Игорь Бунич – Балтийская трагедия. Катастрофа. (страница 9)

К счастью, вскоре подошедший катер МО вытащил из воды капитан-лейтенанта Грачёва и 14 человек экипажа «Щ-301». Недоставало 22 моряков.

Пока морской охотник занимался спасением подводников, конвой ушёл за горизонт. Командир катера полным ходом пошёл вдогонку, но вместо 3-го конвоя догнал 1-й. В конце поредевшей колонны транспортов ковыляла подбитая «Вирония» на буксире спасательного судна «Сатурн». На неё и был пересажен капитан-лейтенант Грачёв с остатками экипажа погибшей подводной лодки «Щ-301».

19:55

Начальник походного штаба командующего флотом капитана 1-го ранга Питерский систематически докладывал адмиралу Трибуцу о потерях в различных отрядах и конвоях. На «Кирове» ещё пытались осуществлять какое-то управление прорывом, хотя в действительности перешли на фиксацию совершившихся фактов. И то потому, что командиры конвоев ещё имели возможность докладывать о случившемся.

В 19:20 пришло сообщение о гибели плав-маяка-брандвахты тыла КБФ «Восток», видимо, от подрыва на мине.

Затем в 19:45 пришёл доклад о гибели подводной лодки «Щ-301» то ли от мины, то ли от попадания торпеды.

В 19:55 сообщили о гибели на мине тральщика №56 «Барометр», а через 10 минут — о гибели тральщика №42.

Адмирал молча слушал доклады, кивая головой. Молчал и стоявший рядом контр-адмирал Дрозд.

Из состояния задумчивости адмиралов вывел грохнувший впереди взрыв, затем другой. В голове отряда взметнулись высокие столбы воды. Одновременно на идущем впереди «Сметливом» тревожно загудел ревун и к рее взлетел флаг: «Вижу плавающую мину».

— Что там такое? — нервно спросил адмирал Дрозд.

— Взрывы мин в тралах головных тральщиков, товарищ адмирал, — доложил старшина вахтенной группы сигнальщиков.

— Мина с правого борта! — закричал в тот же момент один из сигнальщиков.

Трибуц и Дрозд выскочили на крыло флагманского мостика.

Зловеще шевеля на волне своими страшными рогами, чёрный шар мины проплывал метрах в тридцати по правому борту. И снова крик сигнальщика: «Слева по борту мина!» Эта мина уже ближе. Её придётся обходить. Расстрелять её нельзя — слишком близко она шла от борта кораблей.

На флагманском мостике прибыло народу. Появился дивизионный комиссар Смирнов и генерал-майор Николаев. Их лица выражали явную тревогу, чтобы не сказать большего.

Только дивизионный комиссар Лебедев остался в салоне, решая хитроумную шахматную задачу.

Он был фаталистом.

— Что случилось, Владимир Филиппович? — спросил Смирнов.

Трибуц молча кивнул головой в сторону борта.

Переспрашивать не было никакой необходимости.

По левому борту крейсера, танцуя на лёгкой волне, плыли уже две мины. Казалось, что они игриво шевелят своими смертоносными рожками. Дивизионный комиссар Смирнов поймал себя на том, что не может отвести взгляда от страшного вида этой рогатой смерти.

«Киров» вильнул на курсе, сократив расстояние до мины, плывущей с правого борта.

Дивизионный комиссар Смирнов явно хотел задать ещё какой-то вопрос командующему, на что он имел полное право как член Военного Совета КБФ, но в этот момент все вздрогнули от нового крика сигнальщика: «Мина в правом параване!»

20:10

На ходовом мостике «Кирова» капитан 2-го ранга Сухоруков искусно управлял десятью тысячами тонн движущейся стали.

«Киров» шёл узкой протраленной полосой, настолько узкой, что произнесенная сгоряча одна неверная команда рулевому могла стать последней.

Крейсер двигался по этой полосе, выставив под водой у форштевня справа и слева параваны-охранители от якорных контактных мин, формой корпуса и крыльев схожие с самолётами. Натянутые тралящие части параванов при встрече с минрепом отрывали его якорь от грунта, минреп скользил по тралящей части до резака, секущего многотонным сильным ударом, якорь с отсеченным минрепом падал на дно, а мина, отведённая далеко в сторону, всплывала. Так было в теории.

На практике же немцы, прекрасно зная о конструкции наших параван-охранителей, вплетали в минреп кусок якорь-цепи, так что резак не мог перерубить минреп, а параван вместо того, чтобы отводить мину от борта, напротив, подводил её к кораблю.

Когда Сухорукову доложили, что правый параван всплыл, а затем, что в правом параване застряла мина, жизнь крейсера и всех находящихся на его борту зависела от его следующего слова. В считанные секунды, хладнокровно оценив ситуацию, Сухоруков приказал постепенно уменьшать скорость хода, нисколько не маневрируя рулём.

А параван все ближе и ближе подводил смертельный чёрный шар к борту. Все понимали: достаточно рогам мины прикоснуться к корпусу корабля, и будет взрыв, который разворотит всю носовую часть крейсера. На всех открытых боевых постах верхней палубы люди оцепенели от ужаса.

На бак бросились матросы боцманской команды во главе со старшим боцманом крейсера мичманом Алексеем Очеретенко. В руках у них были длинные шесты с рогачами. Эти шесты были заготовлены ещё до войны, чтобы при уборке паравана зацепить его и не дать коснуться борта, поцарапав краску.

Упёршись шестами в параван, матросы слегка отвели мину от борта «Кирова». Рогатый шар напоминал живое существо — морское чудовище, рвущееся к борту корабля, невзирая на все усилия людей.

— Да обрубите вы параван к чертовой матери!!! — с нотками истерики в голосе крикнул адмирал Дрозд. — Что это за техника, которая под ручку подводит к нам смерть?!

Застрявшая мина по инерции течения продолжала рваться к борту. Матросы боцманской команды блестели потом покрасневших от напряжения лиц. Одно неверное движение шеста и — всё... Сотни глаз следили за рогатым чудовищем, которое то всплывало, обнажая гладкую, полированную спину, то снова исчезало в волнах.

С мостика по трансляции передали команду: «Сварщика Кошубу на полубак!»

На полубак бегом направляется маленький, щуплый матрос-сварщик Пётр Кошуба. Главный боцман обвязал Кошубу линем, пока другие матросы быстро «вооружили» беседку, на которой сварщик был спущен с полубака — у самого форштевня — вниз, почти в самую бурлящую пену носового буруна. Картина была фантастическая. Сварщик сидел на узенькой дощечке, едва не касаясь ногами поверхности воды. Беседка раскачивалась. Встречная волна обдавала матроса брызгами. Казалось, одно неосторожное движение — и он сорвётся вниз. С палубы подали вниз кабель. Вспыхнул яркий огонь электросварки, каскадом полетели во все стороны искры.

Наблюдая за действиями сварщика, капитан 2-го ранга Сухоруков с ужасом услышал крик сигнальщика:

— Мина в левом параване!

На полубак были срочно вызваны комендоры первой и второй башен главного калибра. Вооружившись шестами они начали отводить мину от левого борта, а второй сварщик Валентин Шуляпин был, как и Кошуба, спущен на беседке вниз резать тралящую часть паравана левого борта.

Капитан 2-го ранга Сухоруков, занятый отдачей команд в эти критические минуты, только сейчас заметил, что адмирал Трибуц, член Военного Совета Смирнов и капитан 1-го ранга Питерский спустились с мостика и стоят на полубаке у левого борта, наблюдая, как показалось Сухорукову, за действиями сварщика Шуляпина.

В этот момент старшина сигнальщиков доложил Сухорукову: «Яков Свердлов» меняет курс».

Сухоруков вскинул бинокль. Следовавший по левому борту крейсера эскадренный миноносец «Яков Свердлов» стал склоняться вправо, подняв сигнал: «Меняю курс. Имею особое приказание».

20:25

С эсминца «Сметливый» прямо по курсу обнаружили ещё одну плавающую мину. Ревуном и сигналом капитан 2-го ранга Нарыков предупредил об этом остальные корабли, малым ходом обойдя опасное место. В воздух поднялся столб воды, по морю снова пронёсся грохот. Это катер МО расстрелял замеченную мину.

«Сметливый» продолжал идти впереди «Кирова» за ледоколом «Суур-Тылл». Привычно и ровно гудели вентиляторы, чуть вибрировали палубы и носовая надстройка, едва заметными облачками в вечернее небо вырывался дымок из трубы. Солнце уже стояло достаточно низко над горизонтом, но было совсем светло.

— Крейсер застопорил ход! — внезапно доложил вахтенный сигнальщик.

Нарыков быстро перевёл ручки машинного телеграфа на «Стоп». Эсминец остановился, плавно покачиваясь.

Вместе с капитаном 2-го ранга Солоухиным Нарыков пытался в бинокль рассмотреть, что случилось на флагмане. Там на баке толпились люди. Чуть в стороне от них в бинокль можно было чётко различить высокую фигуру командующего флотом и подпрыгивающий у борта чёрный шар мины.

— Затралили мину параваном, — сказал Солоухин. — Режут тралящую часть.

— И в левом параване у них мина, — подтвердил Нарыков. — Положеньице!

На «Сметливом» по обоим бортам стояли матросы с шестами и футштоками. Шедшие впереди тральщики подсекали мины, которые должны были расстреливать катера охранения. Но их было слишком мало, чтобы справиться с этими опасными обязанностями. Поэтому в считавшейся протраленной полосе плавало много мин. Кроме них течение несло навстречу кораблям мины, сорванные с якорей бушующим накануне штормом.

«Киров» продолжал стоять без хода.

— Застряли, — огорчённо заметил Солоухин, взглянув на часы.

Было 20 часов 34 минуты.

— Товарищ командир, — доложил сигнальщик, — «Яков Свердлов» идёт на сближение с «Кировым».

Нарыков перевёл бинокль на эсминец.

«Яков Свердлов», шедший в пяти кабельтовых от «Кирова» на курсовом углу 60 градусов левого борта, склонялся вправо, сближаясь с крейсером.