Игорь Бобров – Приключения Магического доллара. Книга двенадцатая. Капкан тщеславия (страница 3)

— Так наш же не пьет, и жены у него нет, — засмеялся его сосед.

— Так это наш, а американский? — не унимался старпом. — У него первая леди вон какая красотка. Есть у меня один знакомый адмирал, на молоденькой женился. Она быстро его до инсульта довела. Едва откачали. А ведь крепкий мужик был, флотом командовал. Нельзя одному человеку такое решение принимать. Там недоспал, тут понервничал. Президенты ведь тоже люди.

— Наша планета похожа на пороховую бочку с тысячами зажженных спичек, — сокрушенно сказал Акуленко. — Одно неловкое движение, и вся бочка взорвется. Так жить нельзя, надо что-то делать. Нам всем пока везет, но это только пока.

В это время к столику подошел экскурсовод, он сидел в ресторане с двумя немецкими туристами. Гид был знаком с Акуленко и иногда приводил богатых иностранных клиентов на ужин. Оформленный в морском стиле, с портретами российских адмиралов и фотографиями военных кораблей разных времен, ресторан очень нравился иностранцам.

— Мои туристы благодарят за подаренные книги, — сказал гид. — Я перевел им ваши слова, и они очень хотят лично познакомиться с человеком, который спас мир.

— Веди их к нам за столик, я их фирменным борщом угощу, — засмеялся Акуленко.

Гид перевел приглашение туристам и те согласно закивали головами. Официанты подвинули еще один столик, перенесли приборы, немцы пересели за стол хозяина. Им сразу налили штрафную, почти по полному фужеру водки, и принесли фирменного борща. Туристы ели борщ и весело смотрели на офицерскую компанию. Один из них — пожилой, с солидным пивным животом — немного понимал и даже пытался говорить по-русски, второй, молодой, совсем не знал языка.

— Вот вы с нами воевать хотите? — неожиданно наехал на немцев Старков.

Гид перевел.

— Найн, найн, — замотал головой пожилой немец. — Война это отчень плохо.

Он только что приехал из Петергофа, любовался великолепным парком и фонтанным комплексом и видел послевоенные фотографии — разрушенные дворцы и фонтаны, спиленные деревья. А еще ему рассказали про блокаду и сотни тысяч умерших от голода, но не сдавшихся жителей города.

— А зачем с американцами снюхались? — не унимался Старков.

— Зньюхалис. Что такое Зньюхалис? — спросил немец.

— Ну, значит, договорились, базы военные у себя разместили.

— Они нас защищают, — растерянно ответил немец.

— От кого — от нас, от русских?

— Найн, — замотал головой немец, — от Иран, Корея, от террорист.

— Так давайте мы вас будем защищать, — серьезно предложил старпом. — Вы знаете, какое у нас сейчас оружие есть? Самое лучшее в мире! А наш министр обороны — орел!

— Я-я-я, — кивал головой немец. Он не совсем понимал, что ему говорят, но в этот момент ему нравилось все: и борщ, и русская водка, и он не хотел перечить этому большому громогласному офицеру.

— У нас нефть есть и газ. А у вас оборудование. Машины. Я сам на Фольксвагене езжу. Хорошая машина. Вместе мы — сила.

— Я-я, — кивал головой немец. — Фольсваген — гут!

— Вот и я говорю, у вас гут и у нас гут, а вместе будет — вери гут.

— Я-я, — кивал турист. — Отчень-отчень гут.

— У нас императоры всегда на немках женились, — развивал свою мысль старпом. — Петр Первый взял немку в жены и был счастлив. А Екатерина Вторая вообще принцесса Цербер…, тьфу, ну эта, Цербстская. Кстати, лучшая в мировой истории императрица. Ни одна пушка в Европе не могла выстрелить без ее разрешения. Я вот что думаю. Надо нашему президенту принцессу у вас подыскать. Ему же одному тяжело. Он же президент великой державы. Представляешь, ответственность какая. А посоветоваться не с кем, и на жизнь пожаловаться некому. А что? Он у нас парень спортивный. Не пьет, не курит, и немецкий знает. Вот и породнимся, — громогласно подвел итог Старков и обнял немца за плечи.

Переводчик с хохотом перевел слова старпома.

— Я…Я…Я — кивали головами немцы, ошалевшие от такого неожиданного геополитического предложения.

— Только нам красивую надо, — продолжал Старков. — А то у нас в Эрмитаже есть портрет вашей принцессы. Какая-то Габсбургская. Носатая, тощая. Смотришь и думаешь — ну разве что обнять и плакать. Я знаю, что у вас в Германии красивые тоже есть, так вы там не жадничайте.

— Га-га-га, — захохотал пожилой, смешно тряся своим большим пивным животом.

— Обнат и плакат. Я-я. Обнат и плакат…

— Он согласен, самую красивую выберет, — махнул рукой уже подвыпивший гид.

— Вот и славно, — с улыбкой произнес старпом. — Свадьбу всем миром сыграем. На государственном уровне. А за вами и остальная Европа к нам потянется. Итальянцы, испанцы, греки всякие. Англия, конечно, против будет, они Россию не любят. Но в Лондоне уже на четверть наш народ. Бывшие олигархи давно домой просятся. Если надо, мы там быстро пятую колонну организуем. Вот и будем дружно единой Европой жить.

Он налил по полной рюмке и торжественно сказал:

— За союз между двумя великими странами, Россией и Германией. И пусть америкосы нам завидуют!

Через час под руководством усатого старпома Старкова немецкие туристы уже вместе с гидом пели «Катюшу». Пожилой немец старательно выводил каждое слово, молодой тоже открывал рот и улыбался.

— Хорошо поют, — улыбаясь, сказал командиру Акуленко. — Хорошие, видно, люди, а ведь Германия тоже член НАТО. Пора политикам как-то договариваться.

Увидев, что на них обратили внимание, туристы прекратили петь. Пивной немец достал большой толстый кошелек.

— Сколько надо денег? — спросил он на ломанном русском.

— Ничего не надо, — сказал Акуленко. — Вы гости. Рашен презент. Это вам не Америка. Это Россия!

Немец удивленно убрал кошелек.

Он встал и начал что-то быстро говорить по-немецки и вручать всем свои визитки.

— Вальтер. Вальтер Крюгер, а это мой сын — Генрих, — говорил он, походил к каждому и пожимал руку.

— В гости приглашает, говорит, что у него свой ресторан в Мюнхене, и если вы приедете, то там тоже ни за что платить не надо будет, — переводил экскурсовод.

Особенно долго немец тряс руку Акуленко. Он говорил, что он очень рад знакомству, что ему очень понравилось и угощение, и сам ресторан, и он обязательно должен приехать к нему в Мюнхен и научить его поваров готовить борщ.

— Борш, Борш — вери гуд, — повторял немец.

— Вот видите, если мы с ними по-хорошему, то и они по-хорошему. Теперь мы к ним в гости поедем. Пиво пить с сосисками.

Склянки больших напольных часов с большим золотым якорем на циферблате, стоящие в углу зала, пробили полночь. Закончился еще один день.

Уставшие официанты уже разнесли расписные чайники с чаем, пряники, вазочки с вареньем и с надеждой выглядывали из кухни в зал в ожидании окончания банкета. Немецкие туристы никак не могли расстаться с усатым старпомом и поочередно обнимались, сильно уважая друг друга.

Наконец-то все разошлись, и за столом остались трое друзей: командир, старпом и старший кок — Александр Кузнецов, Олег Старков и Василий Акуленко.

Старков вдруг достал и положил на стол толстую красную папку.

— В этой папке описание 67 чрезвычайных ситуаций с ядерным оружием, произошедших за последние годы. Несколько случаев получили широкую огласку, остальные не столь известны, хотя эта информация из открытых источников. С каждым годом таких случаев становится все больше и больше. У нас снова холодная война, а ракеты стали быстрее, террористов все больше, да и сумасшедших прибавилось.

— Мы ведь не зря книгу про Ген-Гения издали, — продолжил он. Тот случай у нас с Василием Ивановичем из головы много лет не выходит. Большое дело мы затеяли. Посоветоваться хотим. Мнение своего командира услышать.

Старков отпил чай из фарфоровой чашки и очень подробно рассказал Кузнецову о планах создать международный союз «Формула мира» и организовать сбор подписей под петициями.

— Если будет принято решение Советом Безопасности ООН, оно будет обязательно к исполнению всеми странами, — закончил Старков.

— Идея хорошая, очень хорошая, — серьезно сказал Кузнецов. — Когда-то давно я сам работал над программой раздельного хранения. Предполагалось одновременно нам и американцам снять с ракет боеголовки, сделать склады в сотне километров и установить в каждую радио датчик. Но эта программа так и осталась только на бумаге.

— Надо было тогда наши подводные монстры «Акулы» не резать, — вступил в разговор Акуленко. — Одну установить в Кремле, рядом с Царь-пушкой, а вторую — в Вашингтоне, перед Белым домом. Представляешь, штатовский президент просыпается утром, а у него перед окнами наша «Акула» высотой с девятиэтажный дом и 200 ядерных боеголовок в окно смотрят. И у нас в Кремле тоже бы задумались, глядишь, давно обо всем бы договорились!

— А на самом деле, что ты скажешь, командир? — уже серьезно спросил старпом.

Он знал, что Александр Кузнецов просто так ничего никогда говорить не будет.

— Слишком серьезное дело вы затеваете. Надо все очень хорошо обдумать. Одним нам, конечно, не справиться. Надо обратиться к серьезным политиками, а может, и дипломатам. В любом случае я с вами. Возьмете?

— Конечно, командир, — почти хором ответили друзья.

— А эту папку с 67 случаями мы пока придержим, а когда интерес появится, тогда и опубликуем, — закончил разговор Кузнецов.

Склянки больших напольных часов с золотым якорем на циферблате пробили два часа ночи.

Друзья решили немного прогуляться и вышли на Адмиралтейскую набережную. Был конец мая. Наконец-то пришли первые теплые дни, после промозглой питерской зимы природа ожила, покрылись свежей зеленью деревья, и город был особенно хорош. Белые ночи еще не наступили. Но дни стали длиннее, и в два часа ночи небо уже начинало светлеть. Красавица Нева не торопясь несла свои воды в вечность. Разведенные на ночь мосты в ярких огнях подсветки являли собой фантастическое зрелище. Десятки корабликов с туристами возвращались с ночной прогулки. Рядом с причалами группы иностранцев садились в поджидавшие их автобусы. Немцы, французы, китайцы… Сотни тысяч, миллионы туристов каждый год приезжают в Петербург со всех концов света и, восхищенные красотой этого великолепного города, увозят с собой частичку России, русского гостеприимства.