Игорь Бунич – Пятисотлетняя война в России. Книга третья (страница 67)

Речь идет примерно о миллиарде долларов с поэтапным погашением в течение пяти лет. Не может ли господин Вудс, используя свои связи с частными банками в Штатах, помочь этот кредит получить.

Американец разводит руками. Он попытается, но, к сожалению, подавляющая часть частных банков США находится в еврейских руках. А у евреев, да будет это известно г-ну　рейхспрезиденту, какие-то свои планы относительно ближайшего будущего Германии — именно этих предстоящих пяти лет, о которых и говорил г-н Шахт.

Кроме того, банки потребуют гарантий кредита. А какие гарантии ныне может предоставить Германия, чей бюджетный дефицит уже напоминает пропасть, ведущую прямо в преисподнюю. «К сожалению, образование нынешнего канцлера таково, что ему трудно это объяснить. Объявив войну евреям, фюрер по существу пытается уничтожить сложившуюся в мире финансовую систему. А для этого у него совершенно недостаточно сил, и неизбежно он проиграет эту войну с еще большим позором для Германии, чем это было во времена кайзера Вильгельма II».

«Надеюсь, — поинтересовался Вудс, — это понимаете не вы один?»

Шахт уклонился от ответа. На том и расстались.

В канун Нового года Сэм Вудс получил от своего друга, молодого аристократа, очередное письмо, в котором среди рекламных листков различных мелких фирм лежал билет в кино.

Вернувшись из кинотеатра в посольство, Вудс вскрыл конверт, сунутый в карман его пальто в темноте кинозала.

Первое, что увидел Вудс, были большие красные готические буквы, хищно выстроившиеся в слово «Барбаросса». Чуть ниже: Директива № 21. Пробежав документы глазами, Вудс понял, что речь в них идет о плане Гитлера напасть на Россию. Как и большинство американцев своего времени, Вудс очень мало знал и мало интересовался советской Россией. Все усилия американских политологов и разведчиков сосредоточивались на Японии и Германии, как на главных потенциальных противниках США в будущем. Тем не менее, сам факт задуманного переноса Гитлером направления следующего удара вызывал несомненный интерес.

Вудс, как и положено, переслал документы в госдепартамент. Госсекретарь Хэлл, ознакомившись с содержимым　полученных документов, немедленно доложил их Президенту. К этому времени и помимо Вудса госдепартамент обладал соответствующей информацией относительно планов Германии. Обладал он информацией и относительно планов Москвы. Президент Рузвельт, получив план «Барбаросса», почувствовал легкое волнение, какое бывает у врача, постепенно убеждающегося в правильной постановке сложного диагноза.

На предложение Хэлла информировать об этом русских, Рузвельт решил с этим немного повременить. У русских, он слышал, есть своя, совсем неплохая разведка. Пусть она сама что-нибудь добудет, а от нас получит лишь подтверждение.

В Швейцарии, в своей маленькой квартире пригорода Люцерны, Рудольф Росслер не смог как следует отпраздновать Рождество — единственный праздник в году, который он ценил по-настоящему. Его друзья — заговорщики в Берлине начали передачу самого длинного сообщения за весь период их деятельности. В течение 48 часов сидел Росслер у приемника, принимая послание, переданное восемью отдельными блоками. Еще 12 часов ему понадобилось на расшифровку. В итоге перед ним лежал план «Барбаросса» с некоторыми сопутствующими документами. К этому времени Росслер, работавший под патронажем швейцарской секретной службы, а точнее — ее главы, бригадного генерала Роже Массона, установил связь с англичанами. Англичане пользовались его информацией, однако никак ее не комментировали. Никакой связи с русскими у него не было. Будучи убежденным антифашистом, Росслер, естественно, столь же ненавидел и коммунистов, не очень различая оттенки одного и того же спектра: красный и коричневый. Однако он хорошо отдавал себе отчет в том, что если Гитлер собирается нападать на Россию, то враг врага неизбежно превратится в друга.

План «Барбаросса» был передан в Лондон. Как обычно: ни ответа ни привета. Только квитанция: принято.

Нужно было довести эту информацию и до русских. Так　считал Роже Массон. Швейцарская контрразведка отлично знала, что в Женеве действует советская разведывательная сеть. Знала она и то, что эта сеть профильтрована английской разведкой, внедрившей туда своего офицера. Но не трогали никого и никому не мешали. Окруженная со всех сторон немецкими и итальянскими войсками, Швейцария делала все возможное, чтобы это кольцо распалось, ведя своими разведывательными и контрразведывательными службами тонкую и деликатную игру, которая немало способствовала крушению многих планов Третьего Рейха.

Чтобы выйти на русских, генерал Массон посоветовал Росслеру побеседовать со своим приятелем Христианом Шнейдером — тоже немцем — эмигрантом, бежавшим из Германии и не скрывавшим своих прокоммунистических взглядов. Росслер действительно знал его с самого прибытия в Люцерну и даже учился у Шнейдера азбуке Морзе. Не знал он только того, что Шнейдер работает на советскую разведку. Но генерал Массон это знал, а потому и рекомендовал его Росслеру. Чего не знали ни Массон, ни Росслер, ни Москва — так это того факта, что Шнейдер был американским агентом, внедренным в круги немецкой антифашистской эмиграции с целевым заданием выйти на советскую разведку. Недавняя бойня, которую устроил Ежов в кадрах иностранной разведки весьма способствовала успеху Шнейдера.

Росслер встретился со старым знакомым в ресторане «Унтер дер Эгг» на набережной Фиревальдшетского озера. Не тратя времени, он открыто спросил Шнейдера: не знает ли тот способа связать его с русскими?

— У меня есть разведывательная информация, — без обиняков объявил Росслер, — которая чрезвычайно пригодилась бы Советскому Союзу. Если они готовы мне за нее заплатить, то могут это сделать позднее, когда у меня будет, а я в этом уверен, еще больше важной для них информации. Впрочем, хотя и не хочу, чтобы меня ловили на слове, я даже готов работать с ними и просто так. Совершенно бесплатно.

Шнейдер некоторое время молчал, опустив глаза в тарелку.

Затем он поднял глаза на Росслера, прожевал кусок мяса и сказал:

— Если вы не потребуете с них платы, они точно решат, что вы провокатор. Я их хорошо знаю. У вас действительно важные сведенья?

Росслер решил идти ва-банк:

— Германия собирается напасть на Россию.

Недоверие блеснуло в глазах Шнейдера:

— Вы уверены в своем источнике?

— Абсолютно, — ответил Росслер, а затем добавил, что единственным условием своей кооперации с русскими является то, что он никогда не откроет своих источников информации.

— Подобное условие Москве будет принять труднее всего.

На этом разговор временно закончился. С сомнением покачав головой, Шнейдер покинул ресторан.

Через две недели Шнейдер появился снова. Анонимность источников, признался он, тормозит дело. Не называя Росслера, Шнейдер рассказал о нем и его информации руководителю группы советской разведки в Женеве, но это почти не произвело на того какого-либо впечатления. Он согласился переслать информацию Росслера в Центр, но какова там будет реакция — никто предсказать не в силах. Шнейдер добавил, что в интересах конспирации Росслеру никогда не придется встречаться с руководителем группы, равно как и тому с ним.

Вскоре они, однако, встретились, поскольку Радо как директор картографического издательства «Гео-Пресс» выполнил заказ Росслера на изготовление карт к его статье, анализирующей стратегию вермахта.

Руководителем группы, на которую работал Шнейдер, был Александр Радольфи, венгерский еврей по происхождению, полковник НКВД, известный позднее как Шандор Радо.

Известность ему принес 25-летний срок заключения, который он получил после войны по обвинению в присвоении казенных денег, включая и деньги, предназначенные для Росслера.

Он сдержал свое слово. Вся информация была передана в Москву.

Кроме плана «Барбаросса» были переданы сведения о сосредоточении немецких войск в Румынии, о плане Гитлера относительно Югославии, Болгарии и Греции. Реакция Москвы была почти мгновенной. Такие подробности могут быть известны только в штабе Гитлера. Узнать подобное не в состоянии ни один разведчик. Немедленно прекратите разрабатывать источник. Это совершенно явный провокатор. У Радо хватило ума этот приказ проигнорировать, хотя сведения в Москву он временно перестал посылать. У него просто не было другого источника.

5 января, когда Гитлер слушал доклад адмирала Редера о последних операциях надводного флота, пришло сообщение о захвате англичанами крепости Бардия, о неприступности которой уверял Муссолини.

Доклад Редера, хотя и был составлен в самых обтекаемых выражениях, также не говорил ни о чем хорошем. Доблестный карманный линкор «Адмирал Шеер» (именно так выразился адмирал) из Южной Атлантики перешел в Индийский океан, намереваясь действовать у Мозамбикского пролива. 30 ноября, закончив долгий ремонт в машине, вышел в море тяжелый крейсер «Адмирал Хиппер» под командованием капитана 1-го ранга Майзеля. 25 декабря «Хипперу» удалось обнаружить английский конвой, но прежде чем ему удалось что-либо предпринять, на него обрушилась артиллерия английского тяжелого крейсера «Бервик», вызывавшего по радио другие корабли охранения конвоя. «Хипперу» удалось всадить в противника два снаряда, но, подчиняясь инструкции, капитант 1-го ранга Майзель вышел из боя.