Игорь Атаманенко – Женщины в шпионских войнах. От Александра I до наших дней (страница 20)
От удара японца отбросило назад, и он навзничь рухнул на стол.
«Это — мой шанс!» — мелькнула мысль у «Халефа».
В тот же миг он сгреб стонущего японца в охапку и поволок к выходу.
Визитными карточками обменялись, когда разведчик на своей машине привез Исороку Акаси к его дому.
— Звоните мне только домой! Вечером…
Через некоторое время «Халеф» понял, почему Акаси предложил этот вариант. Он, заместитель директора Национального института стратегических исследований, был секретоносителем и обязан докладывать о всех контактах с иностранцами в свою службу безопасности.
Однако, судя по всему, об избиении американцев и о «Халефе» он умолчал. Поэтому его и не устраивали звонки к нему на работу. Телефон мог прослушиваться.
…В дальнейшем от Акаси поступало много информации. Вся она — под грифом «Сов. секретно» и «Особой важности».
К примеру, в январе 1966‐го Центр получил шифртелеграмму из японской нелегальной резидентуры за подписью «Бир» о планах США создать новую военно-политическую группировку, в которую войдут Япония, Южная Корея, Южный Вьетнам, Тайвань, Таиланд, Филиппины, Малайзия, Новая Зеландия и Австралия. Это была информация, что называется, на опережение.
Действительно, 14–16 июня 1966 года в Сеуле, на Учредительной конференции министры иностранных дел перечисленных в шифровке стран приняли решение создать под эгидой США новую военно-политическую организацию — Азиатско-Тихоокеанский совет (АЗПАК).
А информацию об этом еще в январе представил Исороку Акаси, который в секретных файлах МГБ проходил под псевдонимом «Тайфун».
Всякий раз, когда «Халеф» вручал «Тайфуну» денежное вознаграждение за поставленную информацию, тот вел себя так, как если бы эта акция была ему в тягость. Но однажды конверт с деньгами он не взял.
— Деньги я больше брать не буду. Теперь они мне не нужны, — сказал Акаси, потупив взгляд. — Раньше я тратил их на лечение сына, но на прошлой недели он умер…
P.S. На счету «Бир» и Халефа» было множество успешно проведенных разведывательных акций. Достаточно сказать, что их оперативное дело состоит из двадцати двух томов общим объемом свыше семи тысяч страниц!
14 лет работы на износ в Японии сказались на здоровье разведчиков. Весной 1966 года «Бир» получила шифровку из Центра о скором возвращении на Родину. Домой супруги добирались через Европу.
Полковник Хамзин еще 13 лет выезжал за границу, выполняя специальные задания Центра. В 1980‐м он вышел в отставку. Скончался в 1991 году.
Майор Алимова вышла в отставку в 1967 году, но до конца ХХ века не прекращала активной общественной работы.
За успешное выполнение специальных заданий разведчики-нелегалы награждены многими орденами и медалями.
К слову, брачный союз «Халефа» и «Бир», по воле Центра ставших мужем и женой, оказался не только дееспособным за кордоном, но и счастливым на Родине — семейная жизнь Ирины и Шамиля продолжалась и после их выхода в отставку.
Глава девятая
Муза апостола нелегальной разведки
В начале нулевых, вслед за появлением в прессе очерка о разведчиках-нелегалах супругах Вартанян, я загорелся желанием найти их через свои чекистские связи.
Искру гасила беспощадная Текучка, но добрый господин Случай свел меня с разведчиками в конференц-зале «Российской газеты». Немедля ни секунды, я схватил Фортуну за подол — представился и произнес кодовую фразу, понятную только профессионалам.
Геворк Андреевич лукаво подмигнул мне и, наклонившись к жене, сказал:
— Этот парень не напоминает тебе Фрунзика Мкртчяна? Похож, да?
— Да, похож… И на Луиса Корвалана тоже! — кивнула Гоар Левоновна.
Ее ответ прозвучал стартовым выстрелом, и я получил то, на что не мог надеяться даже в самых смелых мечтах: номер ЕГО мобильника и согласие на встречу.
Кто бы мог подумать, что столь законспирированная пара предоставит режим наибольшего благоприятствования человеку, которого видит впервые. Неужели только из-за внешнего сходства с известным актером и чилийским политиком? Нет, конечно!
Позже, общаясь с супругами-разведчиками глаза в глаза, я понял, что помогло им раздвинуть границы своей доступности. Всё дело в их богатейшем опыте вербовочной работы, знании психологии и физиогномики и, конечно же, в безошибочной интуиции супругов.
Через неделю экипированный букетом роз, армянским коньяком «Ани» и диктофоном я стоял у дома в Астраханском переулке, где проживали супруги Вартанян.
Вдруг в памяти всплыл казус с разведчиком-нелегалом Кононом Молодым, о котором поведал Л. Колосов в книге «Мертвый сезон»:
«…Сразу после возвращения на Родину, по решению высокого начальства с Лубянки, семье Конона улучшили жилищные условия. Дали аж трехкомнатную квартиру на 3‐й Фрунзенской, 4. Спустя полгода, его жена уволилась с работы, чтобы посвятить себя семье. Затеяла “евроремонт”, наняла шабашников.
День спустя к ней обратился бригадир:
Жена сразу позвонила Конону — он в тот день был на работе в “лесу” — в штаб-квартире внешней разведки, — и с дрожью в голосе поведала о “находке”. Ему ничего не оставалось, как приехать, осмотреть провода, поцокать языком и позвонить начальству.
Примчалась целая бригада. Сначала они убедились, что всё в целости и сохранности, затем их “старшой” сказал, что эта квартира была “кукушкой” и ее “начинка” предназначалась для других целей. Разумеется, Конон не поверил, а “старшой” сделал вид, что этого не заметил. Потом они всё демонтировали и увезли с собой. На том и расстались».
…Себя я успокоил тем, что со мной, вернее, с Вартанянами, всё обстоит по-иному — ведь они
Да и выпытывать у супругов их секреты я не собирался, по собственному опыту зная, что дело это безнадежное. Впрочем, какие-то крупицы из их конспиративного заграничного бытия для моей книги выловить я надеялся.
Церемониальная часть встречи проходила на кухне за чаем с коньяком. Я, чтобы быстрее превратить мой визит в общение единомышленников, похвалил русскую, без армянского акцента, речь хозяина. Оказалось, я попал в «десятку».
Вартанян рассмеялся, в знак особого расположения похлопал меня по плечу и пояснил, что говорит по-русски чисто, так как впитал его с молоком матери. Через год после переезда в Иран он овладел фарси и лишь потом начал учить армянский язык.
Воспользовавшись моментом, я спросил, какие языки, кроме упомянутых, он знает? Так я надеялся выяснить, где, в каких странах супругам довелось работать.
Не тут-то было — капкан Вартанян обошел играючи! Он снова похлопал меня по плечу и, улыбаясь, сказал:
— Когда известных мне шести иностранных языков не хватало, я применял «золотой ключик» — армянский язык. Не обижайся, но о точных датах, странах проведения операций и их содержании говорить еще рано. Надеюсь, ты меня услышал?
Дома я долго ломал голову над фразой «применял золотой ключик». Наконец понял: Вартанян использовал армянский язык как средство общения в странах, где сильна армянская диаспора, а ее представители — влиятельные люди, которые имеют выход на политиков и олигархов либо сами таковыми являются. Через них можно получать информацию, составляющую военную, экономическую, а то и государственную тайну.
Из политической этнографии мне известно, что к странам, где армяне имеют вес в олигархате и во властных структурах, относятся США, Франция, Англия, Иран, Ливан, Сирия, Иордания, Аргентина, Гонконг и Сингапур.
На следующей встрече я сообщил Вартанянам, как логическим путем мне удалось вычислить, в каких странах они вели вербовочную работу и добывали разведывательную информацию.
Супруги молча переглянулись. Геворк Андреевич одарил меня ставшим традиционным похлопыванием по плечу и, чтобы закрыть тему, сказал, что они работали (!) в ста странах, на трех континентах и сменили десяток кодовых имен.
…Насколько высок был авторитет Геворка Андреевича среди столпов американского истеблишмента, мне известно из рассказа Юрия Дроздова, экс-начальника Управления «С» КГБ СССР (подготовка разведчиков-нелегалов):
…На первой «явке» Геворк Андреевич, продемонстрировав глубокое знание темы и широту политического кругозора, просветил меня в отношении оперативной обстановки на советской южной границе в первые месяцы ВОВ.