Игорь Будков – Сборник "Виртуальные приключения Вопросятки" (страница 15)

Адриан с возвышенности наблюдал за вертолётом. Рядом с ним на барабанах восседали важные тыквы. Похоже, они возомнили себя равными Наполеону.

Отвешивая подзатыльники, Адриан разогнал тыкв собирать войско.

Но необсохшие овощи боялись выходить строиться. Они зарывались в землю, прятались за спинами товарищей, притворялись больными.

— Говорят, там волк.

— Какой волк? — удивлялась Тыква.

— Обычный, серый.

— А вам‑то, что с того? — недоумевала Тыква.

— Съест, проглотит!

— Волки овощами не питаются. Выходите строиться! — уговаривала Тыква.

— А если там консервный завод? За баррикадами. А мы сами им в руки лезем, — не сдавалось трусливое войско.

Но постепенно овощи обсыхали, и страх проходил.

Наконец, всё войско вновь построилось на дороге.

Объявили по отрядам, что ягоды, чтобы не быть подавленными во время взятия баррикад, остаются в резерв. Их попросили выйти из строя и перейти на правое поле.

Из строя вышли ягоды, за ними арбузы.

— Арбузы, а вы куда направляетесь? — негодующе глядя на них, спросил Адриан.

— Но мы же ягоды! Значит — в резерв, чтобы нас свои не подавили, — невозмутимо ответили арбузы.

— Арбузы, вы действительно ягоды, но приказ на таких толстокожих не распространяется. Вернуться в строй, немедленно! — приказал Адиан.

Арбузы нехотя возвращались в строй и занимали места в боевом порядке войск.

Невольно взглянув на небо, чтобы поверить, нет ли там вертолёта, Адриан отдал приказ атаковать город одновременно по центру в лоб и с фланга через пруды. Затем вызвал второй Болотный отряд. В ответ — молчание, хоть рация и включена.

— Вы меня слышите? Отвечайте! Вы взобрались на вершины? — С раздражением спрашивал Адриан.

— Да, мы на самой вершине, мы на самом пике, мы…

Адриан прервал.

— Понятно! Ждите указаний, конец связи.

Основное войско медленно, постепенно набирая скорость, всей массой двинулся по дороге на баррикады. Бугорок, на котором стоял Адриан, трясло мелкой дрожью от тысяч проходивших мимо ног.

На баррикадах, ещё дымилась полевая кухня. Недавно здесь пили чай с пирогами. А сейчас отдыхали. Слышались украинские, русские, белорусские песни.

С вечера буквы азбуки попарились в бане. Надели чистые национальные одежды.

— Идут, супостаты! — послышался громкий крик.

Алфавит на баррикадах пристально всматривался в приближающуюся овощно — фруктовую массу. Послышались голоса.

— Клином идут, как крестоносцы на Чудском озере.

— Ни чего, получат они, как шведы под Полтавой.

— Похоже, что будет, как на Бородинском поле. У них и штаб на барабанах сидел, я в бинокль видел.

— Судя по серьёзности намерений, получится у нас братцы, Куликовская битва.

Вирусы ускорили ход. Двигались молча. Слышался только топот тысяч ног.

Весь алфавит опустился на колени и помолился.

Первая буква алфавита Азъ, наложив на себя крестное знамение встала во весь рост над баррикадами и громко прокричала.

— Держитесь православные, даст Бог, не последний наш бой!

А через пять секунд на баррикаду вкатилась или вбежала вырвавшаяся вперед тыква. Но, получив дубиной по тыкве, она тут же откатилась назад. Замерла, опешив на долю секунды, и вдруг заорала что было сил:

— Ма — ма, маманя! Это же моя мама! Стойте братцы! — Она развернулась к наступавшим. — Стойте! Это же наши. Так била меня по тыкве только родная мамочка, когда я находила и съедала целую банку информации про варенье.

Наскакивая друг на друга, войско медленно остановилось, создав перед баррикадой баррикаду из собственных тел.

Вирусы сидели друг у друга на головах и пытались думать мозгами. У некоторых получилось. Послышались размышления вслух:

— Как это — наши?

— Откуда, с какой планеты?

— И что это у них за облик?

— Вы что, наши? А как сюда попали?

— А пусть докажут, что наши!

Пока войсковая баррикада расползалась и пыталась понять, что происходит, появился чесночно — луковый отряд. Эти бойцы были в превосходном настроении. С ходу они кинулись обнимать и целовать всех подряд.

— Ребята, как мы вас всех любим! А защитников на баррикадах так просто обожаем.

— Не целуйте меня, от меня чесноком будет пахнуть, — запищала редиска.

— Возьмите наши фляжки. Попробуйте воды из тех прудов, через которые мы прошли. Мы много, целые вёдра принесли.

Кто попробовал, хотел ещё, кому не досталось — из жадности и любопытства, а главное — задарма, желал попробовать.

Овощи и фрукты потянулись к прудам. За ними потихоньку и тыквы.

Адриан остался один. Он молча наблюдал за происходящим. Наконец плюнул в сторону города и потянулся к переговорному устройству.

— Эй, на вершинах, не спите? Пора действовать! За работу!

— Мы своё отработали. И добились немалого в этой жизни, не то что некоторые, внизу — ответили с гор.

— Не понял? Повторите, — Адриан уже ни чему не удивлялся.

— А что тут непонятного. Мы добились всеобщего признания. Мы поднялись на необычайно высокие вершины успеха. Мы находимся на пике Славы, на пике Популярности. Мы нежимся в лучах юпитеров, которые освещают нас и наши необычайные достоинства, таланты, гениальность, наконец.

— Это ещё, какую такую гениальность? Вы что там, перегрелись под солнцем, змееголовые? — терялся в догадках Адриан. — Немедленно спускайтесь и атакуйте город.

— Мы не можем спуститься. Для этого мы должны отказаться от тех лучей славы, которые греют нас на вершинах успеха, — не унимался второй отряд Болотной армии.

Адриан задумался. Ситуация выходила из‑под контроля. Он направился к баррикадам. Подойдя к непонятной букве, он спросил, что это за горы окружают город.

Буква действительно могла показаться странной. На ней красовался белорусский пояс, украинские шаровары, русские сапоги, а на плече висела гармошка.

Она объяснила, что жители Старого города, избавляясь от ненужных свойств характера, складывали их за городом. Вначале возили на Злоносящие болота, но они разрослись и со временем стали занимать слишком много места. А у знаков оставалось ещё полно абсолютно ненужных черт характера: тщеславие, хвастовство, искание славы, почестей, предпочтения себя всем, презрение к товарищам.

Решили их сушить и уже в сушеном виде высыпать за городом у подножия гор. В результате образовались несколько вершин и пиков.

Адриан оглянулся на поле. Вдалеке, на бугорке виднелись брошенные барабаны. Ничего не оставалось, как пойти за всеми к прудам.

На прудах начинался митинг.

Из города, поняв и оценив обстановку, буквы старославянского алфавита принесли трибуну и микрофоны.