Игорь Бондаренко – Красные пианисты (страница 6)
— Тогда надо включить приемник.
Лондон передавал богослужение. Но вот оно закончилось, и диктор объявил, что перед микрофоном премьер-министр Великобритании сэр Уинстон Черчилль.
Черчилль заговорил негромко, но в комнате стояла такая тишина, что даже шептание листьев из сада отчетливо доносилось в раскрытое окно.
Черчилль говорил медленно, как мог говорить уже немолодой и усталый человек. Но постепенно голос его креп, набирал силу.
«За последние двадцать шесть лет не было более последовательного противника коммунизма, нежели я. Я не возьму назад ни одного своего слова, сказанного против коммунизма, но сейчас я вижу русских солдат, стоящих на пороге своего дома, где их матери и жены молятся — да, ибо бывают времена, когда молятся все, — о безопасности своих близких. Я вижу десятки тысяч русских деревень, где средства существования с таким трудом вырываются у земли, но где существуют исконные человеческие радости, где смеются девушки и играют дети. Я вижу, как на все это надвигается гнусная военная машина… Я вижу также серую вымуштрованную, послушную массу свирепой гуннской солдатни, надвигающейся подобно тучам ползущей саранчи…»
— Хорошо говорит, ничего не скажешь, — прошептала Рашель.
«Я вижу в небе германские бомбардировщики и истребители с еще не зажившими рубцами от ран, нанесенных им англичанами, радующиеся тому, что они нашли, как им кажется, более легкую добычу».
— Вы, кажется, правы, Шандор, — заметил Бетхер. — Англичане не пойдут ни на какое соглашение с Гитлером.
И, как бы услышав то, что было произнесено в этой комнате, спустя некоторое время Черчилль заявил:
«Мы полны решимости уничтожить Гитлера и всякое напоминание о нацистском режиме. Мы никогда не будем вести переговоров ни с Гитлером, ни с кем-либо из его банды. Каждый человек, каждое государство, которое ведет борьбу против нацизма, получит нашу поддержку. Отсюда следует, что мы окажем России и русскому народу всю ту помощь, на которую способны».
— Это здорово! — не удержалась Лена. — То, к чему стремился СССР в последние годы, — образование антигитлеровской коалиции — теперь, я думаю, станет возможным.
«Гитлер хочет сломить русскую мощь, — говорил английский премьер, — ибо надеется, что, если это ему удастся, он сможет бросить главные силы своей армии и авиации на наш остров… Его вторжение в Россию есть не больше как прелюдия к вторжению на Британские острова…»
— Вот и разгадка всему, — коротко бросил Радо.
— Но в реализме ему все же нельзя отказать, — заметил Бетхер.
— Разумеется, — согласился Шандор.
«Вот почему опасность для русских — это опасность для нас и для США, точно так же как дело каждого русского, борющегося за свое сердце и свой дом, — это дело каждого свободного человека и каждого свободного народа во всех концах земли».
Речь английского премьера произвела впечатление.
— Я думаю, Соединенные Штаты Америки тоже вскоре вступят в войну? — сказала Рашель.
— Наверное. Но это будет не так скоро, как бы нам всем хотелось, — осторожно заметил Радо. — Политика изоляционизма, которую проводило американское правительство, не позволила стране подготовиться к ведению войны в широких масштабах. В Америке сейчас нет боеспособной армии. Пройдет время, пока ее создадут. Но вы, Пауль, наверное, правы, остаться в стороне американцы не могут. Интересы американцев и японцев уже вплотную столкнулись на Дальнем Востоке. Так же как Гитлер не остановился в своей захватнической политике в Европе, так и японцы не остановятся в Азии.
— Какую помощь англичане могут сейчас оказать России? — спросила Лена.
— Было бы желание, — сказал Радо. — У англичан сильный флот, сильная авиация. Но станет ли Черчилль рисковать ими? Говорил-то он хорошо. Полагаю, Черчилль будет пока выжидать и Советскому Союзу придется, по крайней мере первое время, драться с гитлеровцами один на один.
— Вы были в России, Шандор, вы знаете русских, — сказал Бетхер.
— Да, я был в России. Я жил там. Я знаю русских. Не только русских. Мы привыкли здесь, в Европе, всех живущих в России называть русскими…
— Меня, честно сказать, как раз именно этот факт немного беспокоит: Россия населена разными народами.
— Да, в России, а точнее, в Советском Союзе проживает множество народов и народностей. Но это монолитное, единое государство. Драться за свою свободу будут все: и русский, и бурят, и украинец, и таджик, и белорус, и грузин. Все! — повторил Радо. — У русских есть такая песня: «Если завтра война, если враг нападет, если темная сила нагрянет, как один человек, весь советский народ за свободную Родину встанет».
— Мне очень нравятся советские песни, — призналась Рашель. — В них столько жизни, энергии, оптимизма.
— Советские песни действительно замечательные, — согласилась Лена. — Я счастлива, что в свое время побывала в России и кое-какой запас русских слов моя память хранит.
— Все это хорошо, друзья, и песни, и все остальное. Но в настоящий момент мы должны подойти с повышенной ответственностью к своей работе.
В Швейцарию, в Женеву, Радо переехал из Парижа по заданию Центра в августе тридцать шестого года. Прежде всего надо было обосноваться, получить вид на жительство.
В Женеве Радо, известный картограф, решил организовать издательство «Геопресс». Иностранцам не разрешалось открывать каких-либо промышленных предприятий или культурных учреждений. Иностранцы могли только входить в акционерные общества, в которых большинство должны составлять граждане Швейцарии.
Все это объяснил Радо важный полицейский чиновник, к которому тот обратился. Надо было искать компаньонов.
Стояли жаркие дни. Неутомимый, юркий Радо, которому в это время исполнилось тридцать шесть лет, почти не жил дома. В поисках нужных людей он, что называется, сбился с ног. Его усилия были вознаграждены. Нашлись лица, аккредитованные при международных организациях, которые знали его по Берлину, Вене и Парижу. Он получил от них не только советы, как лучше организовать дело, но и рекомендательные письма.
С этими письмами Радо обратился к двум швейцарским ученым. Правда, к картографии никакого отношения они не имели, но за хороший пай, за хорошие проценты от будущего издания согласились вступить в «Геопресс».
Шандор в дальнейшем исправно выплачивал им деньги, но никакой помощи от них не получал, да и не нуждался в ней. Они управлялись вдвоем с Леной да еще наняли чертежника. Их бухгалтерские дела вела одна женщина, которая приходила к ним три раза в неделю.
Картографический журнал — периодическое двухмесячное издание, которое выпускал «Геопресс», было в своем роде единственным в Европе. Все изменения, которые происходили за два месяца в той или иной стране или части Европы, находили отражение в издании «Геопресса». Вступила в строй новая железнодорожная ветка, возник новый город, изменилась граница какого-либо государства — все это фиксировал журнал «Геопресс».
Когда началась гражданская война в Испании, Шандор стал выпускать карты районов боевых действий.
Произошел аншлюс Австрии, раздел Чехословакии — Европа во второй половине тридцатых годов жила бурной политической жизнью, и карта ее быстро менялась. За всем этим следил «Геопресс» и его корреспонденты в различных европейских странах.
Первое время, когда «Геопресс» только начинал свою деятельность, Центр помогал Радо деньгами. Значительную сумму Радо должен был передать некий Кент, приехавший в Женеву из Бельгии по заданию Центра. Но Кент побоялся везти деньги через две границы и привез только кодовую книгу и шифр. Именно в это время издательство «Геопресс» испытывало материальные затруднения. Чтобы получить деньги, Радо пришлось поехать в Белград, где он встретился с представителем Центра. Значительную часть суммы Радо положил на банковский счет Александра Фута.
Со временем картографический журнал «Геопресс» находил все больше подписчиков. Среди них — министерства иностранных дел, генеральные штабы, спецслужбы, различные университеты.
До начала второй мировой войны Радо много ездил по Европе, естественно, минуя только гитлеровскую Германию, где его имя — венгерского коммуниста-эмигранта, несколько лет проживавшего в Берлине, — было хорошо известно полиции.
Во время поездок Радо заводил полезные знакомства. С ним охотно беседовали дипломаты, военные, ученые. Его имя — известного картографа, директора «Геопресса» — открывало ему двери многих европейских учреждений.
Постепенно у Радо накапливалась ценная информация о планах двух фашистских диктаторов — Гитлера и Муссолини.
Исподволь формировалась и разведывательная группа Радо. В нее вошли разные люди, с разными убеждениями, но их объединяло одно: ненависть к Гитлеру и его режиму. Под псевдонимом Грау у Радо работал отпрыск габсбургской императорской фамилии, граф по происхождению. Непосредственно с Шандором, правда, Грау контактов не имел. С ним работал Отто Пюнтер (Пакбо).
После аншлюса Австрии Грау большую часть года жил в милом его сердцу Берне. Однако он часто наезжал и в Австрию, и в Германию, где у него были родственники. Незадолго до нападения на Советский Союз Грау был в Берлине и привез оттуда интересные сведения. Мечтой Грау было освобождение Австрии, и ради этого он работал с Пюнтером.
При очередной встрече Пюнтер сообщил Радо, что нашел подходящего человека, который может быть полезен. Это некто Зальтер. Недавно работал пресс-атташе при французском посольстве. За деголлевскую ориентацию правительство Виши, которое пошло на сговор с Гитлером, уволило его. Сейчас он не у дел. Однако он сохранил хорошие источники информации и готов помогать. Зальтер сказал Пакбо: «Свободная Франция»[3] и Советская Россия теперь союзники. Генерал де Голль официально заявил: