Игорь Атаманенко – Женщины в шпионских войнах. От Александра I до наших дней (страница 52)
Все предки по линии матери — голландские крестьяне. В жилах же отца текла еще и индонезийская кровь, что не удивительно для Голландии после трех веков колониального владычества.
От матери Маргарет не унаследовала ни грана трудолюбия. От отца — тягу к противоположному полу, игривый нрав, богатое воображение и талант рассказчика.
В 14 лет Маргарет выглядела совершеннолетней красавицей. Наделенная какой-то животной женственностью она была возмутительно аппетитна. Мужчин как магнитом притягивало к этой рослой смуглянке.
Директор гимназии, где училась Маргарет, буквально потерял от нее голову и однажды, не сумев сдержать порыв, изнасиловал ее.
Чтобы избежать позора, сексапильное создание сбежало в Амстердам, где, накупив столичных газет, без устали штудировало раздел брачных объявлений. Наконец, найдя наиболее привлекательное, в три дня окрутила и женила на себе сорокалетнего капитана голландской армии, шотландца Рудольфа МакЛеода.
…Через год совместной жизни выяснилось, что офицер-джентльмен и вульгарная недоучка абсолютно не подходят друг другу. МакЛеод, рассчитывая сделать блестящую карьеру, усердно занимался самообразованием.
Маргарет же испытывала отвращение к полезной деятельности во всех ее проявлениях. Кроме того, она из принципа никогда не говорила правды.
Вскоре МакЛеоду предложили звание майора и резервный батальон на Яве. Ни буйная природа, ни древняя культура Индонезии не заинтересовали Маргарет.
Со статусом офицерской жены ее примиряло лишь положение первой дамы в гарнизонном городке. Это положение она безжалостно эксплуатировала, услаждая свою плоть. Маргарет не усматривала ничего дурного в том, что время от времени — 3–5 раз в неделю — изменяла МакЛеоду с его молодыми сослуживцами.
Трогательная любовь к мундирам сочеталась у нее с не менее трогательной привязанностью к вознаграждениям за эту любовь в виде морского жемчуга, золотых украшений и даже в виде денежных знаков.
«Ну а что делать?! — восклицала Маргарет. — Ведь жалованье Рудольфа — это какое-то недоразумение, и я — просто нищенка!»
Навет! Ибо майор МакЛеод на свое жалованье не только содержал семью, но и построил двухэтажный дом, нанял садовника и няньку для детей. Причина была в самой Маргарет.
Она, женщина вулканического темперамента, после рождения второго ребенка и вовсе превратилась в нимфоманку — открыто флиртовала и изменяла мужу с его юными подчиненными, чем, в конце концов, довела Рудольфа до физического и нервного истощения.
В начале 1902 года супруги МакЛеод вернулись в Голландию. Рудольф был на грани срыва и потребовал развода.
Бывшей жене он установил пенсию, которой хватило бы женщине без претензий, но только не Маргарет, чей экстравагантный вкус начал поражать окружающих. Решив посвятить себя театру, она отбыла в Париж, но обнаружила, что у нее нет ни специальных навыков, ни связей в столице.
Тогда Маргарет стала натурщицей, позируя обнаженной для театральных афиш. Но и это амплуа не принесло ей успеха. Она вышла на панель, как вдруг ее ангажировал хозяин великосветского дома свиданий. Там-то ей и удалось постигнуть искусство, благодаря которому она стала самой известной и дорогой куртизанкой Старого Света.
…Еще на Яве Маргарет была очарована танцами местных красавиц. Их чувственные движения пробуждали в ней темперамент и страсть. И вот теперь в Париже, втайне от подруг-проституток она воскрешает в памяти особенно пикантные па, откровенно сексуальные позы и провокационные изгибы тела.
В поисках «своего лица» Маргарет разрабатывает собственную модель псевдоиндийских религиозно-эротических танцев. Под руководством личного импресарио выступает в салонах высшего света и разъезжает по частным вечеринкам, где танцует обнаженной на столах, яростно-страстными па доводя зрителей до сексуального бешенства. А чтобы привлечь к себе максимум внимания, отныне она именуется «Леди МакЛеод».
Репортеры светской хроники писали: «…
В марте 1903 года избранному кругу меценатов парижского Музея Востока было обещано нечто до той поры невиданное и весьма экстравагантное.
Пока импресарио «Леди МакЛеод» объяснял собравшейся элите религиозную символику шоу, по залу разливался дурманящий аромат восточных благовоний. В такт загадочной музыке, словно льющейся из дудочки заклинателя змей, медленно поднялся шелковый занавес.
Наконец из мерцающих золотых и серебряных бликов бесшумно возникла сказочная грация и начала танцевать. Один за другим она сорвала с себя куски воздушной ткани, пока на ее смуглом теле не остались лишь сверкающие золотом цепи и ожерелья из мерцающих камней.
Искушенные парижские снобы были очарованы пряной диковинкой. Увиденное ими было чем-то на грани греха и искусства. В ту ночь разгорелась слава Маргарет. Она нашла «свое лицо» и тут же поведала публике заранее заготовленную автобиографию:
«Родилась я в Южной Индии, в браминской секте, где мой отец был святым, а четырнадцатилетняя мать — танцовщицей храма, которая, едва родив меня, тут же отошла в мир иной. Я воспитывалась браминскими священниками, от них и получила имя Мата Хари, что означает “Глаз Утренней Зари”.
Я много лет обучалась тому же искусству, которым в совершенстве владела моя мать, — искусству религиозного эротического танца. В 13 лет я, готовясь расстаться с невинностью, была посвящена в тайны Веры и Любви. В ночь прихода Весны я впервые танцевала нагой на гранитном алтаре Великого храма Канда-Свану.
Однажды меня увидел молодой офицер. Он был поражен красотой моего тела и печалью, источаемой моими глазами. В гневе от мысли, что я стану рабой храмовых жрецов-распутников, он похитил меня.
В знак благодарности я родила ему сына. Но сына отравил слуга-брамин, а я, обезумев от горя, задушила его собственными руками. Но беда преследовала меня: мой муж умер от лихорадки. Я не могла вернуться к алтарю и уехала в Европу, чтобы раскрыть всем великие тайны мистической эротики Востока…»
…Эта трогательная и вместе с тем от начала до конца лживая история довела парижскую богему до экстаза, и Маргарет стала сенсацией.
«Леди МакЛеод» исчезла. Родилась Мата Хари — священная танцовщица храма.
Выступления Маты Хари в течение нескольких сезонов оставались самым модным явлением парижской жизни. Она без стеснения требовала завышенные гонорары, и ей никогда не отказывали.
Пара тысяч золотых франков за танец представлялась высшему свету умеренной ценой (в те годы средний заработок во Франции составлял пять франков в день). Кроме того, каждый танец приносил ей улов в виде двух-трех поклонников.
То были отпрыски европейских монархических династий, совершавших кинжальные набеги в Париж; то были члены французского правительства; то были юные офицеры и убеленные сединами генералы из многих стран.
Без преувеличения, Мата Хари пользовалась таким всеобъемлющим и громким успехом у великосветских волочил, что иногда… не успевала им пользоваться. Была она ну прямо-таки нарасхват!
Откровенным эротизмом выступлений она потрясла всю континентальную Европу. Ее даже приняли в балет Монте-Карло. Лишь Сергей Дягилев, в то время гастролировавший в столицах Старого Света, не пожелал взять ее на роль прима-балерины в свою труппу.
Впрочем, его отказ нисколько не нарушил привычного хода событий. К ее восторгу словосочетание «таинственная Мата Хари» неизменно оказывало на мужчин наркотическое действие. Но к 1907 году Париж начал уставать от нее.
…Молодость осталась позади, и Мата Хари, прячась от кредиторов, пытается найти контракты в Лондоне. Однако англичане быстро поняли, что на самом деле она — вульгарная танцовщица парижского светского дна.
Лондон отверг ее, но Берлин, всегда отличавшийся своей тягой к грубой эротике, принял тридцатилетнюю танцовщицу-стриптизершу еще более шумно, чем Париж.
Теперь уже в Берлине она развернула бурную деятельность — «дипломатию подушек» — в постелях самых известных сынов Фатерлянда: кронпринца Вильгельма и его зятя, герцога Брауншвейгского.
13 февраля 1917 года Мату Хари арестовали. Предварительное следствие вел опытный следователь французского военного министерства Луи Бушардон, принимавший участие в ряде политических процессов того времени.
После ознакомления с материалами, якобы изобличавшими Мату Хари как немецкую шпионку, он бесповоротно убедился в том, что бесчисленных, ничем не подкрепленных донесений французских секретных агентов о действиях Маты Хари гораздо больше, чем фактов, которые могли бы явиться реальными уликами ее шпионской деятельности.
Однако на суде Бушардон, идя в фарватере не менее «бесповоротных» установок чиновников из правительственных органов, вынужден был придерживаться обвинительного уклона.
…Невозможно перечислить все провалы Антанты, в которых обвинили Мату Хари (или которые невольно поставили ей в заслугу!) в ходе судебного процесса, состоявшегося 24 июля 1917 года.
Официальным свидетелем обвинения от Второго Бюро (французская разведка и контрразведка) был назначен капитан Жорж Ладу. Он произнес яркую изобличающую речь.