Игорь Чио – Дельфиния II (страница 2)

– Даже из яичницы ты умеешь сделать маленький шедевр. Выглядит аппетитно, пахнет бесподобно, – он разделил блюдо на три части. – А где наша королева?

– Стесняется своего вида, – Полина выложила на тарелку пару слоеных пирожков и налила чаю в изящную чашку. – Отнесу ей в комнату.

– Нет, сиди, я схожу и позову.

– Рита не пойдет, а ты испортишь себе настроение на весь день, – она многозначительно посмотрела на мужа. – Лучше подумай, как помочь.

Полина помедлила несколько секунд, убедилась, что супруг отказался от бесполезной затеи, и понесла дочери пирожки. Глава семьи остался в кресле, сурово нахмурился и погладил аккуратно подстриженную бороду.

Марк Уланов, рослый пятидесятилетний мужчина со взглядом внимательным, замечающим и угадывающим, умом был обязан природе, опытом – своему трудолюбию, а строгим воспитанием – отцу, высокопоставленному офицеру КГБ. После десяти классов школы юный Марк, выросший в семье потомственного военного, пошел по стопам родителя и избрал путь защитника государства российского от извечных его врагов, кои друзьями только притворяются, да и то ненадолго.

Еще в начале 60-х у маленького Марка проявился экстрасенсорный дар, который его отец, человек знающий, заметил и взялся развивать. Это сегодня известно, что спецслужбы тайно исследуют пси-явления и паранормальные способности, но в период железного занавеса и холодной войны, начиная с 1946-го и до конца восьмидесятых, все изыскания в области аномальных явлений были засекречены. Марк Уланов получил шанс реализовать себя как медиум, проявил завидную работоспособность и к началу нашего повествования занимал в ФСБ положение авторитетного эксперта.

Благодаря отцу Марк с молодых лет знал, что человеку отпущен конечный запас времени, сил и энергии (очевидность, пониманию многих, недоступная), поэтому концентрировал эти ресурсы в учебе и работе, позже в семье, а тех, кто распылялся на самообман, показную мишуру, ветреных подруг и любовниц, считал бездарными транжирами и не понимал. У женщин Марк часто вызывал томное желание погреться на груди утеса великана, но никогда не злоупотреблял этим, ибо принадлежал к редкому типу однолюбов.

Его супруга Полина вышла из той же среды военных династий, но с противоположной, женской стороны, на которой девочки учатся у мамы жить по распорядку главы семьи, выполнять свою часть домашней работы, уважать отца и, конечно же, по-доброму подтрунивать над ним, втихую или даже открыто – на всякий случай, чтобы на его голове не выросла корона. Все эти премудрости Полина усвоила легко. Став супругой Марка, она принялась создавать благоденствие во всем, к чему прикасалась, творить магию заботы, роста, уюта и прочие чудеса, на которые способны… назовем таких женщин не домохозяйками, а хранительницами домашнего очага.

Вернувшись, Полина выказала свое недовольство по поводу того, что супруг не притронулся к еде, разложила омлет по тарелкам и посетовала:

– Девочка уже третий день не в себе.

– Обычная весенняя чистка – снижает концентрацию гордыни, – равнодушно отозвался Марк, принимаясь за омлет.

– Уланов, хватит! Болезнь не может быть лекарством.

– Духовным – вполне может.

– На этот раз творится ужасное, кроме аллергии еще и дерматит.

– Это естественное взаимовлияние; тлен идет с запада, восток поглощает и рассеивает. Если бы не сопротивление Риты, то там, – Марк ткнул большим пальцем себе за спину, – все было бы намного хуже.

– Я понимаю, что ты мыслишь масштабно, – Полина переложила остатки со сковороды на тарелку мужа, – но ей еще экзамены сдавать. Рита не поедет в университет с таким лицом, да и ее день рождения справить не получится. Ты должен вмешаться, и немедленно.

– Полина, я не целитель.

– Отвези девочку к той знахарке.

– Божане? – Марк хмуро посмотрел на жену. – Ты знаешь, что односельчане зовут ее черной княгиней?

– Я догадывалась, что она ведьма, если ты об этом, – спокойно сообщила Полина.

– А что будет, если Рита заинтересуется темным колдовством, ты не подумала?

– Уланов, ты не знаешь собственную дочь. К твоему сведению, Рита давно увлекается хиромантией и гаданием на картах. Обычных и других, как их…

– Таро?

– Неважно. Ты забыл, что Божана спасла мне жизнь?

– Я помню, – мрачно отозвался Марк, – вот только плату за свою помощь она еще не получила.

– О чем ты говоришь?

– Не догадываешься?

– Уланов, я не люблю твоих загадок! Если это касается Риты или меня, скажи, что знаешь, или не говори ничего.

Марк взглянул на часы.

– За мной скоро приедет машина.

– Тогда поговорим вечером, а пока подумай, что должна знать соучастница твоих научных преступлений.

– У меня было восемнадцать лет, чтобы подумать… – Марк вдруг запнулся и умолк.

– Что? Договаривай, раз начал, – Полина сообразила, что секретам надоело прятаться в тайнике, и приготовилась поднажать на камень, который так неожиданно зашевелился сам.

Марк отправил в рот последний кусок омлета и начал медленно пережевывать.

– Уланов, не тяни! Пароли, явки, быстро!

Он молча показал, что не может говорить с полным ртом.

– Хитришь, как ребенок, – сердито заметила супруга.

Марк взял салфетку, вытер губы и откинулся на спинку плетеного кресла.

– Перед тем, как помочь, Божана взяла с меня обещание, что я привезу к ней Риту после… – Марк запнулся, но все же договорил: – после появления вестницы семи островов. Не спрашивай, я понятия не имею, что это означает. Она сама не знает. Считывает и передает, не думая и не пытаясь понимать, – Марк с раздражением бросил салфетку на стол. – Ломай теперь голову, Марк Борисович.

Полина молча отпила сока, поперхнулась и закашлялась. Марк вскочил и похлопал ее по спине, но супруге не понравилось.

– Все, прекрати! У тебя тяжелая рука, ты из меня душу выбьешь! Медведь!

Он перестал, осторожно опустил большую ладонь на плечо супруги и участливо пробасил в ее ухо:

– Ну как, провалилось?

Полина откашлялась, пытаясь справиться с неприятным ощущением в груди, и хрипло произнесла:

– Утром в спальню Риты залетела канарейка.

– И что с того? – равнодушно спросил Марк. – Наверно, улетела от соседей.

Супруга отпила маленький глоточек сока и поставила стакан на стол.

– Канарские острова… их семь в архипелаге.

– Мы тут кроссворды разгадываем? – Марк строго посмотрел на жену и вдруг нахмурился. – Что?! Канарейка – вестница?

– Да! – Полина наконец победила кашель и с торжеством посмотрела на мужа. – Не хочешь слушать меня, так сделай, черт возьми, как велела Божана!

– Вздор! – Марк выпрямился, неразборчиво пробурчал ругательство. – Где она сейчас?

– Канарейка? У Риты в спальне, где же ей еще быть? В клетке попугая.

– Ты же ее выбросила.

– Я передумала и спрятала в кладовке, – Полина воровато взглянула на мужа и вдруг вспыхнула. – Уланов, не надо на меня так смотреть!

– Я повесил замок на дверь. Как ты ее открыла?

– Знала, где лежит ключ, только и всего – в верхнем ящике стола в твоем кабинете.

– Что ты там искала? – строгим тоном вопросил глава семейства.

– Ничего, – Полина пожала плечами и невинно хлопнула ресницами. – Мне и в голову не пришло, что ты прячешь этот несчастный ключ. Ой, кажется, я не вернула его на место. Кстати, Рита сама хотела лезть за клеткой в эту пыльную кладовку, но я успела отговорить.

Марк возмущенно задвигал бровями.

– Ты не закрыла чулан обратно на замок?

– Извини, я не знала, что ты хранишь там государственные секреты! – язвительно вывернулась Полина, начиная догадываться, что посягнула на святое…

В деликатных вопросах самооценки Рита Уланова была единодушна с одним замечательным человеком – с Ритой Улановой, а к суждениям других людей относилась подобно блистательной Коко Шанель; та в свое время говорила: «Плевать на то, что вы обо мне думаете. Я о вас не думаю вообще».

Сон с приключением в Лос-Анджелесе, который вызвал бы стресс у мнительных созданий, Рита восприняла без панических вопросов об адекватности собственного разума и восприятия. По ее мнению, произошла некая аномалия, имеющая логичное объяснение, но проблема вовсе не в том, что она, Рита Уланова, сошла с ума или отличается от других, а в том, как исследовать эту аномалию и какую пользу можно извлечь из нового опыта. Трудность заключалась в объеме загадок, свалившихся ей на голову, в поиске ключей к ним и в том, как отличить ложь от правды. Впрочем, с последней сложностью большинство людей вынуждено сталкиваться столь же часто, как делать вдохи и выдохи.

Попив чаю, Рита взяла с полки томик стихов Пьера де Ронсара и прилегла на ложе под куполообразным балдахином. Органза голубого оттенка свисала шатром с крюка в потолке и рассыпалась по ковру, обнимая собою кровать. Придворный поэт был возвышенно грустен, склонен пофилософствовать и тихо сострадал королеве, услаждая ее чудесными рифмами: