Игорь Бобров – Приключения Магического доллара. Книга двенадцатая. Капкан тщеславия (страница 7)

— Заяц понятно, а если волк попадется или кабан, что тогда делать?

— Молодец! — восклицает охотник. — Вот что значит высшее образование, аналитически мыслишь. Если волк или кабан, стажер, тогда крути яйца себе. Они тебе больше не понадобятся, — гогочет он вместе с остальными.

Конечно, подобные розыгрыши не очень нравились гордому Зубову, но он не подавал вида и упорно учился, выспрашивая все тонкости профессии у тех же рабочих. Он понимал, что без этих знаний ему не обойтись.

Приколы и розыгрыши в вахтах — это своеобразная проверка на сообразительность и чувство юмора. Если стажер обижался, то на оперативной работе он не приживется.

«На сердитых воду возят, а у нас насосы воду качают, значит, нам сердитые не нужны», — шутили в вахте.

Зубов на охоту и рыбалку вместе со всеми не ходил. Считал это пустым времяпровождением. Все выходные пропадал на станции. У него была большая цель. Атомная станция — это только ступенька, дальше Москва, министерство. Однако его гордая натура требовала своеобразной мести.

Через несколько месяцев вместе с напарником, тоже молодым специалистом, он разработал целый план, как насмешников разыграть. Начал он с рыбаков. Дорога из города на стацию проходила мимо озера. Озеро летом подсыхало. Возле дороги в низинах оставались огромные лужи. Лужи зарастали травой и в них весело квакали лягушки. Однажды возле одной из таких луж появились два рыбака в длинных рыбацких плащах с удочками. Рыбаки на виду у проходящих мимо автобусов из луж удочки с большими рыбинами выдергивали и около каждого по сетке с солидным уловом. Невероятное зрелище не осталось незамеченным. И часа не прошло, как из города на машинах, мотоциклах и просто пешком потянулись рыбаки, кое-кто даже с сетями и бреднями. Действительно, что в луже удочкой ловить, пропустил водичку через сеть и все дела. Странных рыбаков в плащах на берегу уже не было, а сидели они в кустах, откуда и фотографировали этот цирк профессиональным фотоаппаратом. Рыбу свою они заранее купили в магазине, в сетки разложили и на крючки повесили. Незадачливые вновь прибывшие рыбаки бороздили лужи на виду у проезжающих мимо автобусов с работниками станции, но кроме охреневших от ужаса лягушек ничего, конечно, не выловили. Фотографии потом появились на доске объявлений АЭС с надписью: «Их разыскивают за браконьерство!». Правда, долго они там не провисели, горе-рыбаки и поободрали — на память.

Историю эту со смехом в красках пересказывали во всех вахтах. Особенно ехидничали охотники. Но Зубов понимал, что рыбаки затаили на него определенную обиду, необходимо было сравнять счет.

Заячья поляна на самом деле существовала, и зайцы там водились. Именно здесь традиционно открывали сезон местные охотники. Собирались обычно накануне вечером, сидели ночью у костра, байки травили, выпивали, конечно, и ждали рассвета. На рассвете на поляну выходили зайцы на капусту. Охотники встречали их праздничным салютом. Обычно к утру охотники так «разогревались», что попасть в зайцев шансов не было никаких, но это и не важно. Праздник открытия охоты состоялся!

Вот Зубов и придумал: поймать несколько кошек, напялить на них кроличьи шкурки и надеть на шею колокольчики. Но не просто выпустить, а посадить на единственное дерево, которое росло посередине поляны. Был, конечно, риск, что охотники подстрелят бедных животин, но риск минимальный. Зайцы на дереве с колокольчиками — это высший пилотаж для будущих охотничьих рассказов.

Кроличьи шкурки купили на рынке. Целый вечер Зубов потратил на то, чтобы пришить к ним широкие резинки от старых подтяжек. Пойманные в подъезде кошки сильно кусались и царапались, не желая превращаться в зайцев, но упорство стажеров взяло вверх. Три пойманные и наряженные кошки были доставлены ночью к дереву на заячьей поляне. Из трех одна сразу спрыгнула с дерева и исчезла в кустах. Но две, спасаясь, забрались еще выше и там затаились. Чтобы кошки не сбежали раньше времени, ветки дерева обрызгали раствором с валерьянкой из детского водяного ружья, а на ствол внизу вылили пузырек нашатырного спирта.

Что произошло потом, Зубов узнал из охотничьих рассказов. Звенящие колокольчиками и весело мяукающие зайцы на деревьях произвели неизгладимое впечатление на сильно выпивших охотников. Кошек потом с дерева сняли, а новый «прикол» долго со смехом обсуждали на всей станции. Особенно зубоскалили рыбаки. Несколько дней Зубов ходил героем и принимал поздравления. Даже директор станции, как-то встретив его на территории, сказал:

— Слышал, слышал про твои приколы. Молодец, здорово придумал!

Зубов добился своей цели — отплатил обидчикам их же монетой, но главное было в другом — его приняли в вахте за равного, его заметили, о нем заговорили!

Работа в вахте на атомной станции особенная. Когда все оборудование работает нормально, то делать кроме регламентных работ персоналу особенно нечего. Оперативники повторяют инструкции, гоняют чаи и травят байки. Но внутреннее напряжение при этом очень сильное. Человек всегда готов к немедленным мгновенным действиям по устранению возможной аварии.

Как-то дежурный инженер-электрик проводил плановую проверку работы аварийного освещения и забыл предупредить операторов. На блочном щите на несколько секунд погас основной свет и сработала аварийная сигнализация. Реакция была мгновенной. Начальник смены бегом прибежал на блочный щит. Инженеры-операторы вскочили с мест, и каждый четко докладывал начальнику о работе подведомственного оборудования. Когда все выяснилось, незадачливого электрика чуть не побили и долго вспоминали ему эту ошибку. Это состояние готовности немедленно начать действовать и использовал Зубов в своем новом розыгрыше. Через три года работы на станции ему выдели однокомнатную квартиру в новом доме. Праздновать новоселье по традиции пришла почти вся вахта. Грузовую машину в таких случаях выделяла станция, а роль грузчиков выполняли сами оперативники. После переезда на новой квартире из картонных коробок организовали один длинный стол. С закуской в те времена уже стало плохо, колбаса в магазинах по талонам по килограмму на человека в месяц, но водку продавали без ограничений. Зубов не поскупился и взял по бутылке на брата. В разгар веселья, когда застолье уже перешло в стадию «Ты меня уважаешь? Не-е-е, я тобой горжусь!», Зубов включил хитроумное устройство, заранее смонтированное в туалете. Примерно через минуту после начала посещения электронное реле вырубало свет и спрятанный портативный магнитофон громовым голосом говорил: «Внимание — авария на блоке! Внимание — обесточение станции!». При этом электронным замком на несколько секунд блокировалась дверь в туалете. Эффект превзошел все ожидания. Посетители выскакивали с круглыми глазами, забыв застегнуть штаны и готовые к немедленной ликвидации аварии. В коридоре их уже встречали громовым хохотом несколько человек, посвященных в идею розыгрыша. Шутка закончилась, когда один из машинистов турбины, здоровенный увалень, одним ударом вынес дверь вместе с замком. К этому времени его, с хохотом, в коридоре встречала уже почти вся вахта. Дверь тут же установили на место, но шутку еще долго со смехом обсуждали за столом.

То, что молодой инженер-оператор устроил в своей квартире противоаварийную тренировку своей вахте, со смехом рассказывали на всей станции, и это, безусловно, стало еще одним плюсом в его трудовой биографии.

— Хорошо, что ты им еще в водку слабительного не подсыпал, чтобы почаще бегали, а то загадили бы тебе весь коридор, — смеясь, сказал ему при встрече директор, крепко пожимая руку.

Шутки шутками, но главное — заработать авторитет на работе. Обычно путь по карьерной лестнице до начальника смены станции занимает не менее двенадцати лет. Это очень серьезная и уважаемая должность, она требует знаний всех систем сложного производства. По сути, начальник смены — это ночной директор, так как именно ему приходится брать на себя ответственность и самостоятельно принимать решения при отсутствии высшего руководства АЭС. Илья прошел этот путь всего за шесть лет. Он сдал все необходимые экзамены, а их оказалось больше сотни, и стал ждать. Зубову повезло. Неожиданно освободилось место в другой вахте. Времени на подготовку «родного начальника» не было, и директор предложил эту должность Зубову. Работники вахты приняли нового, к тому же очень молодого начальника крайне настороженно. Между собой поговаривали, что молодой парень делает карьеру и обязательно будет «права качать». Зубов понимал, что без взаимопонимания и доверия работать в вахте невозможно. Необходимо было как-то заслужить авторитет и «стать своим».

В каждой вахте работают два машиниста турбины. Когда блок стабильно работает, двоим в машинном зале делать нечего, одного достаточно. Второй нужен только при пуске турбин или при аварийной ситуации. Вот в ночные смены приноровились машинисты в этой вахте спать по очереди. Нашли комнату, где днем на свои совещания собирались ремонтники, сдвинули столы, застелили их ватниками и устроили там лежбище. Один спит, другой в комнате для персонала дежурит. Если авария или начальство с обходом, то всегда партнера разбудить можно. Потом меняются. А спать и даже дремать на атомной станции категорически запрещалось. Другим членам вахты это, конечно, не нравилось, но машинисты работали на станции давно, пользовались авторитетом, и этот ночной сон вошел в традицию.