со всеми последствиями.
Они стояли без движений,
Глядели косо врозь…
А между тем в дверях
Промокший ангел вырос
У ног его кольцом свивался
Трёхцветный пёс
Тот самый Бум
Взор ангела смеялся
Под влияньем нехороших дум
Бог:
Где шляешься бездельник?
А вы – идите, идите.
А то я возьму да прямо в вас и плюну.
И будет неприятно
Неопрятно,
Некультурно…
И будет превеликий грех!
(За его спиной раздался лёгкий смех.)
Свят, свят, что это была за комната, куда они теперь попали, и находилась она не в Санкт-Петербурге, а где-то на Площадной улице в Туле с видом из окна на пустынную базарную площадь. Свят, свят и что только в этой комнате творилось, куда они теперь попали.
На низеньких палатях
На жёстких одеяльцах
В убогой атмосфере
Валялись постояльцы
Не то люди, не то звери.
Куда же встать,
Куда присесть им,
Чтоб сердца успокоить стук?
И как синички на насесте
Взобравшись на сундук
Они делили крошки из кармана,
Делили нежность рук и ног.
Пожелтевшие странички
Из далёкого романа
Напоминал их уголок…
Бедные птички!
Ещё дремота не успела
Их обступить со всех сторон
Ещё солдатка злобно пела
Изображая временами
То слабый вздох, то жалкий стон;
Ещё тянул на флейте ноту
Горбун, качая сединами
И голосил молитву кто-то
Клюкою тыча в потолок,
Когда сквозняк прохладным духом
В их нежный угол приволок
Господина с неуклюжим ухом.
Ночной миракль из Мо-хо-го
итак подвал… отнюдь не тот…
я там бывал
Зачем, зачем, – меня вы спросите
Разумный друг
безумный вдруг
с перстом разутым
и воздетым.
Тот подбрит
подмыт,
завит
Ты, только ты – убит,
гурьбой задетый.
Землёй умытый в плеснь,
золой размытый весь
разведай лень и стук
закрытый в чреве ум, 
