Игорь Бунич – Пятисотлетняя война в России. Книга вторая (страница 5)
«Уважаемые сограждане! — начал президент. — Я обращаюсь к вам в один из самых сложных и ответственных моментов, накануне событий чрезвычайной важности.
В последние месяцы Россия переживает глубокий кризис государственности. В бесплодную и бессмысленную борьбу на уничтожение втянуты буквально все государственные институты и политические деятели.
Прямое следствие этого — снижение авторитета государственной власти.
Уверен, все граждане России убедились, что в таких условиях не только нельзя вести труднейшие реформы, но и поддерживать элементарный порядок.
Нужно сказать прямо: если не положить конец политическому противоборству в российской власти, если не восстановить нормальный ритм ее работы, то не удержать контроль над ситуацией, не сохранить наше государство, не сохранить мир в России.
В мой адрес потоком идут требования со всех концов нашей страны — остановить опасное развитие событий, прекратить издевательство над народовластием.
Уже более года предпринимаются попытки найти компромисс с депутатским корпусом, с Верховным Советом.
Россияне хорошо знают, сколько шагов навстречу делалось с моей стороны на последних съездах и между ними.
Но даже если о чем-то удавалось договориться, через короткое время следовал категорический отказ выполнять взятые на себя обязательства.
Мы с вами надеялись, что перелом наступит после апрельского референдума, на котором граждане России поддержали президента и проводимый им курс. Увы, этого не произошло.
Последние дни окончательно разрушили надежды на восстановление какого-либо конструктивного сотрудничества…
Наступило время самых серьезных решений».
Президент глотнул воды из фарфоровой чашки. Савостьянов подавил вздох и приготовился слушать дальше.
«Уважаемые сограждане!
Единственным способом преодоления паралича государственной власти в Российской Федерации является ее коренное обновление на основе принципов народовластия и Конституции.
Действующая Конституция не позволяет сделать это. Действующая Конституция не предусматривает также процедуры принятия новой Конституции, в которой был бы предусмотрен достойный выход из кризиса государственности.
Будучи гарантом безопасности нашего государства, я обязан предложить выход из этого тупика, обязан разорвать этот губительный порочный круг».
Президент явно волновался. Он снова выпил воды, а Савостьянов усмехнулся, подумав, что было бы здорово, если бы Ельцин именно сейчас демонстративно выпил стопку водки.
Между тем, покончив с преамбулой, Ельцин перешел к главному в своем заявлении:
«Учитывая многочисленные обращения в мой адрес руководителей субъектов Российской Федерации, групп депутатов, участников Конституционного совещания, политических партий и движений, представителей общественности, граждан России, мною предпринято следующее:
Облаченный властью, полученной на всенародных выборах в 1991 году, доверием, которое подтверждено гражданами России на референдуме в апреле 1993 года, я утвердил своим указом изменения и дополнения в действующую Конституцию Российской Федерации…»
Далее президент выразил надежду, что в новый парламент придут новые люди, которые будут «более компетентные, более культурные, более демократичные», пообещал досрочные президентские выборы после начала работы нового Федерального собрания, а затем чеканным голосом, которым в старые времена зачитывали текст смертных приговоров, перешел к самой сути своего заявления:
«В соответствии с указом президента, который уже подписан, с сегодняшнего дня ПРЕРЫВАЕТСЯ осуществление законодательной, распорядительной и контрольной функций съезда народных депутатов и Верховного Совета Российской Федерации. Заседания съезда более не созываются. Полномочия народных депутатов прекращаются.
Конечно, их трудовые права будут полностью гарантированы. Депутаты вправе вернуться на предприятия и в учреждения, где они прежде работали до избрания депутатами России, и занять прежние должности. В то же время каждый из них вправе вновь выставить свою кандидатуру для выборов в Федеральное собрание.
Полномочия органов власти на местах сохраняются. В связи с этим, обращаюсь к местным руководителям: используйте все законные возможности для обеспечения общественного порядка.
Хочу отметить особо: Конституция Российской Федерации, законодательство Российской Федерации и субъектов Российской Федерации продолжают действовать в полном объеме, с учетом изменений и дополнений, введенных указом президента.
Гарантируются установленные Конституцией и законом права и свободы граждан Российской Федерации».
Савостьянов даже слегка привстал с кресла. Это уже было интересно! В его варианте пленки куска о «продолжении конституционных гарантий» не было. Напротив, хотя явно и не говорилось, но сильно намекалось на то, что в стране введено чрезвычайное положение.
Значит, кто-то внес в последний момент эти изменения. Математический ум новоиспеченного чекистского генерала мгновенно просчитал возможные варианты, вытекающие из фактически объявленного государственного переворота с сохранением конституционных гарантий. Возможно, что так даже и лучше.
Заключительная часть заявления Ельцина была насыщена патетикой:
«Обращаюсь к руководителям иностранных держав, к зарубежным гражданам, к нашим друзьям, которых немало по всему миру.
Ваша поддержка значима и ценна для России. В самые критические моменты сложнейших российских преобразований вы были с нами.
Призываю вас и на этот раз понять всю сложность обстановки в нашей стране. Те меры, на которые я, как президент Российской Федерации, ВЫНУЖДЕН идти — ЕДИНСТВЕННЫЙ ПУТЬ защиты демократии и свободы в России, защиты реформ еще слабого российского рынка.
Эти меры необходимы, чтобы защитить Россию и весь мир от катастрофических последствий развала российской государственности, от воцарения анархии в стране с огромным АРСЕНАЛОМ ЯДЕРНОГО ОРУЖИЯ. Других целей у меня нет.
Уважаемые сограждане!
Наступил момент, когда общими усилиями мы можем и должны положить конец глубокому кризису российской государственности…
Общими силами сохраним Россию для себя, для наших детей и внуков. Спасибо».
Савостьянов выключил телевизор. Выбрал среди ксерокопий документов указ Ельцина еще без даты и подписи.
Указ был озаглавлен «О поэтапной конституционной реформе в Российской Федерации», где в еще более резкой форме, чем в телевизионном заявлении, говорилось о разгоне президентом Верховного Совета.
Пикантность ситуации заключалась в том, что эти ксерокопии информатор Лубянки обнаружил в секретариате Хасбулатова, где они, невзирая на грозные грифы и требование «Копий не снимать!», лежали в папке, на которой рукой спикера было начертано «До особого распоряжения необнародовать». Громоздкое слово «необнародовать» было написано слитно. У Хасбулатова всегда были проблемы с русским языком.
Взяв красный фломастер, Савостьянов написал на ксерокопии: «№ 1400, опубликован 21 сентября 1993 года».
20:30
Председатель Верховного Совета РСФСР, или «спикер парламента», как он любил себя называть и радовался, когда его так называли другие, слушал выступление по телевизору президента страны не очень внимательно. Он давно знал его содержание.
У него была своя разведка, ловко действующая не только в коридорах исполнительной власти, но и во многих других кабинетах президентского аппарата.
У него была своя гвардия, подчинявшаяся только ему, но числившаяся в кадрах элитных частей «охраны высших должностных лиц государства».
Могущественные министры заискивали перед ним, ища его дружбы и покровительства.
Даже спесивые и неприступные от сознания собственной исключительности вчерашние обитатели крупных партийно-номенклатурных кабинетов смотрели на него с теплотой в холодных стеклянных глазах, с надеждой, что именно он поможет им вернуть былое величие и власть.
Даже гордые и агрессивные националисты, увенчанные портупеями, пластмассовыми крестами, в начищенных до блеска сапогах и с подобием военной выправки, для которых он недавно был «чурка» и «чечмек», этнически неполноценный чечен, стали вдруг смотреть на него как на отца нации и бурно выражать ему свое восхищение.
Спасаясь от милиции после очередных уличных беспорядков, они все бежали теперь к Белому Дому, и депутаты брали их под свою защиту. Они бежали к нему в поисках спасения и выхода. Они признавали за ним роль «отца нации», хотя этот императорский титул он решил демократично разделить со всем Верховным Советом.
Ехидные газеты спрашивали, что «если у нации коллективный отец, то на кого подавать алименты?». Он этого не слышал.
Что ни говори, а имя Хасбулатова уже третий год не сходило со страниц газет и журналов, с теле- и радиосообщений, занимая достойное место в информационном потоке мировых новостей, явно, опережая в этом отношении президента Ельцина, не говоря уже о его окружении.
Те силы, которые некогда «кооптировали» молодого чеченца в ЦК ВЛКСМ, видели в нем своего и надежного человека, поскольку протащили его в новый Верховный Совет РСФСР кандидатом от Грозненского университета. Как это тогда делалось, все хорошо знают, но следует признать, что Хасбулатов сам участвовал в избирательной кампании, выступал много и убедительно, и своего соперника, второго секретаря обкома КПСС, победил в упорной борьбе.