хеху! – Я!»
Но если честно, более всего напрягала моя собственная реакция. Во-первых, ещё на пляже. Чего испугался? Ну ладно, там можно на интуицию списать. Но в доме? Чего я вообще ломанулся куда-то? Сколько их было, пятеро? … Хм, ну с сегодняшним моим телом, конечно, в драку лезть не стоит. Но ведь я не шкет какой-то, так-то я взрослый мужик. В коне-концов, договорились бы, порешали на месте. Они что, убивать меня что ль пришли? Хотя… Я вспомнил рожу «людоеда». Хрен знает, сложно аргументированно выкладывать свою точку зрения, получив удар каменным топором по башке!
Но в любом случае, не могла у меня быть такая эмоциональная реакция. Вот не могла и точка!
Наконец, очень аккуратно высунулся из своей «норы». Никого. Вот и ладно.
Попытался выбраться на берег. Оказалось, что это очень узкая полоска, считай карниз, выбитый прибоем в склоне, весь заваленный здоровенными валунами. Двигаться по нему – только ноги ломать. Тогда вплавь?
Насколько мог, осмотрелся. Передо мной возвышался нависающий каменистый откос. Судя по тому, что справа-слева он заворачивался, это или выступающий в море полуостров. Или вообще – остров. Что-нибудь вулканическое, типа Гавайев или нашего Итурупа. Прибежал я, если правильно всё представляю откуда-то справа, если смотреть с воды. Значит мне влево, незатейливая логика!
Немного отгреб, чтоб не бултыхаться в прибойной зоне и поплыл расслабленным кролем вдоль. Вернее, попытался поплыть. Ибо тот, в чье тело я попал, вообще не умел плавать!
В секцию плаванья бабушка привела меня ещё в первом классе, и я уже не вспомню, как это – пытаться контролировать положение рук при гребке, не забывать подключать ноги. Не говорю уж о том, что я стал задыхаться!