Игорь Бунич – Таллиннский переход (страница 11)
Вынув записную книжку, Вишневский быстро записал:
«Много пожаров... «Циклон» отошел от стенки... Дымзавеса... Противник прекратил артобстрел рейда... Черный дым... В небе два истребителя... Два тральщика... Выглянуло солнце... Буксиры... Два торпедных катера вошли в гавань... На «Виронии» готовятся к выходу в море... Много пожаров...»
Неожиданно, сквозь гром канонады Вишневский услышал рев строевой песни, доносящейся со стороны стенки. Перебежав на другой борт «Виронии», он увидел, что по стенке с винтовками на плечах идет строй матросов, судя по ленточкам на бескозырках, с «Кирова» и эсминцев. Моряки направлялись на фронт в дополнение к тем 14 тысячам своих товарищей, которых уже выплеснули корабли для нужд сухопутной обороны Таллинна. Значит, корабли отдают уже последних специалистов.
Неизвестно, о чем думал писатель, драматург и журналист Вишневский, глядя на этих молодых людей, идущих на верную смерть. Возможно, он вспоминал свои статьи, появлявшиеся чуть ли не в каждом предвоенном номере газеты «Красный флот», в которых он убеждал матросов, что война, любая война, которую будет вести Советский Союз, «будет вестись на чужой территории малой кровью», призывая моряков «сплотить ряды, повысить бдительность и разоблачить как можно больше врагов народа, затаившихся в их рядах». Возможно, он думал о чистках и интригах на флоте, к которым он приложил свою, любящую писать, руку. Неизвестно, о чем думал этот человек — один из мелких архитекторов нашей военной катастрофы, но о чем бы он ни думал, он решил весь сегодняшний день провести в своей каюте на «Виронии» и писать листовки с призывами к морякам, захлебывающимся в крови, пытаясь уже у самых стен города задержать наступление противника вдоль Нарвского шоссе.
24 августа 1941, 05:10
Адмирал Трибуц пытался унять нервную дрожь, только сейчас по-настоящему начиная осознавать случившееся. Два часа назад он чуть не попал в плен вместе с командующим сухопутной обороной Таллинна генералом Николаевым, членом военного совета КБФ, адмиралом Смирновым, и генералом Москаленко. Получив в 01:10 приказ главнокомандующего Северо-западным направлением о сосредоточении в районе Вирсту отряда численностью в 5000 человек с целью нанесения контрудара во фланг группировке противника, наступавшей вдоль приморского шоссе на Таллинн, командующий КБФ срочно выехал на КП своего заместителя по сухопутной обороне базы, командующего X корпусом, генерал-майора Николаева.
Ознакомившись с приказом главкома, генерал пришел в ужас. О каком контрнаступлении можно сейчас говорить? Управление войсками нарушено. Потеряна связь с командирами секторов. В частности, командир восточного сектора обороны города, полковник Парафило, уже два часа не отвечает на радиотелефонные вызовы. Бригада полковника в районе Палдиски практически окружена. Артиллерии в частях нет, нет и ни одного танка. Моряки не умеют сражаться на суше. Нет-нет, они безусловно храбры, но, к сожалению, совершенно не обучены приемам сухопутного боя: они не умеют ни окапываться, ни ползать по-пластунски, ни рассыпаться в цепь, ни привязываться к местности. Словом, несут большие потери и, если говорить прямо, толку от них мало. Боевые порядки пехоты практически открыты для ударов с воздуха. Все зенитные батареи командующего ПВО флота, генерал-майора Зашихина, уже выдвинуты на передовые рубежи для борьбы с танками. Других средств противотанковой обороны фактически нет. Если бы не поддержка артиллерии флота, всё бы уже давно рухнуло. Но сколько еще они будут способны поддерживать такой темп огня? Ну, еще день, два, три, а потом? Потом будет конец. Погибнет флот, погибнет гарнизон. Неужели в штабе Северо-западного направления этого не понимают?
Трибуц должен правдиво доложить обстановку в штаб маршала Ворошилова. Правдиво — это значит прямо сказать главкому, что обстановка безнадежна.
Адмирал Трибуц, молча слушавший генерала Николаева, наконец, прервал его, заметив, что получен приказ и его надо выполнять. А если он не нравится, то потом его обжаловать. Сначала выполнить приказ, а потом его обжаловать — таково главное армейское правило. Генерал Николаев пробовал отшутиться: в армии бытует другая поговорка: «Не торопись выполнять приказ, ибо его отменят», но если говорить серьезно, он не видит возможности выполнения приказа до выяснения обстановки на участке полковника Парафило, а связи с ним нет. Единственный выход — лично съездить на КП бригады морской пехоты, которой командовал Парафило, и выяснить обстановку. Трибуц согласился, что другого выхода нет. Два адмирала и два генерала в машине Трибуца поехали на КП полковника Парафило — закаленного морского пехотинца, героя лыжных десантов кроваво-морозной войны с Финляндией.
Как выяснилось позднее, немцы около двух часов ночи, после короткого артналета, внезапной атакой выбили морских пехотинцев с позиций, отбросили и рассеяли бригаду. Сам полковник Парафило чуть не был захвачен на своем КП. Отстреливаясь из автомата, с группой офицеров своего штаба он укрылся в каком-то леске на окраине города, потеряв управление бригадой и не имея никаких средств связи, чтобы доложить о случившемся. Нарочные, посланные генералом Николаевым, не нашли полковника и не вернулись назад.
А между тем машина со всем высшим командованием морской и сухопутной обороны Таллинна, сопровождаемая полуторкой с полувзводом автоматчиков личной охраны Трибуца, выехала на то место, где по вчерашним данным должен был находиться КП полковника Парафило. Это была не машина с эвакуируемыми детьми из пионерлагеря, случайно обнаружившая, что уже два часа едет по территории, занятой противником. Это была машина с опытнейшими военными, выше которых по должности не было в осажденном Таллинне. Никто лучше этих людей не знал общей обстановки на распадающемся фронте вокруг города. Они знали, что с полковником Парафило уже несколько часов нет связи, что нарочные, посланные на его КП, не вернулись, что противник наступает со всех направлений.
Можно ли было на основании этой информации предположить, что полковник Парафило убит или попал в плен, а его КП разгромлен или захвачен? Или, скорее, можно было предположить, что полковник Парафило не выходит на связь, экономя электроэнергию, а нарочных не отпускает, не накормив обедом? Почему же всё-таки два генерала и два адмирала поехали на КП полковника Парафило? На КП, который, что должно было быть им совершенно ясно, уже был в руках противника. Смирнов, Николаев и Москаленко могут сказать, что это им приказал сделать Трибуц. А зачем поехал Трибуц? Чтобы лично убедиться в невозможности выполнить приказ главкома Северо-западного направления, или чтобы избежать ответственности за невыполнение приказа? Или, поняв, что командование направлением решило пожертвовать им в большой стратегической игре, адмирал решил принять какое-то собственное решение? Или...
Реальная обстановка грубо нарушила ход мыслей Трибуца. Взрывы мин легли почти у самой машины. Еще серия взрывов — поодаль у обочины. Осколками были ранены несколько автоматчиков, сгрудившихся в кузове полуторки. Немцы, закрепившиеся на отбитых у морских пехотинцев позициях, вели спорадический огонь из минометов в направлении отхода бригады. Увидев машину Трибуца, они, не поняв в чем дело, усилили огонь. Не ожидая приказа, шофер развернул машину и, объехав полуторку с охраной, из которой сыпались на землю, расползаясь по обочине, автоматчики, помчался обратно в город, не веря до конца в чудо — осколки мин не разорвали у машины скаты...
Вернувшись на свой КП, Трибуц бегло просмотрел пришедшие без него сводки. Сухопутный фронт трещал и рушился: прервалась связь с бригадой полковника Костикова, командир 156-го пехотного полка полковник Бородкин требовал артогня и подкрепления, откровенно грозя бросить позиции, одна батарея 242-го отдельного артдивизиона X корпуса прямо на марше была захвачена противником, в районах расположения других зенитных батарей повсеместно идут рукопашные схватки. Оперативные сводки сообщали Трибуцу то, что он сам отлично знал: гарнизон Таллинна держится из последних сил. Еще день-два и всё развалится...
Командир зенитно-артиллерийского дивизиона правого борта крейсера «Киров» лейтенант Александровский, находясь в башенке стабилизированного поста наводки (СПН) правого борта вместе с двумя наводчиками и дальномерщиком, не успел дать никакой команды на подчиненные ему три одноствольные универсальные артустановки стомиллиметровых орудий. Пробив низкую облачность почти прямо над кораблем, два «юнкерса», как ястребы, камнем устремились вниз, ревя моторами и завывая сиренами. Два огромных грязно-бурых столба воды обрушились на палубу и надстройки «Кирова». Корабль подбросило, он резко накренился на левый борт, выпрямился и также стремительно повалился на правый. На какой-то миг Александровскому показалось, что крейсер перевернётся, но он быстро понял, что «Киров» кренится не столько от ударной волны упавших вблизи авиабомб, сколько от резко положенного на борт руля, что и позволяет ему избегать прямых попаданий.
Прильнув к визиру и положив руку на лимб кратности, Александровский напрягся в ожидании нового налета. Уже достаточно большой боевой опыт молодого лейтенанта подсказывал ему, что ждать придется недолго. Вслед за первой парой пикировщиков высоко под прикрытием облаков уже, конечно, разворачивается и ложится на боевой курс вторая.