Игорь Черепнев – Бешеный прапорщик (сборник) (страница 199)

— Дашенька, не может быть такого! Ты им обязательно понравишься!..

— Нет, ну а вдруг?..

— Не будет никакого «вдруга»! Ты — самая лучшая, весь мир у твоих ног, в том числе и я, весь такой бедный и несчастный!.. Которого сегодня только два раза пожалели, вот!..

Насколько хватает артистических способностей, делаю обиженную мордочку. Моя милая не выдерживает и улыбается… И в этот момент распахивается дверь, и на пороге появляются мои, теперь уже мои, родители!.. Мама немного располнела, и на лице чуть прибавилось морщинок, отец все такой же сухопарый, пытается придать лицу невозмутимое выражение. Но вид у обоих ошалелый. Рядом, стараясь выглядеть серьезным, стоит Иван Петрович.

— Вот здесь и обитает Ваш, точнее, наш герой! Как видите, мы постарались создать наилучшие условия для его выздоровления!.. Ну-с, не будем мешать! Мы оставим Вас ненадолго… Дашенька, голубушка, пойдемте…

Незаметно подмигнув, академик с моей милой быстро исчезают… Пора брать инициативу в свои руки!..

— Папа, мам, здравствуйте, как я рад вас видеть! Мама, не волнуйся, со мной все в порядке! Несколько царапин и рука прострелена… Но уже все заживает!..

— Как прострелена?! Где?! Тебе не больно?!.. — Мама с тревогой смотрит на меня. — Как это получилось?!..

— Да теперь уже все нормально, мам, в бою пулей прострелили. Вот и получилась у меня лишняя дырка… Сейчас уже почти зажило все!

— Наденька, ты же видишь, живой, здоровый!.. Почти… — Папа пытается ее успокоить, затем протягивает мне руку. — Ну, здравствуй, сын!..

— Здравствуй, папа!.. Нет, правой не могу, она как раз и ранена…

Отец, досадливо поморщившись на свою несообразительность, машет рукой.

— Да вы садитесь рядышком, вот специально кушетку для этого притащили…

— Денис, ответь мне, пожалуйста, на один вопрос. — Папа, как всегда, начинает официальным тоном, но потом чуть тушуется. — … Когда мы в газетах причитали о покушении на Великую Княжну, и о том, что ее спасли солдаты штабс-капитана Гурова, немногие поверили, что это был ты. И я — тоже. Ты еще полгода назад был всего лишь прапорщиком, да и вообще… с самого детства — избалованным любимчиком матери… Как получилось, что… Когда меня вызвал к себе сам градоначальник и настоятельно рекомендовал срочно выехать в Москву… До этого мне и в голову не приходило, что мой сын…

— Папа, все дети рано, или поздно взрослеют. Со мной это случилось после контузии… Ну, я об этом вам писал…

— Денис, а почему писал так редко?.. — Отец срывается на привычную нотацию, но под маминым взглядом осекается. — Извини, я тебя перебил…

— Простите меня… Не всегда была возможность писать… Не могу вдаваться в подробности, но это из-за особенности службы… Хотел написать, когда совершу какой-нибудь подвиг, когда стану настоящим мужчиной, как ты и хотел, папа!.. Теперь я буду писать вам чаще…

— А про спасение Ольги Николаевны ты можешь нам рассказать? — Мама уже успокоилась и приготовилась слушать романтическую историю в духе рыцарских романов. Не буду ее разочаровывать. Естественно, в меру дозволенного…

Мой животрепещущее повествование прерывается скрипом двери. На пороге стоит Даша с подносиком в руках. Смущается и покрывается румянцем. Потом все же справляется с собой.

— Прошу простить, Денису… Анатольевичу необходимо принять лекарство…

— Мама, папа, познакомьтесь, это Да… кхрг… Дарья Александровна Филатова, сестра милосердия, мой ангел-хранитель, уже второй раз выхаживает меня после ранений…

Смущенный ангел-хранитель дает мне какие-то пилюльки, мензурку с травяным отваром и тихонько, как мышка, исчезает за дверью.

— Денис, а кто она?

— Как я уже сказал, — Дарья Александровна Филатова, дочь инженера-путейца Гомельских железнодорожных мастерских… И моя невеста!.. Мы помолвлены!..

— Сын! Как ты мог?!..

— Анатоль!.. Наш мальчик уже сказал тебе, что стал взрослым… — Опаньки, такой тон я слышал за свою жизнь пару раз, не больше!.. Мама лукаво смотрит на меня и продолжает уже мягче. — Она тут одна?

— Нет, со своей мамой…

— И как ее зовут? В смысле, маму?

— Полина Артемьевна…

— Хорошо, вы тут побеседуйте, а я хочу познакомиться с Дарьей Александровной и Полиной Артемьевной поближе…

Мы остаемся вдвоем, отец некоторое время озадаченно молчит, потом произносит.

— Да, Денис, ты действительно стал каким-то другим, взрослым… За неполных два года из восторженного юноши превратился в…

— Во взрослого мужчину, штабс-капитана Русской армии, кавалера трех орденов и протчая, и протчая… Извини за грубость, папа, но армия из зеленого дерьма делает стальные штыки…

— Кто это сказал?

— Какой-то великий философ…

А, собственно, почему бы простому сержанту и не быть великим философом?..

Через пару дней, закончив предварительное расследование, вернулся наш граф Келлер. Причем, не один, а вместе с капитаном Бойко, прикомандированным к генералу «вплоть до особого распоряжения».

Воспользовавшись своими связями и возможностями и назначив непосредственным исполнителем доктора Голубева, академик организовал для моих «родных и близких» экскурсию в Первопрестольную почти на целый день. Так что мы спокойно смогли собраться на «конспиративной явке» в кабинете Ивана Петровича. Невзирая на возражения господ эскулапов, туда добрался своим ходом, правда, с помощью пожилого санитара, который сначала одел и обул меня в подобие спортивного костюма, так как самому нагибаться было еще больно, а потом, поддерживая под здоровый локоток, отбуксировал по месту назначения. Все уже собрались, так что с появлением бледной немочи в моем исполнении началось первое заседание клуба «Что, где, когда?». Потому, что сегодня мы должны были ответить хотя бы предварительно на эти вопросы. В смысле, что, где и когда мы будем делать, чтобы малость откорректировать поведение Госпожи Истории. Тем более, что некий ефрейтор Александров, ныне обитающий в генерале Келлере, был яростным фанатом этой игры, капитаном факультетской команды в универе, и являлся бездонным кладезем фактов по военной технике и истории. А во время службы даже бомбардировал Ворошилова своими письмами в тщетной надежде прославиться и услышать свой вопрос с голубого экрана.

В качестве вступления Федор Артурович поведал все, что удалось узнать в ходе расследования.

— Факты таковы, господа, что мы имеем дело с хорошо продуманной акцией. И самодеятельностью революционеров-террористов здесь и не пахнет. Подобранные в лесу раненые поляки очень быстро сдали телеграфиста Марчинского, который приютил их на брошенном хуторе, снабдил оружием и дал информацию о движении поезда. Взяли его и сообщника. Марчинский очень быстро раскололся и рассказал все, что знал и все, о чем догадывался. Работал он на разведывательный отдел германского Генерального штаба, и вся катавасия по его словам была затеяна с целью похищения Великой княжны, чтобы иметь хороший предлог и весомый аргумент для сепаратных переговоров о мире с Российским императором.

— Покорнейше прошу извинить, Ваше превосходительство, но насколько ему можно верить? — Выражает вполне обоснованное сомнение ротмистр Воронцов. — Мои коллеги участвовали в расследовании?

— Конечно, Петр Всеславович, Минское отделение всемерно нам помогало. В полном составе. А насчет искренности — казачьи нагайки всегда были хорошими стимулами говорить правду…

Вопросительно смотрю на Валерия Антоновича, тот, улыбаясь, утвердительно кивает головой… Значит, дело проходило у нас на базе… Кто там из мастеров был?.. Михалыч, Гриня, Митяй и мелкий Змей Горыныч, в смысле, — Егорка. Типа, игра в четыре руки?.. Ню-ню!.. Скорее всего, жертва действительно сказала все и даже немножко сверх этого. Особенно учитывая то, что спрашивавшие, помня об убитых и раненых в последней операции, имели свою кровную заинтересованность.

— … сомнения вызывают только два факта. Во-первых, у убитой польки был найден пропуск через линию фронта на немецком языке и предписание всем должностным лицам германской армии оказывать всемерное содействие. Документ без имени, на предъявителя. Бумага отправлена на экспертизу, но ответа еще нет. И, во-вторых, когда беседовал с Ольгой Николаевной, она сказала, что там, на поляне, девица о чем-то говорила с умирающим главарем. Польский княжна не понимает, но слова «Ла-Манш» и «Лондон» ей запомнились. Так что, не исключено, что тут замешаны и наши союзнички.

— Какой им смысл убивать члена императорской семьи и, кстати, дальнюю родственницу короля Георга? — Иван Петрович вопросительно смотрит на генерала.

— Смысл есть только если можно свалить исполнение на германцев. А учитывая очень своевременное появление этих вестфальских егерей…

— Прошу прощения, Федор Артурович! — Спешу поделиться своими мыслями. — Гауптман, который всеми ими командовал — отнюдь не егерь. Я с ним немного знаком. Это — Генрих фон Штайнберг, командовал ранее авиаотрядом, потом он гонялся за нами вместе с «зелеными» возле Ловича… Кстати, тогда егеря были пешими. А Вестфальский полк?.. Кавалеристы?.. Тогда где их шпоры?..

— Ну, положим, шпоры они могли снять перед лесом, чтобы удобней было двигаться… В-общем, с пленными еще работать и работать…

— И еще… Гауптман на поляне подошел к княжне, вытянулся и отдал честь. Не похоже, чтобы они собирались ее убить.