Игорь Атаманенко – Ищите шпиона! Cherchez la spia! (страница 2)
Произошло это после ареста чекистами начальника валютного отдела МУР полковника Воронцова, у которого на личной связи в качестве секретного осведомителя и состоял Ян Рокотов по кличке «Косой».
Учитывая масштабность противоправных деяний, совершенных Рокотовым, а также тот факт, что он являлся связью иностранного банкира, подозреваемого в принадлежности к спецслужбам ФРГ, он стал объектом оперативной разработки Комитета государственной безопасности.
«Косой», задержанный на Ленинградском вокзале в тот момент, когда он в очередной раз изымал из камеры хранения чемодан с неприкосновенным золотым запасом, прозванным им «мой персональный Алмазный фонд», был доставлен в Лефортовскую тюрьму, где стал «косить» под сумасшедшего.
Однако ни предъявленные справки о приступообразно-прогредиентной шизофрении, ни десяток известных адвокатов, защищавших его в ходе следствия и судебного разбирательства, «Косому» не помогли.
Мы располагаем результатами исследования этого валютного гения, которое было проведено комиссией психологов и психиатров Института судебной медицины им. В.П. Сербского.
Текст приведём полностью, ибо того стоит личность нашего героя:
«Экстравертированная личность сангвинического темперамента. Обладает незаурядными умственными способностями с развитым логическим мышлением.
Быстро схватывает и понимает новое. Эрудированный, начитанный. Проявляет упорство в достижении цели. Эмоционально чувствителен, обладает богатым воображением и эстетическим вкусом.
Исключительно доминантный и властный человек с ярко выраженными лидерскими наклонностями. Веселый, жизнерадостный. Самоуверенный и самонадеянный.
Легко нарушает правила общественной морали и бравирует этим. Свое поведение контролирует полностью, легко переключается на новые занятия. Стиль действий характеризуется быстротой и энергичностью.
В поведении присутствует безусловная ориентация на успех, в выборе средств его достижения неразборчив и вероломен.
В момент совершения Рокотовым противоправных деяний находился в состоянии ремиссии (если, конечно, допустить, что он действительно страдал приступообразно-прогредиентной шизофренией), был вполне вменяем и рационален в выборе объектов своих посягательств, отдавая себе отчет в совершении незаконных операций».
Глава шестая
Информационная травля
Судебный процесс над шайкой валютчиков еще не начался, а атмосфера в столице накалилась до предела. Причиной тому явились заказные статьи подрядных щелкопёров, бежавших впереди паровоза, то есть предвосхищавших принятие решений Партией и Правительством.
Инфокампанией руководил Алексей Аджубей, зять Первого секретаря ЦК КПСС Никиты Сергеевича Хрущёва и по совместительству главный редактор «Известий».
Так, «Комсомолка» и «Известия», соревнуясь в подборе ярлыков для арестованных, клеймили их последними словами, среди которых «слизняки», «мерзкие подонки», «гнилая отрыжка капитализма» были, пожалуй, самыми пристойными.
Вся пишущая братия была едина во мнении, что всё арестованное «обезьянье стадо валютчиков жалеет лишь об одном – в нашей честной Москве нельзя так, как в Лондоне, Париже или Нью-Йорке, открыто потрясать своими барышами и мчаться по столичным улицам, скупая всё и вся на своем пути…».
Однако, как бы ни накалялись страсти, заключенные были вправе ожидать приговора по закону, действовавшему в период совершения ими преступлений и предусматривавшему наказание за валютные операции в виде
Однако к началу следствия в СССР были приняты Основы нового Уголовного законодательства, а согласно ему, валютчики могли быть наказаны уже
В деле Рокотова и Ко суд решил руководствоваться новым положением.
Впрочем, буквально за две недели до начала беспрецедентного процесса Президиум Верховного Совета СССР по настоянию Леонида Брежнева, бывшего в то время его главой, принял новый Указ, согласно которому нарушители валютных операций должны быть приговорены уже
Казалось бы, к делу Рокотова и сотоварищи Указ этот относиться никак не мог, ведь закон, согласно мировой практике – и всем это известно – обратной силы не имеет!
Глава седьмая
Лицемерие наивысшего уровня
Во времена хрущёвской оттепели служители советской юриспруденции пытались создать ей имидж гуманности. Так, в 1959 году с трибуны Генеральной Ассамблеи ООН Никита Сергеевич клеймил вынесение расстрельных приговоров и требовал отмены смертной казни на всей планете.
Притом всем было ясно, что судебный процесс над валютчиками ни в какие рамки гуманности не укладывается, так как судьи, руководствуясь абсолютно противозаконным Указом Брежнева, приговорили Рокотова, Файбышенко и Эдлис к
16 июня 1961 года «Правда» поместила официальное сообщение об итогах процесса. Но, как оказалось, точку в деле Рокотова и его команды ставить было еще рано.
А случилось вот что.
К моменту вынесения приговора в Московском городском суде из очередного вояжа по западноевропейским столицам вернулся неугомонный Никита Сергеевич.
В кулуарных беседах западные государственные деятели и бизнесмены просветили его, рассказав о процветающем в Москве подпольном валютном рынке.
Недоумение Хрущёва сменилось яростью, и он, едва спустившись с трапа самолета, тут же из Внуково-2 по радиотелефону вызвал на связь Генерального прокурора Руденко и, обвинив его в мягкости вынесенного приговора, потребовал для подсудимых смертной казни.
Руденко возразил:
«Живем мы, Никита Сергеевич, в исторический момент перерастания социалистической государственности в коммунистическое общественное самоуправление, а значит, главным методом в борьбе с преступностью должно стать убеждение».
Более того, Генеральный прокурор напомнил Первому секретарю ЦК КПСС, «что обратной силы закон не имеет».
Хрущёв просветил заблуждающегося правоведа:
«Закон делают люди. Мы делаем!»
17 июля 1961 года в «Правде» появилась еще одна сигнальная публикация: «Из Верховного Суда СССР»:
«Генеральным прокурором СССР был внесен в Верховный Суд РСФСР кассационный протест на жесткость приговора Московского городского суда по делу Рокотова и Ко.
Однако, учитывая, что Рокотов и Файбышенко совершили тяжкое уголовное преступление, Верховный Суд РСФСР на основании части второй статьи 15 Закона о государственных преступлениях, приговорил Рокотова и Файбышенко к смертной казни – расстрелу с конфискацией в доход государства всех изъятых ценностей и имущества».
Все, и не только юристы, понимали, что творится вопиющее беззаконие: смертную казнь ввели уже после вынесения приговора: обратная сила закона применялась уже
Через неделю после заседания Верховного суда РСФСР газета «Гудок» опубликовала заметку «Валютчики расстреляны – зло неубиенно».
«Судебные процессы над Рокотовым и его командой, применение Обратной Силы Закона показали всему миру, что заряд демократии в СССР являлся ложным, а все слова Хрущёва о “возвращении к ленинским нормам жизни” – пустым звуком, рассчитанным на простофиль.
Да и может ли быть в стране с полнейшим экономическим произволом здоровая правовая система? Подобно тому, как кремлёвские номенклатурщики подчиняли и переиначивали экономические законы, они с тем же остервенением корёжили и топтали любые другие законы нашего государства…
Ну, а НКВД, который сегодня зовётся Комитетом госбезопасности, он-то где был, пока Никита Сергеевич в течение двух лет измывался над нашей Фемидой?!
Вспомните, что говорили наши предки о нём, об этом персте карающем Советской власти: “Сколько враг не плутует, а НКВД не минует!” Уж не шпионов ли в лице Хрущёва и его клики упустил КГБ?!»
Бриллианты для жены министра
О фантастической жадности генерала армии Н.А. Щёлокова в бытность его министром внутренних дел СССР ходили легенды.
Достаточно сказать, что все многочисленные подношения в виде элитных коньяков, которые вручали министру его сатрапы – руководители областных, краевых и республиканских органов внутренних дел, – никогда не появлялись на праздничном столе его дома. А всё потому, что он
Следы клинического крохоборства министра остались в протоколах допросов буфетчицы, что хранятся в архиве Генеральной прокуратуры РФ.
…Огненно-красный катафалк, под который был приспособлен автомобиль противопожарной службы УВД Краснодарского крайисполкома, вырулил на брусчатку мостовой, и две шеренги заранее остановленных трамваев по команде гаишников залились трелями – «вывоз усопшего по высшему разряду» начался.
Тотчас в квартиру покойного проникли трое молодых людей. От воров-домушников их отличала уверенная поступь и увесистые «дипломаты» в руках.
Пришельцы закрыли входную дверь на замок, сбросили отяжелевшие от пота пиджаки, распахнули «дипломаты» и, не обращая внимания на звуки похоронного марша, принялись колдовать над аппаратурой.
Старший группы включил рацию.
– «Первый», «Первый», я – «Третий». Как слышите? Приём!
– «Третий», вас слышу хорошо…
– Докладываю: вошли без помех… Как поняли? Приём!