Игорь Боковой – Сонам (страница 3)

Стоун неплохо ориентировался в столице, но несмотря на это, определить в какой её части он конкретно сейчас находится – никак не получалось.

Вчера вечером, сразу после разговора с адмиралом, Тоби (тот самый розовощёкий толстяк) сопроводил его в гараж, расположенном ещё на два этажа ниже, чем кабинет, в котором проходила беседа, усадил в машину и попрощался с ним до утра.

Затем его долго (точно больше часа) куда-то везли, пока, наконец, не доставили сюда – в этот отель.

Запомнить дорогу и оценить местные пейзажи, максимально не затронутые городской цивилизацией (насколько это вообще возможно в наше время), в пути не вышло – темнело рано, да и шторы в машине были из плотной портьерной ткани.

Зато утром, Стоун в полной мере смог насладиться местными красотами и до того был очарован открывшейся его взору картиной, что долгое время просто молча стоял у окна с чашкой горячего кофе, пока тот безнаказанно остывал.

Хоровод из красных, жёлтых и бурых листьев кружил по небольшой, не по-осеннему зеленой лужайке перед отелем. Казалось, будто невидимый художник, обмакнув кисти в банки с красками, небрежно взмахнул ими, хаотично разбрызгивая разноцветные капли по холсту.

Буйство осенних красок, едва ли уступающих по красоте летним и значительно превосходящих их по палитре, невольно захватывало, заставляя забыть обо всём на свете и просто любоваться завораживающей красотой увядающей природы, не имея при этом ни единой мысли в голове.

Требовательный стук в дверь заставил Стоуна вернуться в реальность, навязчиво напоминая, что он здесь не на отдыхе.

– Войдите, – выкрикнул он, не отрываясь от окна.

Дверь открылась и в номер кто-то вошёл.

– Мистер Стоун, машина ожидает вас внизу.

– Иду, – кивнул Стоун, не оборачиваясь, – уже иду.

Хлопнула дверь, оставляя его опять наедине с самим собой.

Стоун ещё раз грустно вздохнул, посмотрел на чашку безнадёжно остывшего кофе, пожал плечами, одним махом влил в себя содержимое и направился к выходу, прихватив на ходу своё пальто и шляпу.

Перед входом его ожидал антрацитно-черный «Бристоль400», чем Стоун был несколько озадачен, поскольку считал, что их передвижение должно привлекать внимание хотя бы чуть меньшее, чем восторженные взгляды прохожих.

Однако, на этом сюрпризы сегодняшнего дня не закончились и едва он успел занять место рядом с водителем, как автомобиль, взревев словно раненый зверь, рванул с места с такой скоростью, что Стоуна впечатало в сиденье, а дверь со всего маха захлопнулась сама собой, не забыв при этом весьма ощутимо стукнуть его по непредусмотрительно оттопыренному локтю.

– Мы куда-то опаздываем? – раздражённо спросил Стоун, потирая ушибленное место.

Водитель (впрочем, как и ожидалось) не стал утруждать себя ответом, а потому Стоун, насупившись, молча уставился в окно.

Хоть и езда, мягко говоря, не располагала внимательному изучению окрестностей (водитель, видимо, твёрдо решил их угробить), Стоун всё же отметил, что дорога, которой они двигались сегодня и дорога, которой они ехали вчера – абсолютно разные: вчера петляли, будто старались замести следы или уйти от погони, сегодня же напротив – они свернули всего раз от отеля на основную дорогу и далее (вот уже, без малого, мили как три), ехали всё время прямо.

Тем не менее, кое-как привыкнув к бешеной скорости, Стоун сумел-таки слегка расслабиться и даже заставил себя отпустить поручень, в который он судорожно, до побелевших костяшек, вцепился ещё в самом начале поездки.

Водитель словно только этого и ждал, чтобы выкинуть очередной безумный фортель: совершенно никак не предупредив о готовящейся провокации, он резко крутанул руль влево и машина, послушная его воле, нырнула с дороги в кювет. Внутри у Стоуна всё оборвалось, он зажмурился, приготовившись к сокрушительному удару, но… его не последовало. Вместо этого они продолжали ехать, как ни в чём не бывало и что удивительно – дорога будто бы даже стала значительно лучше: кочки и прочие неровности совсем пропали, и теперь машина неслась, лишь плавно покачиваясь на рессорах. Всё ещё не веря в то, что он до сих пор жив, Стоун осторожно открыл глаза – теперь они ехали в почти в полной темноте (тот свет, что давали ходовые огни Бристоля можно было в расчёт не брать) и судя по всему находились гораздо ниже уровня земли.

«Тоннель, – догадался Стоун, – интересно, почему мы едем в темноте? И сколько ещё, чёрт возьми, будет продолжаться эта поездка?!»

Тотчас, словно внимая его справедливым претензиям, вспыхнул свет: сотни мощных ламп, по обеим стенам тоннеля, разгораясь с каждой секундой всё ярче и ярче, сходились в перспективе, образовывая сияющую белую точку.

– Долго нам ещё ехать? – Стоун повернулся к водителю, на этот раз твёрдо вознамерившись добиться от него хоть какого-то ответа.

– Одна минута, – ответил тот, не отрываясь от дороги.

В подтверждение его слов автомобиль начал медленно снижать скорость и очень скоро остановился.

– Мы на месте? – озираясь по сторонам, спросил Стоун, – Что дальше?

– Вам туда, – водитель указал на узкий темный коридор, примыкающий к тоннелю с правой стороны, – поторопитесь. У нас не принято опаздывать.

– Туда? – нахмурился Стоун, вглядываясь в чернильную темноту коридора, – Не похоже, чтобы меня там кто-то ждал.

– Вам следует поторопиться, – упрямо повторил водитель бесстрастным голосом.

Мысленно выругавшись, Стоун покинул салон, не забыв напоследок от души хлопнуть дверцей, в стремлении хоть как-то насолить «гонщику». Машина тут же, взревев мотором, умчалась куда-то дальше в тоннель, оставив его совершенно одного.

Стоун проводил взглядом, стремительно уменьшающиеся с каждой секундой красные точки ходовых огней «Бристоля» и, вздохнув, обратил своё внимание на тёмный коридор, где, по утверждению водителя, его уже давно ждали.

Отметая в сторону все сомнения, лампы в тоннеле разом потухли, а в коридоре, напротив – вспыхнул яркий свет, явно приглашая проследовать в него.

– Присаживайтесь, мистер Стоун, – адмирал указал на стул напротив себя, – как устроились?

– Можно было бы сказать, что неплохо, – буркнул Стоун, – но не скажу.

– Что-то не так? – адмирал, прищурившись, уставился на собеседника.

– Кроме того, что ваш водитель явно имеет твёрдые намерения покончить с собой, – Стоун, скопировав адмирала, откинулся на спинку стула и точно также, прищурившись, посмотрел ему прямо в глаза, – ничего. Особенно если отбросить в сторону тот факт, что я, в отличие от него – на тот свет, – он указал пальцем вверх, – пока не собираюсь.

– Не судите его строго. – усмехнулся адмирал, – Просто он должен уложиться в норматив. А он, надо заметить, весьма жёсткий.

– Ладно, – примирительно вздохнул Стоун, – забыли. Может, теперь уже перейдём к причине моего здесь нахождения? А то я уже весь сгораю от нетерпения.

Адмирал, не обратив ни малейшего внимания на сарказм собеседника, поднял и тут же опустил трубку телефона, стоявшего на столе.

Дверь, ведущая в приемную, почти сразу же открылась, и в кабинет, с грудой каких-то бумаг, пыхтя от натуги, ввалился Тоби.

– Доброе утро, господа! – Тоби мимоходом кивнул Стоуну, одновременно опуская на край стола свою неподъёмную ношу. – Ты позволишь, Джеймс? – он обвёл жестом стол адмирала.

Тот кивнул и молча покинул свое место, предоставив в распоряжение Тоби всю рабочую поверхность.

– Итак, господа, – спросил Тоби, не прекращая раскладывать бумаги, – с чего начнём?

– С самого начала, – задумчиво обронил адмирал, наблюдая за приготовлениями Тоби.

– Но мистеру Стоуну может быть не очень интересно слушать всю историю с самого начала, – попытался возразить Тоби.

– Тем захватывающей она покажется ему в конце, – сухо парировал адмирал. – Приступай уже.

– Ладно, – Тоби кивнул, соглашаясь, – тогда начнём, пожалуй. Итак, – начал он, – речь пойдёт о Кригсмарине2. Вернее, об одном из её столпов – подводных силах. – Тоби обратился к столу и поднял довольно толстую брошюру, показывая её Стоуну, – узнаёте?

– А должен? – прищурился Стоун, тщетно пытаясь разглядеть название документа.

– Это ваш доклад о составе подводных сил Германии на конец войны.

Стоун кивнул.

– Помимо боевого состава, – Тоби пролистнул документ веером, – вы также провели краткий анализ безвозвратных потерь подводных сил Германии вплоть до начала 1945 года.

– Официально задокументированных боевых потерь, – уточнил Стоун.

– Всё правильно, – кивнул Тоби, – также, в докладе вами допущены предположения о намеренной фальсификации немецким командованием, фактов гибели некоторых подводных лодок. И предположения эти, – Тоби сделал многозначительную паузу, – в дальнейшем полностью подтвердились!

«Ну надо же! Кто бы мог подумать!», – язвительно подумал Стоун, но вслух сказал, – Это лишь говорит о том, что здравому смыслу иногда стоит доверять больше, чем чьему-то авторитетному мнению. Оно тоже может быть ошибочным.

– И вы, мой друг, лишний раз это доказали! – с жаром воскликнул Тоби.

– Ну хорошо, – устало согласился Стоун, – доказал и доказал. От меня-то вы чего хотите?

– Запаситесь терпением, мистер Стоун, – улыбнулся Тоби, – если вы помните, Джей…, прошу прощения – адмирал, – поспешно исправился он, – настоял, чтобы я изложил всю историю с самого начала. Так вот! – Тоби платком промокнул вспотевшую лысину, – К началу Второй Мировой войны у немцев было всего 57 подводных лодок, что является цифрой достаточно скромной и вряд ли позволило бы говорить о подводных силах Германии, хотя бы, с уважением. Тем не менее, как нам всем уже известно, это было только начало. За годы Второй Мировой войны немецкая промышленность построила и ввела в строй больше тысячи подводных лодок. Если точнее, – он заглянул в какой-то документ, лежавший на столе, – тысяча девяносто девять. Итого, – Тоби опять сверился с текстом, – немецкие подводные силы насчитывали тысячу сто пятьдесят шесть подводных лодок. А если сюда прибавить ещё и трофейные, а также построенные на иностранных верфях, то и того больше. И вот это уже позволяло рассчитывать на нечто большее, чем просто уважение. Значительно большее. Я бы назвал это, как-нибудь по-другому, – Тоби театрально закатил глаза, «подыскивая» нужное слово, – например, вполне бы подошёл УЖАС. – Докладчик остановился, обводя немногочисленных присутствующих взглядом. – Но так или иначе, с Божьей помощью или без неё, союзникам всё же удалось переломить ситуацию в свою пользу и подводный флот Германии канул в Лету. Забавный, кстати, каламбур получился! – Тоби хохотнул, но заметив на себе осуждающий взгляд адмирала, поспешил продолжить «лекцию», – Всего же, за время боевых действий, было потоплено 754 подводных лодки. Кроме того, незадолго до капитуляции Германии, в конце апреля, на флот от руководства Третьего Рейха поступает приказ об экстренном затоплении всего, что еще находилось на плаву. Во исполнение этого приказа были затоплены, в том числе, и 238 подводных лодок3. Позже, под натиском наступающих со всех сторон войск союзников, капитулировали ещё 154 лодки. – Тоби завертел головой в поисках графина с водой и, заприметив его на журнальном столике, направился туда, – Путём нехитрых математических вычислений, – он налил себе полный стакан воды, залпом осушил его и направился обратно к слушателям, – мы приходим к математическому же неравенству: по меньшей мере, с десяток боевых единиц пропали, словно их и не было! Никаких донесений, ни единого упоминания в сводках, ни-че-го! Конечно, можно было бы предположить, что они тоже где-то затонули и гибель их не зафиксирована, но как показала практика – это не так! Да и бог бы с ними, с этими лодками скажете вы – пропали и пропали! Может, на них просто сбежали те, кому есть, чего бояться, сбежали и спрятались, дрожа от страха! Кто знает? – Лицо Тоби приняло, крайне озабоченное выражение, – Но вот ведь в чем дело, мистер Стоун, одним побегом, если он и имел место быть, дело не ограничилось и тому есть яркое свидетельство.