Игорь Братченко – Медальон (страница 1)

Игорь Братченко

Медальон

Медальон

ПЕРЕСЕЛЕНИЕ

- Ну, Николай Иванович, прощайте! Прощайте! Желаем Вам здравствовать… Здравствовать и жить здесь до ста лет… в своё удовольствие! Да! До ста лет….

Пожимая, тряс мою руку улыбчивый толстячок Фёдор, продавший мне дом своего отца, почившего несколько лет назад. Места здесь пустынные и дом всё не продавался, а тут, на счастье продавца, подвернулся я – человек, ищущий уединения. Теперь, от избытка радости и того, что груз забот о доме снят с его массивных плеч, а кругленькая сумма уютно уместилась в бардачке машины, довольная улыбка не покидала лицо Фёдора всю эту встречу.

- Купайтесь в море, Николай Иванович, тут хороший и чистый берег… Говорят, здесь не только «бычки» ловятся, но и кефаль, а может даже русалку поймаете, - заливалась задорным смехом маленькая, худенькая и от того будто совсем юная супруга Фёдора, Елена. Ветерок лёгкими порывами играл светлыми прядками волос её чёлки, то и дело спутывая их и набрасывая на большие, небесной сини глаза, отороченные светлыми, пушистыми ресницами. Когда она смеялась, её губы, чуть подкрашенные ярко-красной помадой, являли миру безупречные жемчужные зубки, бликующие в свете утреннего солнца.

- Ну, всё, дорогая, всё… нам пора! Пойдем, пойдём… присаживайся! Присаживайся, свет очей моих. Вот так, милая, вот так.

Фёдор, взяв под локоток, заботливо усаживал супругу в светло-серое «рено». Мягко прикрыл за ней дверцу и, обегая машину, помахал мне рукой.

- Всего доброго, Николай Иванович, всего доброго!

С той же аккуратностью щёлкнул дверью со своей стороны. Двигатель «рено» заурчал. Машина, сдавая назад, плавно очертила разворот и удаляясь, «фафакнула» на прощанье. Подняв белые клубы пыли с песчаной дороги, исчезает за поросшим кустарником поворотом.

Мой свежекупленный дом располагался на скалистой возвышенности. Вокруг него раскинулась белесая, каменистая земля с редкими вкраплениями травы и с ещё более редкими хилыми веточками кустарника. Прямо предо мной до размытого дымкой горизонта простиралось море. Бриз и солнце, играя волнами, осыпали воздушное пространство бликами - бликами, манящими к большой и дремлющей воде. И я, не заходя в дом, решил спуститься к морю. Пологий склон из спрессованных за миллионы лет раковин моллюсков кипел жизнью – тут и там из-под ног то и дело выскальзывали юркие ящерки, вскачь проносились серые кузнечики, а иногда с недовольным шипением ускользали тёмно-серые хвосты змей, прячущихся в расщелинах камней.

Ракушечник у моря потемнел от времени и, вероятно, плесени въевшейся в него, лишь в местах свежих изломов горел девственной белизной мела. Наверное, здесь грузный Фёдор прыгал по камням, раз пыль ещё не успела ликвидировать это яркое недоразумение и окрасить их в серый цвет. А что там Елена говорила про рыбу? Водится кефаль? У меня среди вещей лежит костюм для подводной охоты и ружьё. Надо настрелять на жарёху… Пока море не штормит. Да, надо - давненько у меня не было морского свежачка - мною пойманного или подстреленного.

Я стоял на камне у воды и осматривал безмятежные морские дали. Дымка на горизонте растаяла, появились тянучки облаков, ползущих из-за горизонта к моему берегу. День будет хорош. Вряд ли накатит шторм. Загоню-ка машину в гараж, разгружу остатки привезённых вещей и, пожалуй, поплаваю до начала охоты, осмотрюсь.

У ног моих, мерно накатывая на камень, шуршала прозрачной зелени вода, болтая из стороны в сторону пучки нитевидных тёмно-зелёных, а местами бурых, водорослей. Где-то под камнем волна изредка плюхала о невидимый пещерный свод. Я присел на корточки и опустил руку - вода коснулась моей кожи приятной утренней прохладой, погружаясь рукой глубже, дотронулся водорослей, из которых тут же выскользнули креветка и несколько рачков бокоплавов.

- Да-ааа… Лепота! – Поднявшись на ноги, произнёс вслух и, прыгая с камня на камень, направился в сторону дома, гордо возвышающегося над окрестностями и остроконечной крышей, как носом корабля, режущего синее-синее небо.

Растаскивая по комнатам привезённые вещи, устал и почувствовал голод. Ничего страшного не случится, если перед заплывом немного перекушу, тем-более что я ещё и не завтракал даже. На скорую руку приготовил омлет, пару тостов хлеба и, поленившись заваривать чай, сделал растворимый кофе. Стоя у кухонной столешницы, идущей вдоль всей стены с большим окном, я предался поглощению ланча и любовался открывшимся мне видом на красивейшую морскую панораму. Из-за горизонта, сквозь бликующую сеть волн, выплывал корабль - танкер или сухогруз направляющийся к невидимому месту назначения - в порт: «…Этот путь без конца и начала, только порт, море и мол. Краткий отдых и снова пучина — визг причала на шелест волны. Судьба меня в люльке качала, теперь же — волны судьбы…». Да, как-то так... В начале пути открываются горизонты, ветра веют романтикой и морскими брызгами… А заканчивается всё прозой: разгрузкой в порту, запахами нагретого металла, мазута и машинного масла, и, конечно, унылым ожиданием.

Костюм для подводной охоты я, верно, опустил в подвал, вместе с другими редко используемыми вещами. Сейчас спущусь туда и извлеку, потревожу его долгое безделье, вернув в мир дайвинга. Сполоснув посуду, направился в прихожую, где располагалась дверь, ведущая в подвальное помещение, в нем же располагалась управляющая система домом, система отопления, там же размещались накопители электроэнергии – дом получал электричество от четырёх ветряков, размещённых на моей территории, и нескольких каскадов солнечных батарей. Вода закачивалась из скважины – на глубине пятнадцати метров протекала подземная река, и наверняка, где-то в море бил фонтан пресной воды, ну, или - ручеёк. Этой же рекой пользовались ещё несколько домов, расположенных по другую сторону этого небольшого мыса. У всех здесь полная автономия. И лишь на мачте моего ветряка расположились маяк, обозначающий крайнюю береговую точку, и антенна связи.

Включил свет и спустился в подвал. Помимо системы жизнеобеспечения, в подвале расположилась старая мебель предыдущего хозяина и упакованные коробки с моими вещами и книгами. Некоторые коробки лежали под ногами, у самого спуска лестницы – надо бы их переложить, систематизировать как-то, что ли. Так, что в этой коробке? Посмотрим… Сплошь красные и синие корешки толстенных книг Прабхупады. Я вырос уже из этих штанишек и читать о шестнадцати тысячах жён Кришны не хочется, но они мне дороги как источник мифов. Так, а здесь? О, сам господин Каутский и его «Происхождение христианства», а рядышком творение Ленина «Материализм и эмпириокритицизм», здесь же и Альберт Камю «Падение»… Так, и тут тоже книги – томики Плутарха, Аристотель, «Историки античности» … Да-с… Куда костюм-то дел? Переставив ещё несколько коробок с книгами, я нашёл раздавленную коробку из которой проглядывала прорезиненная тёмно-синяя ткань предмета моего поиска. Слава Нептуну, доступ к морским закромам нашёлся!

МОРСКАЯ ПУЧИНА

Притащив все снаряжение на берег и удобно расположившись на большой плоской плите ракушечника, пошёл осваивать прибрежное дно морское. У берега, выстеленного камнями и сплошь поросшими водорослями, водичка радовала приятной прохладой, а ноги то и дело разъезжались в стороны из-за скользких водорослей, укрывавших плотным ковром дно. Глубина в этом месте не доходила и до пояса, но я не хотел и дальше чувствовать себя коровой на льду. Присел, оттолкнулся и, сделав несколько гребков, поплыл подальше от мелководья. Вырвавшись на простор, нырнул. Уф! На глубине в метра два с половиной вода обожгла меня вселенским холодом. Однако, контрасты! Нужен костюм. Прозрачность же воды поражала – в этом месте подо мной глубина в десяток метров, а на дне виден каждый камушек и мечущаяся совсем мелкая рыбья стайка, прячущаяся в бурых водорослях дна при малейшем намёке на опасность. Чуть вдали от меня скользила, пощипывая что-то на крупных камнях, возвышающихся над морским дном на метр, а то и три, рыбина. Кефаль! Вот она, моя милая. Всё, плыву к берегу напяливать костюм. Направление выбрал чуть правее от того места, где расположилось мое снаряжение и не ошибся – здесь у камня был удобный спуск и глубина в пару метров. Отсюда и спущусь в воду.

Перетаскиваю снаряжение на новое место, купаю костюм, зорко следя за тем, чтоб рачки не попали внутрь, и облачаюсь в него. Ласты, маска, трубка, кукан для рыбы и, конечно же, мой подводный арбалет. Всё, готов осваивать прибрежные охотничьи угодья. Аккуратно спускаюсь в воду, так же аккуратно и тихо отталкиваюсь от камня и скольжу по поверхности, работая ластами. Солнце, пробиваясь свозь толщу воды, пятнами озаряло дно морское. Солнечные зайчики, как дискотечная феерия, выхватывали своими лучами пугливых обитателей вод. Каньоны меж камнями то сужались до нескольких десятков сантиметров, то распахивались на три-пять метров, поражая призрачной бирюзой чистого каменистого дна с мечущимися солнечными бликами от играющих на поверхности волн.

Вблизи от меня оказалась каменная гряда, и вершина одного из них была почти у поверхности воды, я подплыл и встал отдышаться. Давненько не плавал с маской. Хорошо хоть море спокойно. Уровень воды доставал мне до плеч, и прохлада колышущихся волн приятно омывала плечи, подпекаемые поднявшимся почти к зениту солнцем. Я присел, осматриваясь под водой – пока тихо, видимо, распугал, пока плыл. Надо немного выждать. Я вновь подставил плечи солнцу и волнам, расслабленно, почти медитативно озираясь по сторонам. Бликов на воде становилось всё меньше, а амплитуда волны всё больше. Ветер сменил направление и дул вдоль берега. Вдалеке, за выступом мыса, почти в лагуне, у берега кто-то с резиновой зелёной лодки, малозаметный в зелени моря, ловил «бычков» - ротана.