Игорь Чио – Божественная жемчужина. Часть I. Тайна двойственности (страница 1)

Игорь Чио

Дельфиния I

Часть I. Тайна двойственности

Глава 1. Звонок из банка

2010 год, 20 мая

Лос-Анджелес, Калифорния

Вечеринка в честь восемнадцатого дня рождения внучки легендарного Винсента Гарднера была похожа на торжественный прием у царицы преисподней в тронном зале нижнего мира. Среди черных мраморных колонн, подпирающих мрачные своды, перешептывались тени приглашенных одноклассников; кое-кто утирал кровь с разбитого лица, другие ухмылялись, иные завидовали молча… никто из них не видел внутренней красоты именинницы Дианы; никто не мог разглядеть в ней будущую великую киноактрису, которой суждено покорить зрителей своим драматическим талантом и погибнуть в расцвете славы и всеобщей любви. Только самая красивая девочка в классе Молли Кристофер смотрела на Диану со страхом, что-то понимала и часто опускала глаза, боясь оскорбить взглядом царицу подземного мира.

Диана Гарднер возлежала на каменном пьедестале между двумя изогнутыми лестницами, ведущими в верхний мир, печально созерцала семерых волчиц, сидящих у ее ног, и меланхолично слушала напыщенную золотую рыбку, парящую в воздухе.

– Принцессу избрал Кевин, подобный Адаму, – вкрадчиво булькала рыбка в правое ухо именинницы. — От милой девушки он требует немного: быть честной, вышивать, любить его и Бога. Зависеть от него, почтет она за честь… – рыбка повернулась к парню с серым лицом и визгливо крикнула, выпучивая глазки: – Кевин! Что ты молчишь?! Скажи мужское слово!

Кевин Смит, стоящий рядом с Дианой, послушно пробубнил реплику из своей роли в школьном спектакле по пьесе Мольера:

– Дурнушка глупая милее, чем та, что чересчур красива и умна…

– Ди, не слушай Кевина, он просто вонючий скунс, – равнодушно заметила милашка Китти Палмер и похвасталась тонким золотым браслетиком на запястье. – Лучше посмотри, что мне подарил фанат твоего деда! Хоть кто-то оценил, что я твоя лучшая подруга.

Возле левого уха Дианы появился розовый малыш с крылышками, достал из-за спины детский лук, натянул тетиву и отправил одну из игрушечных стрел в сердце великолепного красавца Стива Харви.

– Она – жемчужина! – восторженно воскликнул Стив, отыгрывая роль пылкого любовника в том же спектакле по Мольеру. — О, можно ли отдать прелестное творенье такому дикарю! Готов усилия я тратить без числа, чтобы ему назло она моей была!

Диана оживилась, припомнила свою роль наивной девушки и трепетно отозвалась:

– Ты клялся мне в любви, в любви великой силы, и говорил слова, и все мне были милы…

Китти фыркнула и закатила глаза.

– Ди, очнись! Стиву нравится Молли!

Диана проснулась и открыла глаза.

«Стиву нравится Молли? А как же я? Нет, нет, он меня любит, это просто сон…»

Она полежала несколько минут, встала с кровати и подошла к круглому зеркалу.

– Я люблю себя… – Диана мило улыбнулась своему отражению, но вдруг в ужасе отпрянула в сторону и наткнулась спиной на кого-то сзади.

Испугавшись еще больше, она резко обернулась и увидела маму.

– Доченька, извини, дверь была открыта, и я… – мама вдруг запнулась, взгляд ее стал подозрительным, а тон – строгим: – С кем ты разговаривала?

– Не знаю, я просто…

– Немедленно отвечай! Кого ты увидела в зеркале?!

– Никого! Мне показалось! – Диана сорвалась с места и бросилась вон из своей спальни.

– Диана, сейчас же вернись! – миссис Гарднер гневно сдвинула брови, заглянула с опаской в круглое зеркало на стене, помедлила, окидывая взглядом спальню дочери, и вышла вслед за ней в коридор.

***

Альфред Гарднер был одним из тех мужчин, про которых говорят, что они как коньяк – с возрастом становятся только лучше.

Подтянутый, мускулистый, ухоженный и стильный отец Дианы в свои пятьдесят два выглядел импозантно: волосы, вьющиеся до плеч, и аккуратно подстриженная борода с проседью придавали ему сходство с писателем, художником, возможно, с композитором прошлого века или даже актером в роли античного царя; его высокий лоб, всегда открытый, украшали неглубокие волнистые морщины.

– На лбу мужчины написаны достоинства его ума. Зачем их скрывать? – шутливо отвечал Альфред своей дочери, когда она спросила о его привычке зачесывать волосы назад.

– Многие парни в моем классе носят конские челки, – заметила Диана.

– Они прячут возрастные недостатки ума и мысли, подобные подростковым прыщам, – лукаво отвечал отец.

– Никогда не возможно понять, шутишь ты или нет, – растерянно улыбаясь, замечала Диана.

– Это уловка, милая, – внимательные глаза Альфреда смеялись и согревали отцовской теплотой: – Тонкая грань между шуткой и серьезностью побуждает к размышлениям. Представь, что парень сказал тебе комплимент в полушутливой манере. Что ты будешь делать?

– Ну, не знаю… наверно, попытаюсь понять, шутил ли он или говорил серьезно.

– И будешь думать о нем самом, – Альфред рассмеялся. – Именно этого он и добивался, а в его словах, скорее всего, не было никакого особенного смысла. Теперь понимаешь, как ловкий пройдоха может лишить покоя невинную девушку одной единственной фразой?

– Жаль, что никто не говорил мне таких фраз, – с оттенком грусти отвечала Диана. – Может, ты скажешь?

– Скажу, если хочешь, – Альфред загадочно улыбался. – Ты самая необыкновенная девушка на свете.

– В этом точно нет никакого смысла, – категорично возразила Диана и поджала губки, но после долго пыталась понять: шутил ли отец или говорил всерьез?

В молодости сероглазый красавец-брюнет Альфред Гарднер занимал помыслы многих прелестных особ, выдающихся по красоте и весьма самоуверенных в стремлении составить с ним удачную партию. Однако их старания были тщетны. Младший Гарднер еще в школьном возрасте уяснил, что девочки, это не пассивные мишени, а планеты с мощной гравитацией – небесные создания, способные воздействовать на окружающие объекты.

В цветущих мирках этих юных планет пели птички и зеленели травы, полноводные реки бурлили и разливались в поймах; горные вершины там были покрыты ослепительной белизной, а моря и океаны скрывали загадки и тайны, пока еще простые и наивные, как фантики под бутылочным стеклом, но уже востребованные сверстниками мальчишками – неловкими исследователями, мечтающими стать знаменитыми первооткрывателями.

Альфред стал одним из них и преуспел, потому что был воспитан в уважении к женскому началу и не считал зазорным внимательно изучать другую, не похожую на мужчин половину цивилизации. Взрослея, он с интересом наблюдал, как молодые планеты притягивали и распределяли объекты по гравитационным орбитам согласно своим, только им понятным распорядкам. Приближая одних и отдаляя других, они учились управлять дистанциями, иногда переживали падение на свою поверхность небольших метеоритов и по неопытности полагали, что претерпели катастрофу планетарного масштаба.

Он не стремился к карьере охотника, но прелестная дичь сама бежала на него из своих засад; еще менее он хотел становиться браконьером, поэтому научился уворачиваться, а затем и легко вальсировать даже с особами хищными и опасными. С такими талантами Альфред вполне мог бы стать кем-нибудь вроде легендарного дона Гуана, но однажды на его пути встретилась прелестная калифорнийская дарлингтония1 – хищное растение с листьями-ловушками, похожими на кобру с распущенным капюшоном. Победа досталась ей нелегко, буквально через кровь и смерть, но победителей стараются не судить – ими, как правило, занимается суд пострашнее людского.

Женитьба, отеческая любовь к дочери и некое мистическое предостережение, о котором мы скажем позже, вовремя прервали череду холостяцких побед, изматывающих и ненужных. Альфред остепенился, но по привычке поддерживал себя в хорошей спортивной форме, следил за собой, а главное, приобрел качества прирученного мужского огня, который не ползет бездумно во все стороны, а горит в очаге; не опаляет, а согревает; не пожирает энергию, а отдает ее.

Альфред Гарднер спустился в нижний холл дома – небольшой зал с колоннами и двумя изогнутыми лестницами, ведущими на второй этаж. Внизу, между их основаниями, прямо напротив парадного входа, была установлена копия скульптурной композиции Антонио Канова «Амур и Психея», выполненная в натуральную величину. Через открытые окна в холл доносились пение птиц и тихий шум листвы. В кармане приглушенно заиграл телефон. Альфред достал гаджет и принял вызов.

Чарующий женский голос в трубке погасил собою все остальные звуки, как воздушная волна, задувшая разом сотню свечей, и представился Ванессой, сотрудницей банка. Она задала уточняющие вопросы, убедилась, что говорит с сыном Винсента Гарднера, и сообщила, мягко вибрируя обертонами:

– Срок договора на аренду ячейки, заключенный между вашим отцом и Банком Америки, истек, поэтому я хочу вас… просить…

– Вы ошиблись, – торопливо вставил Альфред и невольно запнулся, по-своему поняв смысл ее слов, сказанных медленнее остальных: «я хочу вас…» – Простите, что перебил, но мой отец умер семнадцать лет назад.

– Я в курсе, мистер Гарднер, ваш отец был известным человеком, – неторопливо ответила служащая, лаская слух собеседника подобно тому, как ароматный и тягучий ликер ублажает обоняние и вкус. – Прошу вас посетить наш центральный офис в здании Библиотечной башни на Пятой Западной. Я закажу карточку посетителя на ваше имя и буду ждать у турникета. Сегодня, двадцатого мая, ровно в час после полудня.