Игорь Черепнев – Бешеный прапорщик (сборник) (страница 381)
- Кого и откуда?
- Замечал его несколько раз с какими-то гвардейцами. Полки разные. Возможно, свёл знакомство с ними, служа при штабе Верховного главнокомандующего.
- Хорошо, будем считать - две смены по шесть человек, вряд ли больше. Чем вооружены?
- Штатно... - Воронов задумывается. - Нет, эти оба в отпуске... У всех - наганы и кортики.
- Евстафий Иванович, а как Вашей барышне удалось выйти за пределы охраняемой территории? - Теперь интересуюсь у доктора.
- Сделала так, как и договаривались. Сказалась больной, подняв себе температуру...
- Капля йода на рафинад? - Вспоминаю классику школьных отмазок.
- Нет-с, голубчик. - Доктор смотрит на меня немного удивлённо, затем раскрывает тайну. - По три столовых ложки соли в чулки и походить часок-другой... Доктор Боткин констатировал высокую температуру, её обыскали и отправили от греха подальше - Цесаревичу нездоровится, подозрение на корь. Хорошо, что Иван Петрович уже давно всем прививки сделал... Барышня сразу пришла ко мне.
- Понятно... Через ворота нам ходу нет, давайте думать, где можно незаметно просочиться за периметр. Евстафий Иванович, у Вас нет хотя бы приблизительного плана местности?
- Есть. Но, прошу Вас, Денис Анатольевич, выслушать меня до конца, прежде, чем примите своё окончательное ВОЕННОЕ решение. - Доктор немного обиженно выделяет интонацией предпоследнее слово. - Я уполномочен сообщить вам, господа, следующее... После событий тысяча девятьсот пятого года по приказу Императора были начаты секретные работы по устройству подземной железной дороги. Она должна была соединить Александровский дворец с Императорским павильоном на станции, чтобы в случае чрезвычайных обстоятельств Семья могла незаметно... эвакуироваться.
- Откуда у Вас такие сведения, доктор? - С сомнением интересуется Воронов. - Слухи ходили, но конкретно никто ничего не знал.
- И не мог знать. Секретность была высшей степени...
- Тогда откуда Вы это знаете?
- От генерал-майора Цабеля. Командира Собственного Его Императорского Величества железнодорожного полка. Фёдор Артурович прислал мне его ответ на запросы сенатора Гарина, который занимался строительством и Великого князя Михаила Александровича...
- И что, по ней можно добраться до дворца? - Возбуждённо вопрошает Воронов.
- К сожалению, информация неоднозначная. Он посылал доверенных офицеров проверить состояние дороги. Тоннель местами подтоплен, кое-где - выше человеческого роста. Более того, одного из них ударило электрическим током, видно провода подмокли. Вывод - использование невозможно.
- Тогда зачем Вы нам об этом рассказываете?
- Затем, чтобы при эвакуации Императорской семьи Вы не совершили ошибку и не полезли в опасный тупик, если Его Величество предложит этот путь. Но есть другой вариант... От Дворца есть отдельный подземный тоннель к гаражу. Его Величество не раз пользовался им, он любил бывать в мастерских.
- А эта информация откуда? - Теперь уже я опережаю Воронова.
- От того же сенатора Гарина. Личный шофёр Императора Адольф Кегресс подтвердил мне это. Естественно, после вручения... скажем так, верительных грамот.
- Насколько ему можно верить?
- Думаю, что можно. Кегресс предан Императору, имеет чин прапорщика, принимал присягу. Я уже имел с ним беседу, он согласен содействовать. Я сейчас ему телефонирую, где-то через час он будет здесь...
Ну, господа гвардейские моряки тоже присягу принимали, а теперь вон к Кирюхе переметнулись. Ладно, будем посмотреть. Если сдаст и приведёт в засаду... Примем кое-какие меры предосторожности, мало не покажется. Если что - будем прорываться в открытую, там не так уж и далеко. Штабы штурмом брали, чем дворцы хуже? Прошлый раз Зимний брали, теперь - Александровский на очереди. Переколотим там немного мебели и посуды, думаю, - простят и не осудят...
Часть 21
*
Аркадий Игоревич Черепков, ещё раз растёр рукой раненную и оттого ноющую из-за смены погоды ногу и, подойдя к столу, начал собираться. Оттягивать побег далее было невозможно и, более того, - опасно.
Сборы были недолгими, благо, Аркадий Игоревич, будучи в прошлом весёлым и общительным человеком, не чурался общения с прекрасным полом, но супругой судьба обзавестись не благоволила. И не последнюю роль в этом сыграли сначала кончина горячо любимой матери и затем и ранение с последующим увольнением со службы. Так что всю семью его составляла немецкая овчарка Шарлотта Каролина Федерика Гретхен фон Графрат, отзывавшаяся, тем не менее, на имя Грета и квартировавшая в отличие от прочих сторожевых собак в одной комнате с хозяином.
Именно она не позволила Аркадию Игоревичу заниматься самоедством и искать утешения от душевных терзаний в рюмке чего-нибудь крепкого. Заметив, что он ставит на стол бутылку, она тут же начинала имитировать немедленную потребность в прогулке и в процессе сборов на оную в порыве буйной радости якобы нечаянно сшибала ёмкость с алкоголем на пол. На улице она, несмотря на грозный вид, неизменно вызывала симпатии окружающих, тут же изъявлявших желание погладить, или "угостить милую собачку чем-нибудь вкусненьким". Среди искренних поклонниц Греты была и Великая княжна Ольга Николаевна, не забывшая о том, кто смог вывести погоню на след похитивших её бандитов, и что сама овчарка сражалась, как говорили, с пятью вооружёнными противниками. Наверное, вследствие этой симпатии уволенного со службы в Департаменте полиции по причине ранения собаковода взяли, как выразилось новообретённое начальство, "из соображений христианского милосердия и за участие в вызволении Великой княжны из рук заговорщиков" на необременительную должность смотрителя Императорского собачьего питомника, в чьи обязанности входил лишь отбор щенков и обучение их караульной службе для охраны царской резиденции.
Время шло и умильные повадки Греты поневоле заставили Аркадия Игоревича оттаять душой, снова научиться улыбаться и шутить. Тем более, что верная собака старалась "познакомить" хозяина, как правило, с весьма привлекательными представительницами женского пола. Жизнь на новом месте начала налаживаться... До сегодняшнего утра...
Сами по себе происходившие события ничего опасного в себе не таили. Появление Батальона Гвардейского экипажа и тут же последовавший запрет на выход из резиденции объяснялись какими-то смутными слухами о беспорядках в Петрограде и необходимостью усиления охраны и пропускного режима. Причиной того, что Ольга Николаевна не вышла с сёстрами, как обычно на прогулку в определённое время, называли недомогание и подозрение на корь у всех детей Императора. В общем, всё было объяснимо, но Аркадий Игоревич привык доверять своей собаке не меньше, чем обычной логике. А её поведение сильно изменилось. Обычно спокойная и даже невозмутимая Грета явно нервничала. И если увеличенное количество охранников вызывало у неё только глухое раздражение, то ко вновь прибывшим офицерам она испытывала явную антипатию. И лишь чуть ли не с молоком матери впитанная железная дисциплинированность не позволяли ей выразить эти эмоции открыто, когда на прогулке они повстречались с несколькими из них. Причём, встреча эта и послужила основной причиной сборов "в дорогу".
Они уже прошли половину своего привычного маршрута, когда на одной из расчищенных дорожек повстречались с парой о чём-то оживлённо спорящих офицеров. Точнее, один из них, с погонами старшего лейтенанта Экипажа, пытался успокоить оживлённо жестикулирующего штаб-ротмистра. Аркадий Игоревич постарался как можно быстрей провести поднявшую шерсть на загривке Грету мимо источавших сильный запах алкоголя офицеров, но случайно услышанная фраза заставила его непроизвольно обернуться...
- ... Был Высочеством, станет Величеством... Его Императорское Величество Кирилл... Первый!.. И нас в чинах тут же подтянет...
- Серж, помолчи!.. Вы что-то хотели, любезный? Стойте! Кто Вы такой? - Старший лейтенант впился в Черепкова подозрительным взглядом, решая, очевидно, насколько опасен для них человек, случайно услышавший не предназначавшуюся ему фразу. Решение оказалось не в пользу кинолога, судя по тому, как угрожающе зарычала Грета, и рука гвардейца потянулась к кобуре.
- Я - смотритель питомника Черепков. Простите, господа, мы очень спешим... - Ещё секунда, и Аркадий Игоревич, невзирая на хромоту, чуть ли не бегом уходил прочь, крепко сжимая в руке поводок Греты, старавшейся приноровиться к непривычному шагу хозяина...
Десять вечера... И без того мутная луна наконец-то скрылась за облаками, а промозглая сырость и туман, сменившие морозную погоду, не очень способствовали повышению служебного рвения моряков Гвардейского экипажа, которые фактически оккупировали Царское Село. Аркадий Игоревич надел сапоги, короткую бекешу и папаху. В кармане помимо портмоне и документов лежал шестизарядный "Бульдог", в наплечной сумке - импровизированный белый маскхалат и малые немецкие ножницы для резки колючей проволоки, позаимствованные в гараже, и завернутый в лист пергамента кусок варёной говядины. Он уже разузнал, что резко сократившийся, к счастью, запас нефти для питания паровых машин электростанции, заставил экономить электроэнергию и отключить подачу высокого напряжения на проволочное заграждение. Грета внимательно следившая за приготовлениями хозяина, соскочила с кровати, потянулась и взяла в зубы лежащий поводок, давая знать, что не возражает против незапланированной прогулки.