Игорь Бунич – Кейс президента: Историческая хроника (страница 13)

Доказав, что с ним можно работать, Стародубцев должен был держать под контролем колхозно-совхозную систему и быстро ликвидировать разные арендные и фермерские глупости. Конечно, необходимо было предусмотреть, что какая-то часть антисоциальных и уголовных элементов (только в одной Москве, по докладу Пуго, более 200 тысяч лиц категории БОМЖ и 3) попытаются организоваться в какой-то форме протеста. Вероятнее всего, в виде стихийных демонстраций и митингов, которые быстро смогут перерасти в массовые беспорядки. Чтобы этого не случилось, во все крупные города страны необходимо сразу же ввести войска с видимыми атрибутами силы: танками и БТРами. Это даст понять, что мы не шутим. В случае необходимости ввести в городах режим комендантского часа. Огонь по толпе открывать в случае крайней необходимости, помня однако знаменитые слова Микояна, сказанные им после расстрела рабочих в Новочеркасске: «Необходимо было произвести небольшое кровопускание, чтобы успокоить народ и избежать большой крови».

Насколько надежна армия? В ушах товарища Шенина еще звучит набатная медь военных оркестров. Несколько дней назад Шенин с Баклановым в сопровождении генералов Шляги, Овчинникова и Варенникова инспектировали Таманскую и Кантемировскую дивизии, а также подчиненную Крючкову знаменитую дивизию им. Дзержинского, переросшую по своему численному составу и насыщенности техникой общевойсковую армию. От КГБ присутствовали: первый заместитель Крючкова генерал Шебаршин и начальник управления особых отделов КГБ генерал Каземир. По случаю пятидесятилетия со дня начала Великой Отечественной войны в частях проводились бесконечные парады и смотры. Части проходили церемониальным маршем перед трибуной с генералами и партийными вождями, послушно кричали «Ура». Генерал-полковник Овчинников неожиданно прокричал в микрофон: «Да здравствует наша родная коммунистическая партия — организатор и вдохновитель всех наших побед!» В ответ последовало громкое «Ура!». Оркестр, игравший марши, грянул гимн Советского Союза: «Партия Ленина — сила народная — нас к торжеству коммунизма ведет». Генералы и полковники еще не забыли и старые слова гимна: «Нас вырастил Сталин на верность народу, на труд и на подвиги нас вдохновил!» Веяли красные флаги, гремела медь оркестров, заглушая салют.

Громкое «Ура» служило гарантией выполнимости задуманного. Вид у солдат и офицеров был бодрый, в глазах восторг и никаких сомнений. Позднее Шенин и Бакланов разговаривали в Министерстве Обороны с руководителями вооруженных сил страны. Присутствовали: сам маршал Язов, начальник генерального штаба генерал армии Моисеев, главком сухопутных сил генерал армии Варенников, начальник оперативного управления генштаба генерал-полковник Денисов, начальник штаба войск ПВО генерал-полковник Мальцев и бывший командующий воздушно-десантными войсками, ныне заместитель министра обороны по экстремальным ситуациям генерал-полковник Очалов. Хотели пригласить и начальника ГРУ генерала Владлена Михайлова, но КГБ был категорически против. В КГБ и ГРУ давно уже культивировалась, мастерски подогреваемая десятилетиями (из страха перед возможным объединением двух могущественных контор) взаимонеприязнь, переросшая в ненависть. Крючков не без оснований опасался, что Михайлов сорвет все дело, только чтобы напакостить КГБ.

Генералы молча слушали Шенина и Бакланова. Это были не партаппаратчики в военных мундирах, а боевые генералы. Большинство из них мальчишками, со школьной скамьи, были брошены в огонь второй мировой войны. Учеба в училищах и в академиях, долгим путь по крутым служебным лестницам, возрастающая ответственность не давали им не только возможности, но и времени усомниться в том, что им с детства вдалбливали в голову политруки, замполиты, особисты и партийные секретари. Привыкшие к суровой дисциплине, поклонники совершенно необходимого в армии строгого порядка, они меньше всех понимали происходящее в стране. Для них давно срослись понятия «партия» и «государство», которому они присягали и которое клялись защищать. Они свято верили в миф о капиталистическом окружении, об американских поджигателях войны, стремящихся уничтожить страну, которую им доверили защищать. Недавние поездки самого Язова, Моисеева и Ахромеева в Соединенные Штаты и Европу только убедили военных в собственной правоте: Америка и НАТО вооружены до зубов. Молниеносный разгром огромной армии Хусейна встревожил их не на шутку. А что же творится в стране? Варшавский пакт прекратил свое существование, но НАТО существует.

Гордость армии — Западная группа войск, дислоцированная на территории Германии, фактически разгромлена и разложена. Южная группа, грозно нависавшая над первым флангом НАТО, уже выведена в Союз. Ее негде размещать. Летчики-перехватчики — высочайшие профессионалы своего дела — живут с семьями в бараках, неотапливаемых и грязных. Их детям негде учиться, женам — работать. Остальных разместили где попало: в палатках и землянках. В национальных республиках солдат открыто называют оккупантами. Задергали и их самих назойливыми проверками дач, автомашин и садовых участков. Маршал Соколов купил старый холодильник не по той цене — вся пресса подняла вой, как будто он сдал противнику целую армию. После стольких лет мытарства по частям и гарнизонам неужели они не заслужили право на дачу или свое охотничье хозяйство. Никто не может измерить тяжесть их ответственности, бессонные ночи и бесконечные рабочие дни. Никто не имеет права попрекать их возможностью поохотиться или поудить рыбу в тишине и покое. Что у них было в жизни: служба, спорт, охота и рыбалка. Все. И было, и осталось. Они согласны с Шениным и Баклановым. Консервативные, как и все пожилые военные, они согласны: страна гибнет и их долг страну спасти. Сделать ее такой, какой она была до Афганистана: могучей и уважаемой миром атомной сверхдержавой, руководимой коммунистической партией страны. И судить именно их строго нельзя…

Гораздо больше тревог вызывала возможная реакция мира. Товарищ Дзасохов пояснил, что реакция, конечно, будет неоднозначной, но все постепенно наладится. Примером может служить Китай. Когда танки в Пекине утопили в крови студенческие демонстрации, а затем начались массовые аресты и расстрелы активистов демократического движения, Запад сначала поднял крик («А разве мы с вами, товарищи, позволим вмешиваться в свои внутренние дела?»), затем успокоился, а отношения США с КНР, в принципе, никак не изменились. Помните, как гениально сказал Ильич: «За деньги они продадут нам даже веревку, на которой мы их же и повесим». В конце совещания встал вопрос о публикации какого-либо заявления обращенного к здоровым, патриотическим силам общества. Крючков сомневался в целесообразности этого. Настанет час — тогда и опубликуем. Однако товарищи Шенин и Дзасохов, поддержанные генералами из главпура, не согласились с мнением товарища Крючкова, еще раз продемонстрировав наличие демократического централизма в партии. Обращение нужно. Здоровые силы обществ должны быть предупреждены. Крючков согласился, но предупредил, что никто от его ведомства обращение подписывать не будет. Не будет — и не надо, — подпишет кто-нибудь от Пуго…

Генерал Шляга немедленно соединился по телефону с главным редактором совместно финансируемой армией и КГБ газеты «День» Прохановым, который еще во время афганской войны получил кличку «Соловей генштаба» и приказал составить «Слово к народу». Писать сам Проханов не умел и позвонил своему другу Бондареву, достаточно владеющему пером для выполнения поставленной задачи. Но работа не клеилась. Тогда к ней привлекли Распутина — талантливого писателя, непонятно как попавшего в эту компанию графоманов и проходимцев… 23 июля «Слово к народу» появилось в «Советской России», «Московской правде» и в гидасповской «Ленинградской правде». На следующий день «Слово» перепечатали региональные партийные и военные газеты, а также финансируемые ими, газеты «патриотов». «Слово» подписали двенадцать человек. Никого не удивили подписи Проханова, Бондарева и Распутина. Удивляло скорее то, что из их группы примерно в 50 человек подписалось всего трое. Где Василий Белов? Где Станислав Куняев? Видимо, за них подписались Клыков и Володин. Стояла подпись и известной певицы Зыкиной. Что случилось в рядах патриотов, которые обычно труся и страхуя друг друга, подписывают свои истерические письма количеством не менее пятидесяти человек? Почему они испугались на этот раз? Наибольшее удивление вызвало то, что под «Словом» к народу стояли подписи: заместителя министра обороны, главкома сухопутных войск генерала армии Варенникова, заместителя министра внутренних дел, неудавшегося рыжковского вице-президента генерал-полковника Громова, ближайшего сотрудника Бакланова по ВПК Тизякова (которого, кстати, почти никто не знал), председателя Крестьянского союза Стародубцева и члена Политбюро РКП Зюганова. «Слово к народу» по содержанию было прямым призывом к свержению законно избранной демократической власти в России. По форме — это было нечто эпическое, метко названное журналистами «большевистско-аппаратным плачем». «Дорогие россияне! Граждане СССР! Соотечественники! — взывало «Слово». — Случилось огромное небывалое горе. Родина, страна наша, государство великое гибнут, ломаются, погружаются во тьму и небытие». (Термин «небывалое горе» последний раз употреблялся газетами, когда умер Андропов. Даже Чернобыльская катастрофа не возродила этот термин, скромно называясь «аварией». Что же случилось сейчас? Догадаться было нетрудно — указ Ельцина о департизации и предстоящее подписание нового союзного договора, ликвидирующего гигантские бюрократические структуры центральной власти.) «Братья, — взывает «Слово», — поздно мы просыпаемся, поздно замечаем беду, когда дом наш уже горит с четырех углов, когда тушить его приходится не водой, а своими слезами и кровью». Власть в России попала в руки «лукавых и волеречивых властителей», «умных и хитрых отступников», «жадных и богатых стяжателей», «губителей и захватчиков», «фарисеев», «безответственных политиканов», «безнравственных лукавцев», «губителей Родины», «алчущих нуворишей». Армия и народ призывались подняться на борьбу с захватчиками, используя все средства вплоть до топора. Русь призывалась к топору! И хотя практически никакого общественного резонанса «Слово» не вызвало — народ уже не реагировал на партийные плачи — сам факт, что под прямым призывом к мятежу стояли подписи заместителей министров обороны и внутренних дел и члена Политбюро компартии, не остался незамеченным.