Игорь Черепнев – Бешеный прапорщик (сборник) (страница 195)
… Где-то далеко слышен чей-то разговор. Слов не разобрать, они доносятся глухо, как через вату. В голове какой-то шум, будто бы волны шевелят прибрежную гальку. Но получается у них на удивление ритмично… Шур-шур… Шур-шур… Наконец-то удается чуть-чуть разлепить глаза… И даже немного навести резкость… Синее платье, белый фартук, такая же косынка, оставляющая открытым только лицо… Красные кресты… Рядом с моей койкой сидит Даша!.. Мое ненаглядное рыжее солнышко!.. И о чем-то беседует со своим папой, стоящим рядом… Интересно, а почему Александр Михайлович надел полковничий мундир?.. И за что ему дали Георгия?.. А, самое главное, когда он успел отрастить такую бороду и усы?.. Оба пристально смотрят на меня… Нет, это не Даша!.. У нее другое лицо и другие руки…
… Я сижу перед зеркалом и смотрю на свое отражение. А отражение смотрит на меня… Да еще умудряется при этом разговаривать…
— Что, не узнаешь меня?
— И почему я не могу узнать свое отражение? Ты — это я… Соответственно, я — это ты…
— Да, только родились мы в разное время. Точнее, ты еще не родился.
— Денис?
— Да, согласно твоей терминологии — Денис Первый…
— Давненько тебя не слыхать было!
— Я просто не хотел тебе мешать. Представь, что бы получилось, если бы я стал вмешиваться в командование твоим отрядом!
— Стоп! А когда мы с Дашей?..
— Нет, я в это время был не здесь… Это долго объяснять, ты меня загнал так далеко, что я научился… Впрочем, это неважно. Когда ты был без сознания, я побывал Там! — Отражение независимо от моих действий показывает пальцем вверх. — Там очень хорошо! И Там меня ждут… Правда, я должен еще искупить свое желание умереть… Но это не страшно, потому, что я знаю что будет потом!
— И что же будет?
— Не скажу. Придет время, и ты сам узнаешь… А я пришел проститься. И напоследок хочу сделать тебе подарок. Мне разрешили оставить тебе мою память и мои знания.
— И как ты их мне собираешься передать?
— А вот так. — Отражение легонько дует в мою сторону, лицо обдает свежий ветерок, который проникает внутрь черепа… На меня обрушивается целый водопад новых ощущений, воспоминаний, образов, знаний… Грамматика с ее ятями, ерами и прочей экзотикой становится понятной и простой, ведь я учил ее с первого класса… А папа все время говорил мне, что сын смотрителя гимназий должен учиться лучше всех… А мама всегда с умилением смотрела, как я пью по утрам чай перед тем, как бежать на уроки… Стоп! Но ведь это…
— Да, это мои воспоминания, знания, мысли, моя жизнь… Теперь они будут твоими. Надеюсь, это поможет тебе в дальнейшем…
— Спасибо!
— Уже не за что. Будет интересно оттуда смотреть, как ты справляешься. Там в тебя верят… Все, прощай!.. Мое время истекло, я ухожу…
… Михаил Николаевич сидел за столом, и в который раз перечитывал только что принесенную телеграмму… Короткую, всего в несколько слов. Но от этого не менее важную… «Наш друг ранен тчк положение тяжелое тчк находится могилеве тчк валерий антонович»…
Доктор встал и с видом человека, принявшего какое-то важное решение, вышел из кабинета. Коридор, лестница, еще коридор, служащие шарахаются в стороны и с удивлением глядят вслед одному из главных помощников академика, спешащему, как на пожар… Дверь с табличкой «Академик И.П.Павлов»…
— Иван Петрович у себя?
— Да, Михаил Николаевич, но, к сожалению, он сейчас занят. — Секретарь, оторвавшись от своих бумаг, смотрит на взъерошенного доктора. — Приехали московские промышленики, они беседуют в кабинете, просили не тревожить.
— Доложите, пожалуйста, что у меня неотложное и очень важное дело!
Секретарь, тихонько постучав, исчезает за дверью, через несколько секунд появляется вместе с Павловым.
— Михаил Николаевич, что-то случилось? — Академик встревожено смотрит на доктора. Тот молча протягивает ему бланк телеграммы, прочитав которую, Павлов меняется в лице, но быстро берет себя в руки.
— Доктор, мы можем поговорить у Вас? — Получив утвердительный ответ, Иван Петрович поворачивается к секретарю. — Саша, срочно вызовите ротмистра Воронцова в кабинет доктора! Пошлите кого-нибудь к генералу Келлеру с просьбой незамедлительно прибыть туда же!.. Отмените все визиты на неделю вперед!
— Но, Иван Петрович! Послезавтра должен приехать лейб-медик Боткин!
— Ничего, я ему сам напишу…
Академик быстрым шагом возвращается в кабинет, из-за неприкрытой двери слышен его громкий голос:
— Господа, простите великодушно! Дело действительно срочное и важное. Давайте сделаем перерыв на полчаса, сейчас я распоряжусь, принесут чай. А потом мы продолжим…
Ротмистр Воронцов, озадаченный срочным вызовом, появился последним.
— Петр Всеславович, вот и Вы! Нам всем необходимо не позже завтрашнего дня быть в Могилеве! Будьте любезны, помогите с проездом по линии своего ведомства! Нашелся наш… потеряшка!..
… Стою перед мостом на берегу реки, абсолютно не понимая, где я и как смог тут оказаться. Место очень странное и невероятное, будто списанное с какой-нибудь книжки в стиле фэнтези. Небо, закрытое темно-фиолетовыми рваными тучами, подсвечивается кроваво-красным снизу, от реки. Потому, что между безжизненными берегами течет огонь. Волны пламени плещутся о черные валуны, сталкиваются, выбрасывая вверх светящиеся оранжевые брызги. Воздух над рекой колышется и вибрирует от жара. Огромные ноздреватые валуны, служащие началом моста, кажутся очень древними, возможно, ровесниками Большого Взрыва и рождения Галактики… Сложенный из грубо отесанных камней мост видно едва до середины, дальше он теряется в мареве горячего полумрака. Но с той стороны меня зовут. Не словами, какая-то жуткая завораживающая сила тянет меня на мост. Делаю два шага, под ногами уже шершавые булыжники моста…
— И куды ж ты собрался-то, Воин? — Насмешливый голос, ударивший в спину, будто придавливает к тому месту, где стою. Неуловимое движение, и передо мной возникает громадный медведь… Нет, человек в накинутой шкуре медведя, с длинным посохом в руке. Которого я знаю. Старик Мартьяныч, лесной волхв…
— Здравствуй, Целитель!..
— Здравствуй, Воин! Именно — здравствуй! Только вот место это для такого пожелания не годно.
— А что это за место, Мартьяныч?
— Будто ты не знаешь?.. А, ну да, вы же это все считаете детскими сказками… Это — Калинов мост через реку Смородину. Место, где почти сливаются Явь и Навь, мир живых и мир мертвых. Но они настолько разные, что только огнем могут быть разделены… Почто прибрёл сюда?..
— Не знаю, Мартьяныч. Меня как будто кто-то манит туда, на другой берег…
— А ты, дурашка, и рад поспешить!
— Так я не чувствую там опасности!..
— Эх, учить тебя еще и учить! Ты — Воин, привык видеть Смерть в бою. Когда замертво падаешь, или, смертельно раненый, в глотку врагу вцепляешься, чтобы с собой его утащить. А Безликая может быть и другой. Кому-то — сладкой, желанной. Кому-то — неожиданной и неотвратимой. Тебе вот показалась завораживающей, неопасной. Про Одиссея и сирен Гомеровых слышал, небось… Душа у тебя сильная, но неопытная. Не учили тебя с малых лет правильному пониманию, вот и поддалась она на этот интерес. Как дите малое полезло пальцами в огонь. Больно-то станет, но будет уже поздно… Так что иди, Воин, возвращайся обратно. Не пришло время тебе помирать, много врагов еще твоих по земле ходит… Уходи!..
Какая-то непонятная сила дергает меня вперед, делаю еще один шаг. Старик в медвежьей шкуре, не оборачиваясь назад, делает рукой отвращающий жест, потом, вроде, несильно стукает меня посохом по лбу, но в глазах темнеет, а когда черная пелена рассеивается, я лежу на зеленом лугу без конца и без края, в голубом небе чирикают какие-то пернатые, временами прячась в солнечном свете…
Выныриваю из обволакивающего, зыбкого сна, услышав чьи-то голоса в отдалении. Некоторое время балансирую на грани забытья, потом окончательно просыпаюсь от прохладного и влажного прикосновения к лицу. Веки несколько раз дергаются, но спать я больше не буду! Потому, что рядом со мной сидит Даша!.. Бледная, осунувшаяся, в уголках глаз скапливаются слезинки. Растерянно и радостно улыбается, потом, обернувшись, зовет:
— Мама!.. Мама, он очнулся!..
Пытаюсь спросить где я и что произошло, но во рту пересохло, вместо слов получается какое-то змеиное шипение. Заметив мои потуги, она прижимает ладошку к моим губам.
— Тише, тише, тебе нельзя разговаривать! Ты еще очень слаб!..
— Даша, я позову доктора! — Голос Полины Артемьевны звучит из другого конца комнаты, слышны ее удаляющиеся шаги.
— Теперь все будет хорошо… — Тихонько шепчет Даша, ставя поцелуем точку в предложении.
В коридоре слышатся шаги, голоса, дверь распахивается, в палату гурьбой вваливается куча народа… Доктор Голубев, вместе с ним неизвестный дядька с окладистой бородой и богатырского вида генерал… За ними замечаю Валерия Антоновича с каким-то офицером…
Память возвращается неожиданно… Бег с носилками по лесу, немцы на берегу ручья, мы с Семеном остаемся в прикрытии, Котяра уносит княжну, граната, взрыв… Что с княжной?!..
— Денис Анатольевич, успокойтесь, Вам сейчас нужен абсолютный покой! — Михаил Николаевич берет ситуацию в свои руки. — Господа, я Вас убедительно прошу, оставьте нас ненадолго! Мне нужно его осмотреть… Дашенька, дайте ему попить, пару глоточков.