Игорь Богатырев – Гиперборея Юры Гагарина. Поехали! (страница 33)

— Думаю, желающих немного.

— В Петрограде всё так плохо? — удивился я.

— Нет, просто в Печоре… — Паша пытался подобрать нужное слово, — приятно здесь, в общем. Тихо, спокойно, относительно безопасно…

Я раньше бывал в Петрограде, но из последних воспоминаний об этом месте были лишь бары, театры и места куда менее приличные. По сути, ехал я в абсолютно незнакомый для себя город, лишь призрачные очертания былых воспоминаний иногда проскальзывали в голову при попытке представить, куда именно я отправляюсь.

— Да… — протянул я, спустя минут пять молчания, — в Печоре неплохо.

— Кар! — подтвердил мои слова Райден, выбираясь из очередного умело свитого «пледного» гнезда.

Аппетиты у мальца увеличились, так что я, чтобы не чувствовать себя ходячей вороньей кормушкой, пересыпал вяленые мяски фамильяра в отдельную миску, которую оставил на подоконнике.

Одновременно с тем, как Райден сделал первый клевок, раздался сильный толчок — отцепили последний трос, удерживающий наш дирижабль на месте. Земля плавно начала отдаляться, внизу живота заиграло приятное чувство, как при взлёте самолёта. Ворон удивлённо посмотрел в окно, потом на меня и снова в окно. Удивление его закончилось довольно быстро, примерно в тот момент, когда он вспомнил о своём чудо-корме.

В дверь негромко постучали.

— Войдите! — крикнул я.

В зал вошёл стройный усатый брюнет в сером смокинге.

— Смею информировать вас о том, что отбытие прошло успешно, в пути будем тринадцать часов, в столице будем примерно к семи. Где господа желают отужинать?

— Отужинаем в ресторане, — пожал я плечами, — кухня уже принимает заказы?

— Начнёт через двадцать минут, господин барон. — В голосе проводника не было раболепия или надменности, он в целом показался мне довольно приятным. — Могу ещё чем-то помочь?

— Паша?

— Не нужно, спасибо.

— Тогда я вас покину, — откланялся стюарт. — Ждём вас в ресторане Лемминга.

— Лемминг — это же хомяк? — спросил я Зорина, когда дверь наконец закрылась.

— Ну да, жирный такой хомяк, формой как лимон, — буднично ответил Паша. — В честь них эту модель и назвали. К слову, это Лемминг-тринадцать, не заметил надпись на борту? Вообще, их сотни две по стране летает, если не меньше.

— Всё ты знаешь и замечаешь, — усмехнулся я.

— Работа у меня такая, — пожал плечами Зорин.

За окном тянулись бескрайние таёжные просторы. Белые вершины сосен стояли недвижимо, будто природные часовые, а в низинах частенько клубился густой туман. С высоты дирижабля снег мерцал и сливался в единое белое полотно, отражающее небесную синь. Временами вдалеке мелькали искры — то ли костры охотников, то ли ещё чего поинтереснее — сложно сказать.

А вот сколько Оазисов увиделось мне с высоты птичьего полёта… я сбился со счёта. Маленькие, с десяток метров в диаметре, и большие, площадью с небольшой город, они выглядели как проплешины в лесном массиве. С высоты нескольких сотен метров они уже не манили — скорее наоборот, отторгали, ассоциируясь с гнойными опухолями на теле земли.

Чем дальше мы уходили на запад, тем заметнее менялся рельеф. Равнины сменялись холмами, покрытыми ельниками, а там, где лес расступался, появлялись широкие белые поля, по которым ветра гнали снежные вихри.

Всё это было одновременно сурово и красиво, и в какой-то момент я поймал себя на мысли, что дорога сама по себе — уже приключение.

— Хорош глазеть, давай пожрать сходим? — Зорин поднялся с дивана, поправляя на себе пиджак.

— А давай. Как у них тут кухня?

— На ресторанчик среднего звена потянет, — пожал плечами Паша, — недорого и весьма съедобно.

В небольшом ресторанном зале свет был приглушённым. Когда мы с Зориным пришли, остальные члены моей команды уже заканчивали ужин.

— Приятного аппетита, ребятки! — Я уселся за соседний столик, возле окна. — Что заказывать, что нет?

— Взаимно, Ян Борисович, — помахал мне Коля, — пюре — выше всяких похвал. Третью порцию уминаю! А вот утка дубовая прям… — Колесников недовольно скривился.

— Рёбрышки отменные, — добавила Инга, тщательно вытирая руки салфеткой, — и тарелка овощная.

Благодаря советам сопартийцев, ломать голову над блюдами не пришлось — просто заказал то, что брали они. Окна ресторана выходили на другой борт дирижабля, и я рассчитывал увидеть немного другой вид, но степи остались степями, так что чуда не произошло. Разве что пара крупных поселений медленно проплыли мимо.

Впрочем, когда нам с Пашей принесли еду, началось интересное: наше судно вошло прямиком в грозовое облако. За бортом стало темно, как ночью, и лишь редкие приглушённые вспышки молний доносились откуда-то снизу. Из вентиляции потянуло таким приятным для меня запахом озона.

Ужин прошёл без происшествий, грозу мы миновали, и уже через час я лежал в личной каюте. Вопреки своим привычкам, я лёг головой ко входу, чтобы видеть окно, а в нём — облака и тучи, проплывающие рядом с нами. Под мерный гул магических двигателей и прекрасный пейзаж за окном, я заснул сном младенца.

— Просыпайся, Ян… — рука Зорина коснулась моего плеча.

Кое-как разлепив глаза, я посмотрел сначала на Зорина, потом на настенные часы. В комнату уже пробивались лучи восходящего солнца, до прибытия оставалось около часа.

— Чего надо? — прохрипел я, щурясь от яркого света.

— Одевайся давай, — Зорин улыбался, но при этом говорил заговорчески, — пойдём покажу тебе кое-что.

Я нехотя поднялся и, натянув пиджак, вышел за ним в коридор. Мы прошли мимо ещё спящих товарищей и оказались на мостике — небольшом застеклённом выступе в передней части дирижабля.

Внизу, перед нами, раскинулся роскошный и величественный Петроград. Город, каким его рисуют в книгах и картинах, только живой. Без небоскрёбов, спутанных проводов, уродливых металлических конструкций, воткнутых не пойми как. Каменные особняки с высокими окнами, шпили соборов, широкие проспекты, уходящие к реке, и десятки мостов, перекинутых через неё. Лёд на воде отражал утреннее солнце так ярко, что казалось — город парит над собственным сиянием.

Я вдохнул полной грудью. Пахло морозом, дымом каминов и чем-то ещё… настоящим.

— Красиво, да? — тихо спросил Паша.

Отвечать не понадобилось. Я просто вцепился в перила и, как ребёнок, разглядывал любимый город, стремительно приближающийся к нам. В этом мире он был в тысячи раз прекраснее и… сказочнее? Не такой смурной, более красочный. А может, изменился не он? Я ведь тоже был смурной…

Сзади послышались шаги — на мостик подтянулись и остальные. Егор встал рядом с нами, долго молчал, потом только хмыкнул:

— Каждый раз дивлюсь. Но уже хочу обратно в Печору.

— Боишься снова заблудиться? — усмехнулась Инга. Она стояла чуть поодаль, поправляя волосы и жмурясь на рассвет. — Эх… Скучно здесь точно не будет!

— Кар! — Райден согласился с ней, увлечённо разглядывая окрестности.

Я улыбнулся. Город встречал нас тёплым солнечным светом и потрясающим архитектурным величием. В этот миг я понял — всё только начинается.

Глава 18

Город Забвения

Петроградский аэровокзал встретил нас столичной суетой, полной грохота, громких возгласов и стука механизмов, надёжно закрепляющих суда у земли. Народу здесь было полно — я поначалу удивился, почему мы приехали раньше, но потом всё встало на свои места.

Все эти полчаса мы нарезали круги возле вокзала, в компании ещё полутора десятка дирижаблей. Швартовых команд попросту не хватало, вот и занимал процесс приземления приличное количество времени.

Подняв глаза наверх, я замер, наблюдая за величественным хороводом дирижаблей, окруживших меня со всех сторон.

— Не спи, Янчик, — подтолкнул меня в спину Зорин, — на этом вокзале даже Райдену клювом не стоит щёлкать, последние перья уведут!

Ворон, мёртвой хваткой вцепившись в моё плечо, начал нервно ёрзать, крутя головой из стороны в сторону.

— Зачем Чумазого пугал? — улыбнулся я, машинально похлопав по внутреннему карману пальто. Документы и кошелёк на месте. Порядок.

Выйдя на широкий проспект, я огляделся по сторонам. Забавно — несмотря на точное географическое соответствие, улицы были другими и расположены были совсем иначе. Здания, хоть и были похожи на те, что я видел в прошлой жизни, тоже имели ряд тонких отличий. Город всем своим существом навязывал мне ощущение дежавю.

Гостиница «Орион», находившаяся в паре километров от вокзала, встретила нас радушно.

Здание было трёхэтажным, фасад строгим, с колоннами и высокими арочными окнами. Каменные стены были окрашены в светло-жёлтый тон, а на карнизах тянулись чугунные узоры. Перед входом располагался навес с фонарями, под которым торопливо прятались от снега носильщики.

Внутри оказалось тепло: за массивными дверями сразу ощущался контраст с морозным воздухом. Вестибюль встречал полированным каменным полом и высоким потолком. Стены были отделаны панелями из тёмного дуба, в углу стоял массивный глобус, рядом находился широкий кожаный диван для ожидающих. Лёгкий запах воска смешивался с ароматом свежего угля из топки.

К стойке регистрации вела ковровая дорожка с орнаментом. За стойкой блестела латунь, а в ячейках аккуратно стояли ключи. Молодой портье в тёмном сюртуке поклонился, словно давно нас ждал.

Регистрация всех шестерых заняла всего несколько минут. Портье внимательно переписал наши имена в большую книгу, подвёл черту и поставил круглую печать с гербом двуглавого орла. Ключ с тяжёлым бронзовым номерком звякнул о мрамор, когда он передал его мне, сопроводив вежливым пожеланием спокойного отдыха. Следом ключи были выданы остальным членам команды.