Игорь Бунич – Балтийская трагедия. Катастрофа. (страница 26)

Капитан 2-го ранга Неон Антонов был опытным моряком, почти до самого начала войны служившим на Дальнем Востоке, где командовал знаменитым посыльным судном НКВД «Боровский». После тихоокеанского театра Балтика казалась Антонову дворовой лужей. Не было на этом театре того морского простора, к которому он привык...

Получив приказ Трибуца приостановить движение, капитан 2-го ранга Антонов, передав приказ на транспорты, снова прошёлся вдоль их строя, проверяя наличность судов.

Отсутствовал «Казахстан». Отстав ещё засветло от каравана, он так его и не догнал. Но существовала надежда, что утром такой опытный капитан, как Калитаев, найдет способ снова присоединиться к конвою. Куда-то пропал «Сауле», который с наступлением темноты ещё шёл на своём месте в строю. Антонов знал, что «Сауле» командует женщина, а потому очень беспокоился об этом старом пароходе. Он не верил в способность женщин командовать кораблями, особенно в боевой обстановке, считая, что тут не может быть никаких исключений.

Не было и «Эвериты». Судя по докладу капитана 2-го ранга Цобеля с «Азимута», «Эверита», видимо, в темноте сошла с протраленного фарватера и погибла, подорвавшись на мине.

Исчезла и шхуна «Атта», отстав от каравана из-за поломки мотора. В строю оставались четыре транспорта: «Иван Папанин», «Шауляй», «Найссаар» и маленький, водоизмещением всего в 205 БрТ, эстонский пароходик «Эргонаутис». Погибшей можно было условно считать только «Эвериту». Всех остальных капитан 2-го ранга Антонов надеялся разыскать после рассвета.

02:15

Командир 3-го конвоя капитан 2-го ранга Янсон в ходовой рубке канонерской лодки «Амгунь» вместе с командиром канонерки капитан-лейтенантом Вальдманом подводил предварительные итоги прошедшего дня. Погибла «Луга» с большими потерями раненых и пассажиров. Ещё ранее подорвалось на мине и погибло спасательное судно «Колывань». Куда-то пропал с наступлением темноты танкер №2. Вечером, когда уже начинало темнеть, отстала от каравана «Аусма». Но остальные все были налицо, покачиваясь в темноте на якорях: «Балхаш», «Тобол», «Скрунда», «Вторая пятилетка», «Лейк Люцерна» и маленький пароходик «Кумари» водоизмещением в 237 БрТ, принадлежащий эстонскому пароходству.

С первыми же лучами рассвета Янсон предполагал возобновить движение на восток, следуя за выделенными ему четырьмя «ижорцами» и четырьмя КТЩ.

Смущало другое. Куда-то пропали все боевые корабли, которые должны были прикрыть конвой от ударов авиации, подводных лодок и торпедных катеров противника в светлое время суток.

Ещё накануне, около 18:30 предыдущего дня, главные силы флота, построенные вокруг крейсера «Киров», обогнали караван и исчезли за линией восточного горизонта. Но за этими главными силами должен был идти отряд прикрытия адмирала Пантелеева и отряд арьергарда адмирала Ралля. Оба эти отряда как раз и имели задачу прикрыть конвои до меридиана Гогланда от ударов с воздуха и из-под воды.

Но боевые корабли так и не появились.

На мостике «Амгуни» слышали отдаленные взрывы и наблюдали, как ночная тьма время от времени озарялась багровыми всполохами. Но все были почему-то уверены, что это гибнут, атакуемые подводными лодками, транспорты других конвоев.

Никому и в голову не приходило, что это гибнут или полностью теряют боеспособность от подрыва на минах исключительно боевые корабли именно тех отрядов, которые должны были прикрывать конвои на переходе.

А потому все надеялись на них, ожидая их появления после восхода солнца.

02:25

Капитан-лейтенант финского флота Пеуранхеймо, нервничая, посматривал на часы. Три его торпедных катера «Винха», «Сюексю» и «Рейу» ревели двигателями, готовясь к выходу в море. Только накануне флотилия из трёх катеров вернулась из района шхер Барэ, где она действовала на линии советских коммуникаций, вместо своего постоянного базирования в шхерном районе Пеллинге недалеко от Хельсинки. Катера капитан-лейтенанта Пеуранхеймо входили в Отдельный отряд кораблей, подчинённый непосредственно командующему военно-морскими силами Финляндии генерал-лейтенанту Валье.

Катера должны были пройти планово-профилактический ремонт, а затем выдвинуться к острову Койвисто с тем, чтобы оперировать на выходе из Выборгского залива...

Военно-морской флот молодой республики Финляндия всегда мечтал о большом количестве торпедных катеров. Побудительной причиной к этому послужили действия английских торпедных катеров в Восточной части Финского залива и особенно успешная атака доблестных английских катерников на Кронштадт в августе 1919 года.

В 1922 году финны купили у итальянцев два их старых катера постройки 1917 года. Это были деревянные катера водоизмещением 12 тонн и скоростью 22 узла. Они могли нести две торпеды. Эти катера, хорошо действовавшие в Адриатике в первую мировую войну против Австро-венгерского флота, на балтийской волне имели склонность зарываться носами, за что и были прозваны «фонтанами».

Первая кораблестроительная программа независимой Финляндии предусматривала постройку сорока восьми торпедных катеров. Однако деньги нашлись на строительство только четырёх катеров. Два из них строились в Англии, а два других, по английской лицензии, дома — в Турку и Борго.

Новые катера могли развивать скорость до сорока узлов и несли две торпеды в кормовых желобах. Корпуса их также были деревянными. Разумеется, что к началу второй мировой войны все семь подобных катеров, которые успела к этому времени построить Финляндия, уже безнадёжно устарели. В Италии и США был размещен заказ на десять современных торпедных катеров, но когда неожиданно разразилась так называемая Зимняя война с Советским Союзом, финны были вынуждены обходиться своими семью старыми, изъеденными древоточцем катерами, которые на флоте все называли «гробами».

Обстановка нисколько не изменилась и к июню 1941 года. ВМС Финляндии имели в своём составе все те же семь антикварных «гробов». Тем не менее флотилия капитан-лейтенанта Пеуранхеймо действовала очень активно.

24 июня «гробы» захватили советский гидросамолёт, совершивший вынужденную посадку в шхерах, что было первым боевым соприкосновением на море в новой войне.

Затем, действуя в районе острова Юссара, катера неоднократно атаковали советские транспорты, снабжавшие гарнизон Ханко.

9—11 июля катера в ночное время ставили мины на фарватере у эстонского побережья, что было очень трудно, учитывая ветхое состояние катеров и большой вес германских магнитных мин.

19 июля три катера вышли в район бухты Колга для атаки советского конвоя, о котором сообщила разведка. Однако конвоя не обнаружили.

На рассвете появился советский эсминец, который открыл огонь по отходящим катерам. Один снаряд разорвался за кормой катера «Винха», оторвав руль и один из винтов. Катер остановился. Чтобы отвлечь от него внимание противника, катер «Сюексю» атаковал вражеский эсминец. Пока тот отражал атаку и уклонялся от выпущенных торпед, финнам удалось взять повреждённый катер на буксир и отвести в безопасный район.

Боевое патрулирование, спорадические схватки с советскими торпедными катерами и морскими охотниками, которых было более, чем в двадцать раз больше, постановка мин на фарватерах противника, эскортирование собственных судов было повседневной задачей семи торпедных катеров финского флота. Постепенно их оперативная зона смещалась в сторону Выборгского залива в поддержке наступления на Карельском перешейке сухопутной армии, двигающейся с севера на Ленинград.

Оперативная ответственность в южной части восточной Балтики и Финского залива постепенно переходила в руки немецкого командования военно-морской группы «Ост».

Днём 28 августа капитан-лейтенант Пеуранхеймо был неожиданно вызван в штаб Отдельного отряда кораблей, где ему сообщили со ссылкой на данные немецкой воздушной разведки, что русские эвакуировали Таллинн и в настоящее время в составе чудовищно огромного конвоя, растянувшегося почти на тридцать километров, двигаются на восток.

Немцы почему-то были уверены в том, что подобного никогда не случится, а потому, хотя и пытаются скрыть это обстоятельство, были полностью захвачены врасплох уходом красных кораблей. Флотилия торпедных катеров Циммермана, находящаяся в Вентспилсе, уже не в состоянии перехватить русские конвои, а одна полуфлотилия торпедных и сторожевых катеров, развёрнутая в финских шхерах, готовится выйти в море с наступлением темноты. Поэтому командование считает целесообразным, чтобы катера Пеуранхеймо также атаковали советские суда, прорывающиеся в Кронштадт.

На двух катерах из трёх флотилии Пеуранхеймо были разобраны двигатели, а торпеды сданы в арсенал. Дозвонившись из штаба Отдельного отряда до базы, капитан-лейтенант приказал готовить катера к боевому походу, назначив выход на полночь.

Но было уже половина третьего ночи, когда три торпедных катера капитан-лейтенанта Пеуранхеймо начали движение к опушкам шхер. На мостике своего флагманского катера «Сюексю» командир флотилии вместе с командиром катера мичманом Оваскайненом обдумывали оптимальный курс движения на юго-восток, чтобы перехватить советские корабли, бредущие по Финскому заливу из одной ловушки в другую.

02:40

Егор Горохов — капитан буксирного парохода «Палдиски» — постоянно оглядывался назад, наблюдая за движением шхуны «Атта», которую он вёл на длинном буксире. Груженная боеприпасами парусно-моторная грузовая шхуна водоизмещением 125 БрТ, принадлежавшая Эстонскому пароходству, отстала из-за поломки двигателя от 2-го конвоя и не могла двигаться под парусами из-за встречного ветра. Лавировка же на минном поле была совершенно невозможна. Проходящий мимо буксир «Палдиски» взял дрейфующую шхуну на буксир.