Игорь Бондарев – Зигзаги судеб (страница 2)
– Быть девочкой…
– Почему, дубина стоеросовая? Познаешь любовь в другом ракурсе, познаешь, в конце концов, радость материнства…
– Нет, не надо. Прошу вас…
– Что же не так?
– Женщин… гм… имеют. О, Боже…
– « Не произноси имени Господа своего напрасно…», олух ты пасторский! Элементарного не знаешь! Чему ты мог людей научить! Эх, отправить бы тебя в Гондурас, да не от меня это зависит! Впрочем, ты и жил в стране, которая делит с упомянутым Гондурасом, «почётное», пред-пред… (не помню точно какое, да и неважно это) место. Только язык другой, денежные знаки, некоторые традиции, а в остальном… Или ты хочешь в Индию, рикшей? Или мужчиной-прачкой, что бельё вручную стирают, стоя в бетонном канале? Предела «совершенству» нет, уверяю тебя… Ха-ха-ха…Нет. Ну есть другой вариант… Скажем, в Болгарию. Будешь кабачки выращивать и в банки их упаковывать. Можно, на Кубу, сахарный тростник рубить. Или на табачную плантацию. Ох, и жара же там! Станешь стройным и загорелым! Ладно, шучу…
Человек В Сером Костюме ненадолго призадумался, улыбаясь своим мыслям.
– Да, кстати… А для женщины, что по-твоему самое страшное? Э-э-э… Не знаешь. Самое страшное для нее то, когда её… – Человек В Сером Костюме подался максимально вперёд, насколько позволял зазор между столом и стулом, ближе к мужчине, упёршись своим телом, в столешницу, словно не желая, чтобы их слышал ещё кто-то. – Когда её… Не ИМЕЮТ! Понял? То-то же! – последнее он сказал почти шёпотом. – Так считают многие дамы, во всяком случае…
– Понял… вы мне, пожалуйста, скажите, какую веру мне принять там, какая наиболее верная, чтобы я мог в дальнейшем…
– Э-э-э, чего захотел! Уж больно ты шустрый! Не скажу. Ты должен сам дойти до ЭТОГО! Скажу только… – Человек В Сером Костюме прищурив глаза, посмотрел на монитор компьютера. – Да, а с чего это ты решил, что будешь вечно проповедовать? А может быть, тебе кайло в руки дадут, или ещё какой-нибудь немудрёный инструмент… И в Красноярск или Магадан…Топориком помахать? А-а-а, ты, наверное, в Канаду хочешь? Лесорубом? Или не охота ручки пачкать и добывать хлеб в поте лица своего? Эх, ну что за народ… Всё равно ты всё забудешь. Как только… Ладно, ты отправляешься в… Португалию! Не бог весть что, но по сравнению с той страной, где ты жил, это о-го-го! Сделай два шага назад… Руки по швам. Теперь ты стоишь на люке. Ничего не бойся… – Человек нажал на кнопку, вмонтированную в столешницу. – С Богом!
––
В одном из родильных домов провинции Чьяпас**, акушерка стыдила роженицу:
– Да хватит тебе уже орать! Ведь, слава Всевышнему, седьмого рожаешь! Так, так, тужься!
Новорожденный, хватанув воздуха, истошно завопил.
– Девочка!
Роженица, едва отдышавшись, прошептала:
– Опять девочка! Хулио меня убьёт…
– Да куда он денется! Знаю я этих мужиков, – махнула рукой пожилая акушерка.
––
– Седьмая девочка! – худой, черноволосый, смуглый мужчина с остервенением заколачивал гвозди в башмак. – Как я их замуж буду выдавать? Ведь я простой сапожник… Господи, надо хоть иногда пользоваться презервативами… Ох уж эта Хуанита! Только плюнь туда – уже родила! Просто беда…
––
– Как девочку назовёшь? – спросила у Хуаниты акушерка.
– Кончитой…
– Красивое имя…
––
В кабинете Человека В Сером Костюме были слышны раскаты грома.
– Да, Шеф сердится… Похоже, компьютер завис… Точно! О-о-о, да наш клиент, кажется, вместо обещанной Португалии… Ага… Угодил в … Мексику! Чудны дела твои, Господи. Узнаю Шефа! И его чувство юмора…
*Эти фраза принадлежит Павлу Техдиру Антипову.дорога в прошлое
**Беднейшая провинция в Мексике.
Золотая рыбка
Инженер Карасиков, находясь в законном очередном отпуске, долго и нудно готовился к поездке на озёра. Долго и скрупулёзно готовил рыболовные снасти: удочки, закидушки, лески и прочую рыбацкую атрибутику.
– Ты б за мной так ухаживал, как за своим барахлом, – ворчала его супруга Алевтина, переворачивая блин на сковородке. – Не надоело?
Карасиков молчал, понимая, что если сейчас он ответит не совсем то, что хотела бы услышать от него Алевтина, то найдёт коса на камень, или зайдёт зуб на зуб, или понесётся … она самая… по кочкам, как говорят в народе. Он, стиснув зубы, продолжал, как говорят американские копы, хранить молчание, так как всё сказанное им может быть использовано против него… Так, дальше не надо.
– Ты эту вот леску любишь куда больше, чем меня, – продолжала набирать обороты супруга. – И на кой ты женился – ума не приложу! Раньше хоть какое-то внимание, а теперь, через пятнадцать-то лет… Так, сплошная формальность, по другому и не скажешь…
Карасиков аккуратно смотал леску. Гораздо аккуратнее и медленнее, чем следовало бы. Ответ прост: его приготовления подходили к концу; жена только начинала разминаться в своих почти каждодневных сатирических упражнениях, а ему, инженеру первой категории Константину Петровичу Карасикову хотелось быть «при деле». То есть делать вид, что он всецело увлечён и поглощен работой и совсем не замечает происков со стороны супруги. Или почти не замечает.
Супруга тем временем продолжала:
– У всех мужья, как мужья, а у меня чёрти что и с боку бантик. Срам один, короче говоря. У Светки Филимоновой мужик в загранку уплыл…
Карасиков достал из инструментального ящика какой-то мелкозернистый камень, и принялся делать вид, что затачивает крючок. Даже непосвященному в рыбацкие таинства ясно, что эта процедура не имеет смысла. При всех недостатках её натуры, Алевтина всё же не была хронической дурой. Поэтому, переворачивая на сковородке очередной блин, она едко заметила:
– Когда коту делать нехрен, он свои причиндалы лижет!.. Хотя, чего тебе их лизать, пора уж залакировать за ненадобностью…
Константин Красиков, сохраняя видимое спокойствие, делать вид, что продолжает заточку крючка.
– Я кому говорю, в конце-то концов!!
Алевтина, видимо, устала вести кухонный бой местного значения без сопротивления неприятеля. А то ведь не бой, а какой-то расстрел получается! Не интересно…
Карасиков, мобилизовав всю свою потрёпанную в семейных боях инженерно-техническую волю, продолжал хранить молчание. Это только подогревало ненависть супруги.
– Потапов, между прочим, в Португалию ишачить поехал, во благо семьи. Благосостояние поднимать, а некоторые… – Алевтина сбросила очередной блин на тарелку. – … вообще ничего не хотят и ни к чему не стремятся… Не будем показывать пальцем.
Константин Карасиков бросил брусок в ящик, а крючок бережно положил в специальную коробку. «Как всё надоело. Разведусь к чёртовой матери. Куплю стиральную машинку-автомат, найму кого-нибудь в домработницы. Будет она приходить три раза в неделю, готовить, убирать… Дешевле выйдет, да и нервы на месте, а то так ведь и до инсульта недалече – мне сорок три всё-таки, пятнадцать из них эта грымза пилит… Всему предел есть, организм не железный…»
– Садись блины есть, горе моё, – устав биться с тенью сказала жена. Толку тебе говорить что-то.
После блинов со сметаной Карасиков несколько успокоился и лёг спать. Алевтина уже давно сопела рядом, а он всё не мог заснуть.
«Всё настроение отпускное обделала, стервь великовозрастная. Одно успокоение, что завтра на рыбалку поеду…»
Карасиков уснул, демонстрируя плохую выработку тестостерона густым храпом…
Проснулся он рано, в пять утра. На тумбочке пиликал мобильник, работающий сейчас в режиме будильника. Карасиков, словно солдат—первогодок, подскочил с супружеской кровати, образца 85 года выпуска, которая при этом издала тошнотворный скрип; оделся примерно за минуту, что, в принципе, ему не всегда удавалось в армии. Ну а здесь-то стимул! Рыбалка, о которой он мечтал долго, зачёркивая дни в календаре!
Сумка была приготовлена ещё с вечера. Торопливо позавтракав, Карасиков преодолел несколько лестничных маршей, которые отделяли его от долгожданной свободы. Вперёд, к мечте! Свобода, чистый воздух, отсутствие супруги, которая, докучая своими бесконечными придирками, отравляет его жизнь многие годы, туда, на озёра, о которых он мечтал целый год!
Получасовая тряска в троллейбусе, затем электричка. Какие мелочи, все эти неудобства в муниципальном транспорте, по сравнению с тем, что ему предстоит сегодня!
Вот он, долгожданный мосток, на котором он и будет сидеть сегодня, несмотря ни на что! Будь то землетрясение, наводнение, цунами или оползень! Наплевать на всё!
Карасиков закинул удочку. Ну, естественно, перед этим, насадил червя на крючок. Утро обещало жаркий день, но, пока ещё об этом говорить было рано, ведь всего-то пять пятьдесят утра. Поплавок, словно втягиваемый в лоно озера, утонул наполовину в воде. Подсекаем!
На крючке болтался какая-то жалкая особь, именуемая рыбой. К какому классу и отряду она относилась, Карасиков не знал по нескольким причинам: плохому знанию биологии, наплевательскому знанию биологии, так как он, будучи технарём, презрел многое, предпочтя сопромат, механику и детали машин. Нет, он не был техническим сухарём, презрев русских и французских классиков, предпочтя их творения эпюрам балок с защемлённым концом – вовсе нет! Чувство прекрасного было очень свойственно ему, Карасикову. Именно поэтому, он снял жалкую рыбёшку с крючка и забросил подальше в воду. Гринпис, да и только!
– Ловись рыбка, большая и очень большая, – пробормотал он, закинув удочку во второй раз.