Игорь Бунич – Кейс Президента (страница 7)
Опасения Крючкова были не напрасны. Как ни старался член Политбюро ЦК КПСС Анатолий Лукьянов, протащенный Горбачевым на пост председателя парламента (а именно это слово употреблялось все чаще), в Верховном Совете, — пусть редко и слабо, но еще звучали голоса протестующих и требующих разъяснений. Кто санкционировал более чем странные передвижения крупных воинских контингентов в Прибалтику, в Закавказье и в Молдову? Что делал генерал Макашов в Ираке? Почему Витебская десантная дивизия переподчинена КГБ? Почему не расселяются отравленные Чернобылем села Украины и Белоруссии? Слабые голоса тонут в рыке воинственных полковников, визге «народных учительниц» и в завываниях «акынов».
Меняется и тон самого Горбачева. В его лексикон прочно входит определение «так называемые демократы», которых президент открыто обвиняет в развале страны и в параличе экономики. Верный Лукьянов волком смотрит на депутатов, умело пресекая любые попытки неповиновения. Куда-то исчезли Шеварднадзе, Бакатин, Петраков и Шаталин. Затравлен экономист Явлинский вместе со своей программой выхода из экономического кризиса. На экранах телевизоров все чаще появляются Крючков, Пуго, Язов, Янаев и Зюганов с Дзасоховым. Режут слух уже почти позабытые формулировки: «Пребывание члена Политбюро ЦК КПСС товарища Зюганова в…»
В подобной обстановке взоры измученного народа все более и более устремляются к мощной фигуре Бориса Ельцина. Бывший первый секретарь одного из крупнейших обкомов — Свердловского — Ельцин на заре перестройки был вызван Горбачевым в Москву, включен в Политбюро и назначен первым секретарем МГК с фантастической задачей реформировать партию в лице ее боевого авангарда — московского горкома, разжиревшего до полной бесформенности на воровстве и взятках. О бывшем шефе МГК Гришине ходили легенды, как о Гарун-аль-Рашиде.
Приняв порученное ему дело за чистую монету, Ельцин начал с того, что позакрывал горкомовские спецраспределители, посадил аппаратчиков на зарплату, назначил ряд финансовых расследований и стал преследовать тех, у кого обнаружилось более трех дач и пяти автомобилей. Эти действия совпали по времени с сенсационными разоблачениями следственной группы Гдляна и Иванова, раскрывшей хищения государственной собственности в таких масштабах, что вся страна стала копаться в справочниках, вспоминая, какая цифра идет после миллиарда.
Из полуфеодальных среднеазиатских республик следы преступников явно вели в Кремль. В печати замелькали фамилии партийных вельмож вроде Лигачева, Соломенцева и Чебрикова. Следственную группу немедленно разогнали, а московские аппаратчики взбунтовались против своего первого секретаря.
На XIX партконференции Ельцина со скандалом выгнали со всех партийных постов и запрятали куда-то на должность замминистра по строительству. Однако даже не подтвержденные слухи о том, что он пытался закрыть спецраспределители и нескрываемая ненависть со стороны партийной верхушки создали ему такую популярность, что на выборах народных депутатов Ельцин набрал огромное количество голосов, а несколько позднее буквально пробился в яростной борьбе с лидером РКП Иваном Полозковым на пост Председателя Верховного Совета России.
Ельцин немедленно вышел из КПСС, увеличив свою популярность еще больше, хотя со всех сторон был обложен хищными и беспринципными партийными функционерами, пробившимися на посты его заместителей. Все это происходило под аккомпанемент самого грязного шельмования Ельцина всеми партийными газетами от «Правды» до журнала ЦК ВЛКСМ «Молодая гвардия». Центральная «Правда» поведала читателям, что Ельцин, как и всякий русский человек, является пьяницей, пьет непрерывно с утра до вечера, а во время недавнего визита в США в состоянии смертельного опьянения даже выступал по телевидению. Видимо, боясь, что подобное заявление, не дай Бог, еще пуще увеличит популярность Ельцина, журнал «Молодая гвардия», редактору которого позавидовал бы и сам Юлиус Штрейхер, не будь он повешен в Нюрнберге, помещает целое «научное» исследование, доказывая, что фамилия Ельцин не более чем сознательно измененная еврейская фамилия Эльцер…
Как Председатель Верховного Совета России Ельцин фактически не имеет реальной власти. Добрую половину депутатов составляет так называемая группа «Коммунисты России» во главе с Иваном Полозковым. К ним примыкает группа «России» — шовинисты, возглавляемые молодым, нахальным авантюристом Сергеем Бабуриным, Демократы весьма настороженно присматриваются к Ельцину, не забывая его обкомовское прошлое. Совсем недавно демократическая Россия проводила в последний путь свое знамя — великого русского гуманиста академика Андрея Сахарова, безвременно умершего от издевательств и пыток КГБ. Сейчас они разобщены, лишь изредка выступая единым фронтом против полозковцев. Но положительной программы у них нет, Нет и общепризнанного лидера.
А между тем обстановка становится все более напряженной. Огненные зигзаги, пройдя через Алма-Ату, Фергану, Душанбе, Ереван, Тбилиси, Баку и Кишинев, перемещаются на север.
Прибалтийские республики упорно стремятся к независимости. Все тверже и тверже звучат голоса, требующие роспуска компартий и национализации партийной собственности. На защиту своей собственности партия вызывает войска, которые захватывают типографии, издательства и радиостанции. Десантники, под предлогом поиска дезертиров и уклоняющихся от воинской повинности, врываются в литовские дома, хватают литовских парней прямо с больничных коек. На демонстрации протеста устраиваются контрдемонстрации спешно созданных на партийные деньги «интерфронтов», требующих покончить «с экстремизмом и национализмом». В лексиконе Горбачева появляется новое выражение «деструктивные элементы», с которыми будет вестись самая решительная борьба.
9 января 1991 года по каналам советской военной разведки и КГБ пришло экстренное сообщение: правительственные и военные структуры США заактивировали боевые средства связи и управления. Анализ агентурной и спутниковой информации убедительно показывал, что в понедельник, 14 января, американцы намерены начать боевые действия против Ирака. Несколько месяцев уговоров Саддама Хусейна уйти из Кувейта не привели ни к чему. Багдадский диктатор становился все более воинственным, грозя Америке страшным ответным ударом и обещая на белом коне въехать в Иерусалим.
На Лубянке царило радостное возбуждение: вскоре американцы, втянутые в жестокие кровопролитные бои, терпя унизительные поражения, потеряют свой мировой престиж и не смогут уже давить на СССР, ставя свою финансовую помощь в прямую зависимость от проведения демократических реформ в коммунистической империи. Они будут платить только за то, что мы не вмешиваемся в конфликт на стороне Хусейна. А пока настал час навести наконец порядок в стране.
Начать решено было в Прибалтике — в ее двух наиболее горячих точках: Вильнюсе и Риге. Командующий Прибалтийским военным округом генерал-полковник Кузьмин, получив все указания из Министерства Обороны, отнесся к затее без всякого энтузиазма. Он пытался возражать маршалу Язову, убеждая его «не подставлять армию». Пусть партия и КГБ разбираются сами. Договорились, что армия «окажет содействие» внутренним войскам и ОМОНу в наведении и поддержании порядка.
Крючкову становилось ясно, что части Прибалтийского округа не слишком надежны и вовсе не горят желанием закрывать своими телами загнивающую партию от народного гнева. Шеф КГБ принимает решение прислать в Вильнюс спецкоманду КГБ «Альфа» — отряд профессиональных убийц, созданный еще в андроповские времена и подчиненный наиболее секретному 7 управлению КГБ. Правда, командир «Альфы» полковник (позднее генерал) Карпухин с некоторой озабоченностью докладывал Крючкову, что общее «разложение» общества коснулось и его людей. Дистанционно управляемые роботы, запрограммированные только на «выполнение задачи», стали последнее время задавать своему командиру вопросы, наличие которых «программой» не предусматривалось. В частности, среди вопросов были и такие позорные, как вопросы «о низкой зарплате» и «отсутствии жилья». Крючков пропустил мимо ушей слова Карпухина — «Альфа» недавно вернулась с юга, где парни проявили себя прекрасно, убивая всех, кого было приказано убить.
Партия, самая трусливая из правящей триады (партия — КГБ — армия), в последний момент испугалась действовать открыто. В Вильнюс и Ригу со Старой площади полетели шифрограммы в адрес местных первых секретарей ЦК Бурокявичюса и Рубикса спешно сформировать «Комитеты национального спасения», которые должны быть анонимными и действовать от лица «трудящихся» с задачей захвата власти в республиках после разгона ненавистных Народных фронтов.
Напрасно Крючков и начальник Главного Политуправления Вооруженных сил генерал-полковник Николай Шляга, в недавнем прошлом руководящий работник секретариата ЦК, брошенный в ГлавПУР «для усиления кадров», пытались убедить перетрусивших вождей действовать открыто, а не скрываться, подобно террористической организации, под масками анонимных комитетов. ЦК был непреклонным, поскольку обстановка была, мягко говоря, весьма деликатной: с тех пор как в Прибалтийских республиках к власти пришли Народные фронты, а компартии потеряли практически все влияние, именно этот регион привлекал внимание ЦК, поскольку там было очень трудно организовать беспорядки. Слишком высок был уровень почти европейской цивилизации.