Игорь Черепнев – Бешеный прапорщик (сборник) (страница 298)
— Да, Денис Анатольевич, Вы правы. — Петр Всеславович становится серьёзным. — Я имею в виду масонов. Если позволите, займу Ваше внимание небольшой скучной лекцией.
— Почему же скучной? Врага нужно знать в лицо. Я же должен знать, в кого целиться.
— Не все так просто, как Вы думаете… Среди тех, кто поддерживает идею масонства, есть и вполне приличные люди, считающие, что их деятельность идёт во благо народа.
— Ага, как говорится, ни одно доброе дело не остаётся безнаказанным.
— Наверное, Вы правы… Но перейдем к сути дела. Департамент полиции пытается следить за деятельностью масонских лож, но… Позвольте процитирую по памяти: «Масоны — тайная организация, работающая над ниспровержением существующего в России строя род прикрытием всевозможных обществ — просветительских, оккультных, благотворительных. Что делает их практически неуязвимыми для полиции так как юридически невозможно доказать их преступный умысел». Это — из аналитической справки Департамента полиции от 2 января 1914 года. Кстати, — не последней. В феврале этого года полицейский чиновник Ратаев, отвечающий за эту работу, подал докладную директору Департамента генералу Климовичу, но тот так и не дал ей ход.
На сегодняшний день нам известно о существовании сорока масонских лож в стране. Только в Петрограде их семь, или восемь. Основные поставщики кандидатов в вольные каменщики — Судебная палата, где-то около пятидесяти человек, профессура Петроградского технологического института, в частности, двоюродный брат генерала Рузского и другие учебные заведения столицы.
В общей сложности, по косвенным данным, требующим дальнейшей проверки, активных масонов сейчас около четырёх сотен. Но, повторюсь, это — так сказать, нижнее и среднее звено. Причём, по партийной принадлежности там собрались все, начиная от кадетов и заканчивая эсерами и большевиками из РСДРП.
— Петр Всеславович, насколько я понимаю, обычными способами этой шушере хвост не прижать. — Кажется, я начинаю понимать, куда клонит собеседник. — Ещё ни одна презумпция невиновности, или депутатская неприкосновенность не смогли остановить пулю в полёте. Только хотелось бы иметь досконально проверенную информацию. Чтобы потом мальчики кровавые в глазах не мельтешили.
— Само собой, Денис Анатольевич, но это нелегко и требует времени. Хотя, мы успешно над этим работаем… Буквально неделю назад в Петрограде на квартире у господина Степанова, члена ЦК кадетской партии, депутата Государственной Думы, а также директора правления Южно-Русского горнопромышленного общества и прочая, собралась интересная компания, прозаседавшая два дня. Это — адвокаты Гальперн и Керенский, профессор Рузский и другие господа, являющиеся масонами, как мы предполагаем, достаточно высокого градуса. Более того, из Москвы к ним на встречу приехали князь Урусов и бывший председатель второй Государственной Думы, один из основателей партии конституционных демократов господин Головин. Наши аналитики считают, что там проходил всероссийский съезд масонов с целью выработки программы дальнейших действий.
— Простите, Петр Всеславович, но откуда такая подробная информация? — У меня не получается скрыть своего удивления.
— «Дети Священной дружины», как Вы нас поэтично назвали, тоже не сидят без дела. — Улыбается в ответ Воронцов. — А, учитывая, что отдельный корпус жандармов создавался именно для борьбы с такими вот тайными обществами, установить наблюдение за интересующими нас людьми не составляет особого труда. Тем более, что у каждого порядочного человека есть кухарка, лакей, дворник, который знает практически все о жильцах своего дома, и все они не прочь немного заработать… Помилуй Бог, никакой вербовки! К прислуге того же Степанова подкатывали конкуренты-горнопромышленники, например. Ну, не буду утомлять излишними деталями…
Если быть кратким, моё мнение — нужно начинать чистку не снизу, от простых «учеников», затем выходить не Мастеров и Венераблей, а сверху… Тем более, судов с присяжными и адвокатами, как я понимаю, не предвидится. Я предлагаю разворошить этот муравейник. И начать со столь неполюбившегося Вам господина Гучкова, одного из основателей и руководителей Военной ложи. Плюс к этому — планируемая акция в отношении князя Урусова, он тоже не самая маленькая фигура. Но её мы проведем сами в Москве. И не столь жёстко. Нам нужна информация, и его светлость ещё предоставит.
— Полиграф, а потом тайная комнатка с «музыкой»? — Интересуюсь из чистого любопытства.
— Не только. Иван Петрович нашёл интересную штуку. Называется… скополамин, кажется. Проверяли, вроде бы работает. Человек говорит правду и только правду.
— Господи, на ком же Вы это зелье испытывали? — Притворно ужасаюсь услышанному. — Неужели на ни в чем неповинных людях?
— Да, только эти люди засланными казаками оказались. Все им хотелось узнать, что же тут в Институте у нас происходит.
— А нельзя ли и нам немного такого зелья? Для допросов в полевых условиях.
— Вряд ли, Денис Анатольевич, нужно опытным путём подбирать оптимальную дозу, потом ещё какой-то укол делать. Если хотите, доктор Голубев подробно все объяснит. А пока давайте вернёмся к господину Гучкову. Я полагаю, что внезапная кончина одного из руководителей Военной ложи, через которую, скорее всего, и планируются активные действия против Государя, вызовет достаточный переполох. Ну, а перлюстрацию и слежку за остальными фигурантами мы обеспечим… Давайте вернёмся к разговору позже, вон Александр Михайлович уже идёт обратно.
— Да, господа, это впечатляет! — Тесть от увиденного находится в хорошем расположении духа. — Начало грандиозное! И, что интересно, мужики работают на совесть, не из-под палки. В наше время это — довольно большая редкость.
— Ничего удивительного, Александр Михайлович. — Воронцов снова ослепительно улыбается. — Они же потом здесь и будут работать. Так академик Павлов им обещал. И зарплату им назвал. В дополнение к этому в деревне его же стараниями откроется фельдшерский пункт и начальная школа для детишек.
— А не слишком ли это рискованно и накладно? — Тесть сразу настораживается. — В убыток себе работать не будем?
— Александр Михайлович, это — ещё один из многочисленных экспериментов Ивана Петровича. А деньги найдутся. Знаете, сколько платят светские львы и львицы за разные там оздоровления и омоложения?..
Дальнейший разговор с Воронцовым продолжить удалось только поздно вечером. И если по способу проведения акции разногласий не возникло, то некоторые особенности, предложенные мной, вызвали у него определенные сомнения из-за кажущейся сложности. Но потом, по зрелому размышлению, Петр Всеславович согласился, что резон в этом есть и обещал подключить к мероприятию все возможности питерских коллег и «дружинников»…
…
Этот город невозможно не любить. Вот кончится эта грандиозная заваруха, обзываемая Германской войной, плюну на всё, возьму Дашеньку с ребятенком, соберу всех своих ребят — Анатоля, Валерия Антоновича, Сергея Дмитрича Оладьина, Михалыча, Егорку… Всех-всех… И — сюда! Походить по Невскому, полюбоваться на Исаакиевский собор, поплавать по каналам… Но это все потом… после войны…
Вот уже несколько дней я с Котярой, успешно изображающим денщика, проживаю в меблированной квартире одного из доходных домов на Васильевском острове. Ну а как по другому? Хоть и командирован в Ораниенбаумскую офицерскую школу, но бывать в Питере приходится часто, благо Димитр Стефанов давно уже справляется со своими «янычарами» и без меня, а вот господину капитану надо с репетиторами заниматься, чтобы на подготовительные курсы Николаевской академии Генштаба поступить. Начальная алгебра там, геометрия с прямолинейной и не очень тригонометрией всякие, иностранные языки опять же. Это — для отмазки, экзамены в Павловском училище ещё свежи в памяти, да и те же синусы с косинусами со школы помню…
А так как офицер без денщика, тем более в Столице, — абсолютный нонсенс, то и Федор со мной. Почему он? А потому что внешность уж больно подходящая для предстоящего дела. Только вот пришлось ему на время снова стать ефрейтором вместо зауряд-прапорщика и выучить наизусть свою новую биографию, где он был ранен и контужен в бою, потому и стал нестроевым. А также хромать на правую ногу и немного горбиться…
Вчера отправил этого детинушку на Варшавский вокзал за «посылкой». Коей являлись два прапорщика — бывший студент-вольнопер Вадим Федоров и Дмитрий Иванович Остапец. Оба приехали под прикрытием командировочного предписания, — направлены по секретной служебной надобности в Императорский Горный институт, в окрестностях которого и встали на постой, а затем приехали в гости.
Примерно в это же время на квартиру для проведения инструктажа по дальнейшим действиям прибыл господин в штатском, прикрепленный к нам ротмистром Бессоновым, который представился Аполлинарием Андреевичем. Фамилией господин сей не назвался, но и от чая отказываться не стал. На вид был похож на штатского до мозга костей шпака, но, тем не менее, чувствовался в нем этакий внутренний стержень. Да оно и понятно, — в отдельном корпусе жандармов случайные люди другими делами занимаются, бумажки всякие перекладывают с места на место.