Игорь Атаманенко – Женщины в шпионских войнах. От Александра I до наших дней (страница 28)

Однако на протяжении 25 лет она будет твердить: «Я кое-что подписала в 1924 году. Меня надули и ограбили. И продолжают грабить бандиты — еврейские бандиты!»

По условиям договора львиная доля капитала — 70 % выпущенных акций — отходила клану Вертхаймеров, которые отныне управляли производством и распространением парфюма по всему миру.

Кстати, формула «№ 5» чрезвычайно сложна, в ее состав входили (да и сегодня входят) около 80 ингредиентов, которые поделены на 8 десяток между разными (их тоже 8) менеджерами. Состав каждой десятки в отдельности знал один менеджер. А вся формула «№ 5» известна только Пьеру Вертхаймеру.

Эрнест Бо стал полностью зависим от Пьера Вертхаймера, работодателя и хозяина, который узурпировал право единоличного использования всех его секретов и формул.

Князь-дароносец Романов, золотой любовник, который в течение трех лет бескорыстно продвигал на рынок «Chanel № 5», — ух, жестокое кидалово! — в договоре вообще не был упомянут.

Шанель получила пакет акций в количестве 200 штук стоимостью в 500 франков каждая и… любовь Пьера Вертхаймера.

Будучи на 11 лет старше, Коко, виртуозно играя роль сексуальной девчонки-сорванца, сумела влюбить в себя тридцатилетнего воротилу торгового бизнеса — просто так, развлечения ради и забавы для.

10 июня 1940 года Шанель, проснувшись в бархатной роскоши своего жилища — номере элитного парижского отеля «Ритц», — узнала из сообщения Би-би-си, что французская армия эвакуировалась из Дюнкерка в Англию, а танки Гитлера вот-вот ворвутся в Париж. У нее тут же возникли проблемы.

Нет-нет, она всё еще богата, — несмотря на потерю производственных мощностей по пошиву одежды и закрытие Дома моды, — деньги продолжают капать на ее счета в Швейцарии благодаря продаже «Chanel № 5» по всему миру.

Проблемы были не материального, а морального плана.

Ее любимый племянник Андре Паласс в числе 300 тысяч французских солдат после краха укреплений линии Мажино оказался в Германии, в лагере для военнопленных, где подхватил туберкулез. Вырвать его оттуда — стало для Шанель делом жизни и смерти. Она обратилась за помощью к барону Гансу Гюнтеру фон Динклаге, с которым 10 лет назад состояла в любовной связи.

В 1930‐е барон, будучи офицером Абвера, шпионил во Франции под надежным плащом дипломатического иммунитета — должностью специального атташе посольства Германии в Париже — и, несмотря на то что был женат, десять лет тайно сожительствовал с Шанель.

Благодаря авторитету Динклаге в Абвере с пониманием встретили намерение Шанель любым способом вытащить племянника из концлагеря. Одобрили ее желание отобрать у еврейского клана компанию по производству духов и косметики, которую в 1924‐м она за гроши продала братьям Вертхаймерам.

Но особо руководство Абвера оценило искреннюю веру Шанель в реальность иудеобольшевистского заговора и ее публичные обвинения евреев в том, что они, собственно, и придумали большевизм.

«Наконец-то, — обрадовались офицеры-вербовщики Абвера, — появилась реальная основа для вовлечения мадемуазель Шанель в орбиту деятельности спецслужб Третьего рейха!

Эта хитроумная женщина располагает обширными связями в политических и дипломатических кругах стран Западной Европы. А судя по прозвищу “Коко”, ей не привыкать быть содержанкой — покровители у этой перманентной любовницы не переводятся вот уже тридцать пять лет!

— Этьен Бальзан — милостивец, поднявший ее с социального дна;

— Артур Кэйпел — меценат, на деньги которого она открыла свое дело и стала всемирно известной кутюрье;

— русский великий князь Дмитрий Романов — бескорыстно вручивший ей секрет формулы “Chanel № 5”, которая сказочно обогатила ее;

— герцог Вестминстер — возмутительно богатый английский аристократ, отпрыск одной из королевских ветвей Великобритании, целое десятилетие одаривавший ее драгоценностями, коим место не в ее сейфе — в Британском музее или в Лувре;

— Пабло Пикассо — художник, оставивший ей картинную галерею своих работ.

И ведь они — всего лишь надводная часть айсберга ее ручных ротшильдов, а сколько вообще у нее было безымянных благодетелей-кредиторов? Похоже, они не поддаются учету! Что ж, теперь наш черед взять эту ненасытную особу на содержание. А работать мы будем по принципу пилы: “ты — нам, мы — тебе”!»

Решено — сделано.

Весной 1941 года Шанель, предварительно оговорив условия вербовки с Динклаге, влилась в тайный Орден осведомителей Третьего рейха с постановкой на учет в берлинском регистре в качестве агента F-7124 с псевдонимом «Вестминстер». Им она должна была подписывать донесения.

Узнав о псевдониме, Шанель была обескуражена, но затем поняла, что таким манером «кукловоды» из Абвера намекают, что им известно о ее романе с герцогом Хью Ричардом Артуром Гросвенором Вестминстером, по прозвищу Бендор.

В итоге Шанель отреагировала на псевдоним в свойственной ей манере: «Замуж Бендор меня не взял, — хоть так-то буду носить его фамилию!»

…Абвер выполнил обещание, и осенью 1941года Андре Паласс доставлен из Германии во Францию — живым, но тяжелобольным. Теперь Шанель могла полностью сосредоточиться на парфюмерном бизнесе и, используя полученный от Абвера статус «арийской француженки», вернуть себе то, что было, по ее убеждению, «украдено» Вертхаймерами.

В течение 1942 года с помощью руководства Абвера Шанель несколько раз встречалась с высокопоставленными нацистскими чинами, которые следили за исполнением Закона об «ариизации» собственности евреев в Европе, чтобы ускорить возвращение отошедшего к клану Вертхаймеров предприятия по производству «Chanel № 5».

Во время оккупации Франции нацисты запрещали населению слушать Би-би-си, но потайные радиоприемники по всей стране были настроены на вечерние позывные «Говорит Лондон».

В одной передаче французская актриса и певица Арлетти заклеймила Шанель, назвав ее «горизонтальной коллаборационисткой» — женщиной, делящей постель с ненавистными бошами — немецкими оккупантами.

Увы, Арлетти не знала, что Коко не только спит с оккупантом Динклаге, но и глаза в глаза общается с бригадефюрером СС Вальтером Шелленбергом, шефом политической разведки Главного управления Имперской безопасности Третьего рейха!

…Первая встреча Коко и Динклаге с Шелленбергом прошла в Берлине в его рабочем кабинете VI управления РСХА на углу Беркаерштрассе и Зульцаерштрассе в декабре 1943 года. Обсуждалась возможность передачи письма, адресованного премьер-министру Великобритании Уинстону Черчиллю.

Дело в том, что еще весной 1943‐го Шелленберг с молчаливого согласия своего шефа рейхсфюрера СС Генриха Гиммлера, который был уверен, что Германия под водительством Гитлера не сможет выиграть войну, начал тайный зондаж мнения членов властных верхушек Швейцарии и Швеции на предмет возможности их посредничества в переговорах с Великобританией.

К слову, Гиммлер был не единственным высокопоставленным нацистом, пытавшимся обеспечить себе пути отхода. Министр иностранных дел Германии Риббентроп и его команда тоже «держали нос по ветру, пытаясь ухватиться за любую связь с западными союзниками» — искали способ вступить в переговоры с Британией.

Одновременно в Турции непосредственный начальник Динклаге адмирал Вильгельм Канарис и посол Германии Франц фон Папен с замиранием сердца внимали поступавшим от Аллена Даллеса (будущего шефа ЦРУ) и его коллег из британских спецслужб намекам на мирные переговоры в 1943 году с «надежными партнерами» из Германии.

…Шанель изложила Шелленбергу свой план действий: она встретится со старым другом — британским послом в Мадриде сэром Сэмюэлем Хором. С его помощью она выйдет на герцога Вестминстера, известного прогерманскими взглядами. Через него можно передать письмо Черчиллю и устно сообщить, что некоторые высокопоставленные германские чиновники хотят отстранить Гитлера от власти и положить конец войне с Британией.

Шанель заверила Шелленберга, что Черчилль способен понять, что если Германия попадет в руки Советов, то случится катастрофа.

Отвечая на вопрос Шелленберга о шансах на успех, Шанель заявила, что делает ставку на свою, проверенную временем и обстоятельствами, дружбу с Черчиллем, а также на поддержку герцога Вестминстера.

Операцию в Мадриде Шелленберг закодировал как «Модная шляпка», Динклаге взял на себя оформление заграничного паспорта Шанель, и в первых числах января 1944‐го они по железной дороге выехали из Парижа к испанской границе в Андае.

Но всё было впустую — миссию провалила британская разведслужба MI-6, внедрив своего агента-провокатора, выступившего в роли посредника.

В Испании Шанель и Динклаге едва избежали ареста. Из Парижа ей вновь пришлось ехать в Берлин, чтобы объяснить Шелленбергу, почему всё пошло наперекосяк.

Ранним утром 6 июня 1944 года Би-би-си сообщила о высадке англо-американских войск в Нормандии, объявив, что вскоре союзники освободят Париж.

Это могло стать трагическим событием для Шанель, ведь она в числе сотен и сотен француженок числилась в черном списке движения Сопротивления как «горизонтальная коллаборационистка». А это — следствие, суд и суровое наказание со стороны тех, кто пострадал от преступлений нацистов.

В первые дни освобождения Парижа некоторых коллаборационистов озлобленные парижане попросту расстреливали при задержании. А красивых женщин — «горизонтальных коллаборационисток» — голыми вытаскивали из постели на улицу и публично обривали им головы. В те дни во французской столице были убиты свыше 2 тысяч пособников оккупантов.