Игорь Болгарин – Чужая луна (страница 4)
Телега еще только приближалась к дому, как в окнах несколько раз промелькнула чья-то тень, и едва она остановилась, как на ступени высыпали все его обитатели. Первой дробно простучала каблучками по ступеням Лиза и повисла у брата на шее. Ольга Павловна остановилась на ступенях, выжидая, пока Лиза обцелует брата, затем жестом отодвинула ее и тоже обняла Юру одной рукой, а пятерней другой провела по его волосам и сокрушенно сказала:
– Господи! Немытые и дымом пахнут.
Константин Янович наблюдал за всем этим целованием с верхней ступени лестницы. И лишь когда уже сам Юра, изнемогая от излишней порции нежностей, выскользнул из объятий Лизы и Ольги Павловны, Лоренц спустился вниз, слегка прижал его к себе, поцеловал в голову и коротко сказал:
– Молодец!
Юра, ожидавший казни за погубленный аэроплан, поднял на Константина Яновича удивленные глаза. И тот объяснил:
– Ну, во-первых, остался жив. А твоя тетя Оля, да и Елизавета поспешили тебя похоронить. Мне надоело слушать их рыдания. Во-вторых, ты не растерялся. На такой пятачок в горах не всякий опытный летчик рискнет пойти на посадку. Поэтому неудивительно…
– Значит… значит, вы там были? – взволнованно спросил Юра.
– Там были наши поисковики. Татары рассказали им, что ты остался жив и что аэроплан загорелся не сразу, как ты упал. Может, короткое замыкание?
– Да нет же! Нет! – с обидой в голосе почти закричал Юра. – Я не упал. Я посадил его. Я классно его посадил. Его можно было вывезти оттуда, и он бы еще летал.
– Но мне доложили, что он сгорел.
– Он не сгорел. Он был совершенно целый. Его сожгли партизаны.
– Та-ак. Интересно. И ты их видел?
– Вот как вас. Там был и дядя Семен. Тетя Оля, возможно, его вспомнит. Помните, он рассказывал, что ходил в наше имение под Таганрогом, чтобы отыскать вас?
– Тот матрос? – удивилась Ольга Павловна.
– Ну да. Все это время я у них был. Он меня и отпустил, – но, слегка подумав, поправился: – Ну не то чтобы отпустил. Я просто сбежал. А дядя Ахмет согласился отвезти меня домой, – Юра виновато склонил голову и добавил: – Я пообещал ему, что вы заплатите.
– Об этом, пожалуйста, не беспокойся! – сказал Константин Янович и затем удивленно спросил: – Но что ж это мы стоим на пороге? Идите в дом, а я несколько задержусь, улажу с Ахметом все финансовые дела.
Они двинулись по ступеням ко входу в дом. Где-то прозвучали глухие раскаты.
– Артиллерия, – с видом знатока сказал Юра. – И, кажется, совсем недалеко.
– Да, мальчик мой, это война. И она неумолимо приближается к нашему дому.
В квартире был полный развал. В прихожей и в комнатах лежали какие-то узлы и коробки.
– Что тут у вас? – удивленно спросил Юра.
– Дядя тебе все объяснит, – ответила Ольга Павловна.
Потом вернулся с улицы Константин Янович, долго чем-то гремел в прихожей и, зайдя в комнату, сказал:
– Олечка, я приобрел у этого татарина немного рыбы. Представляешь, совершенно свежая. Да, и еще пуд картофеля по очень смешной цене.
– Думаешь, все это нам еще пригодится? – раздраженно спросила Ольга Павловна.
– Ну, если не нам, то кому-нибудь еще.
– Большевикам?
– Они тоже хотят есть, – спокойно ответил Лоренц. – У меня пока нет причин их ненавидеть.
– Приехали! – Ольга Павловна обожгла мужа негодующим взглядом.
– Хватит! Больше не будем об этом! В тебе просто говорит сословная злоба. Я же читал их листовки. Все могло обойтись без крови, если бы твоя родня и другие такие же согласились поделиться своими излишествами с бедными. В конце концов, Россия настолько богатая страна, что всего этого хватило бы на всех.
– Похоже, ты уже становишься большевиком.
– Пока еще нет. Но я тоже против как социального, так и экономического неравенства.
– Прекрати! Побереги хоть психику мальчика, – Ольга Павловна снова обняла Юру, поцеловала его в голову. – У него отца убили большевики!
– Его отца убила война, – не согласился Лоренц.
– Ты называешь это войной? Это государственный переворот, грязный и подлый. Русские против русских.
– Хватит, Ольга! – вспылил Лоренц. – Сегодня не время для дискуссий. Отправь мальчика в ванную и, кстати, простирни его униформу.
Ольга Павловна молча встала, взяла Юру за руку, и он послушно пошел за нею.
После ужина и ванны Юра крепко уснул. Но ночью где-то далеко, похоже, что в Каче раздались несколько выстрелов, а спустя какое-то время стрельба повторилась. Юра проснулся еще после первых выстрелов и стал прислушиваться. Видимо, сказалось пребывание в партизанском лагере, где надо было всегда быть начеку.
В доме было тихо. Это удивило Юру: Лоренц-то должен был проснуться!
Юра прошлепал к спальне взрослых, постучал в дверь.
– Да-да! Это ты, Лиза? – отозвалась Ольга Павловна.
– Это я, Юра. В Каче стреляют.
Константин Янович торопливо схватился и уже через минуту вышел на ступеньки. Прислушался. Кругом стояла глухая тишина, которую подчеркивал только одинокий тоскливый собачий лай.
– Юра, может, тебе показалось? – спросила стоящая сзади Лоренца Ольга Павловна.
– Н-нет, по-моему, раз пять стрельнули, а потом еще… тоже раз пять… может, больше, – как-то не совсем уверенно сказал Юра.
– После партизанщины тебе еще долго будут сниться военные страсти, – недовольным голосом сказала Ольга Павловна и с досадой добавила: – Я теперь до утра не усну.
– Нет, не приснилось… Стреляли… Мне показалось, в той стороне, – Юра указал в сторону Качи.
– «Показалось», – проворчала Ольга Павловна и поднялась к входной двери, оттуда скомандовала: – Марш по постелям!
Расстроенный недоверием, Юра ушел к себе, улегся, накрыл голову одеялом, чтобы больше ничего не слышать. Но, даже несмотря на одеяло, даже не напрягая слух, он услышал какую-то перепалку между Лоренцом и тетей Олей. Он высунул голову из-под одеяла, прислушался.
– Нет, я пойду с тобой! – услышал он голос тети: – Или не ходи! Стыдоба! Мальчику после стольких кошмаров что-то приснилось, а ты своим появлением среди ночи поднимешь не только Качу, но и наш поселок.
– Слушай, Ольга! Не выводи меня из себя! Я так же, как и ты уверен, что мальчику все это почудилось. И все же… Начальника школы сейчас здесь нет, и так выходит, что за все отвечаю я. Разве не понятно? – и уже помягчевшим голосом он добавил: – Я лишь на минуту!
Ольга Павловна ответила мужу совсем уж елейным голосом:
– И я с тобой, Костя. Чтоб тебе не было скучно одному.
– Нет! – твердо сказал Лоренц. – Представь, сколько завтра в поселке будет смеху: «Вы слышали, Лоренц ночами боится выходить на улицу. Только в сопровождении жены», – и гневно добавил: – Нет!
Юра слышал, как следом за последними словами зло хлопнула входная дверь и как потом Ольга Павловна прошла в комнату дочери и тихо спросила:
– Ты не спишь?
– Что-то случилось? Вы так громко ругались.
– Ничего не случилось. Просто Юре после всех тех кошмаров приснилась какая-то партизанская война, – успокоила Ольга Павловна дочь. – Спи.
Но, как выяснилось, ночная стрельбы Юре не приснилась. Ее слышали некоторые технари и несколько курсантов-выпускников. Лоренц пришел в Качу, когда они столпились возле часового, который им рассказывал о ночном происшаствии.
– Ну, расскажи сначала, – попросил Лоренц.
И часовой стал подробно, в лицах, рассказывать:
…Прискакали на конях трое.
– Спите, так вашу?! – кричат. – С большевиками договор заключили? Суки! Предатели!
– Вы хоть скажите, что случилось? – спрашиваю.
– Не знаете, да? Сволочи! Гады! Армия третьи сутки на корабли грузится, не сегодня-завтра в Турцию отчалит. А у вас тут тишь-благодать. Где начальник? Для начала его расстреляем! А потом и остальных. Христопродавцы! Заразы!