Игорь Атаманенко – Их судьба – шпионаж (страница 2)
Успешно играя на «чужом поле», он возглавил созданную на деньги Охранки газету «Lazevue Russe» и занялся тотальной вербовкой французских журналистов из различных изданий, фактически став главой закордонной агентуры Охранного отделения. Да с таким блеском, что в личном деле агента «Сапфир» вскоре появилась запись:
«Государь Император Всемилостивейше соизволил причислить коллежского асессора Ивана Мануйлова к дворянскому сословию и пожаловать оному орден Св. Князя Владимира».
«Сапфир» был человеком вулканического темперамента, и, несмотря на то, что таинственный мир шпионажа требовал от него всецелой отдачи, он находил время и для сексуальных забав и для занятия журналистикой.
Так, много лет спустя стало известно, что Манасевич-Мануйлов выступил соавтором наделавшего много шума скандального антисемитского опуса «Протоколы сионских мудрецов»[2].
Необходимо отметить, что в использовании издания «Lazevue Russe» в качестве «крыши» — учреждения прикрытия — и в деле проведения разведкой царской России «активных мероприятий» — дезинформации — в полную силу проявились новаторские дарования «Сапфира» и его интригабельный ум. Ведь до него никто ничего подобного не пытался сделать.
Таким образом, Манасевича-Мануйлова обоснованно можно считать первооткрывателем в отдельных методах деятельности современных спецслужб.
За доказательствами далеко ходить не надо. Начиная с середины 1960‐х и КГБ, и ЦРУ умело использовали некоторые наработки Ивана Фёдоровича, как то: проталкивание в общественное сознание выгодной им информации через купленные на корню редакции зарубежных газет и журналов в целях оказания давления на правительства и деловые круги иностранных государств.
А по части создания «крыш» для своих разведчиков Комитету госбезопасности среди спецслужб планеты не было равных. К примеру, использовались такие структуры, как Советский комитет защиты мира, ТАСС, Агентство печати «Новости», «Известия».
…Прожив бурную жизнь неуемного скандалиста, удачливого шпиона и авантюриста транснационального калибра, свой земной путь Манасевич-Мануйлов закончил как заурядный контрабандист.
В 1918‐м в районе Выборга при попытке нелегально перейти границу с Финляндией, имея при себе партию золотых украшений работы Фаберже, он был застрелен российскими пограничниками.
В 1914 году Муссолини был исключен из социалистической партии, в 1919 году он основал фашистскую партию, а в 1922‐м при содействии монополий, монархии и Ватикана он захватил власть и установил в Италии фашистскую диктатуру.
25 октября1935 года, вслед за официальным оформлением агрессивного военно-политического союза фашистской Германии и Италии, так называемой «Оси Берлин — Рим», Сталину стало ясно, что эти государства стали на путь подготовки и развязывания Второй мировой войны. Поэтому он лично приказал начальнику 4‐го Управления НКВД генерал-лейтенанту Судоплатову провести активные мероприятия в отношении Муссолини, то есть запустить такую дезинформацию, которая скомпрометировала бы последнего в глазах Гитлера.
— Нет ничего проще, товарищ Сталин! — бодро ответил Судоплатов
— То есть?
— С 1902 по 1914 год наш фигурант представлял письменные донесения царской охранке. Сейчас они в архиве НКВД…
— Сделайте так, чтобы фотокопии его донесений оказались на столе Гитлера!
Как только сведения о работе Муссолини на царскую Россию были доведены до Гитлера, последнего охватила безудержная ярость.
В бешенстве он избил ногами своих любимых доберманов, разбил пару китайских ваз, наконец, брызжа пеной изо рта, приказал адъютанту немедленно доставить Муссолини в Берлин, на каком конце света тот бы ни находился.
Встреча фашистских подельников была бурной и продолжалась более двух часов.
В итоге Муссолини, чтобы загладить свою вину перед братом-душегубом, вынужденно уступил часть территорий своих колоний в Африке и гарантировал участие не менее 10 полностью укомплектованных и вооруженных итальянских дивизий в военных акциях вермахта.
Вместе с тем холодок отчуждения и недоверие к Муссолини у Гитлера притупились только с началом войны против Советского Союза.
Глава вторая
Стяжатель в роли тираноборца
Историки считают, что революционное движение в Европе конца XIX века расширило понятие шпионажа, внеся в него элементы политики. Если раньше двойные агенты, работавшие в интересах государств или властных структур, в стремлении обогатиться были аполитичны, то с начала 1900‐х они шпионили за товарищами по партии, а свою страсть к наживе маскировали политическими убеждениями, коих в действительности не имели.
Подлинным виртуозом указанного шпионского промысла являлся двойной агент-провокатор, в революционных кругах известный как «инженер Азиев», «Иван Николаевич», «Валентин Кузьмич» или «Толстый».
Мало кто знал, что под этими кличками скрывался один человек — Азеф Евно Фишелевич. Лишь единицы — его полицейский псевдоним «Раскин». Годы спустя преступный промысел оборотня станет притчей во языцех, а его имя — нарицательным.
Следуя принципу «двойной лояльности», Азеф одновременно выступал и агентом полиции, и тираноборцем, то есть, ловко балансируя между Боевой группой эсеров и стражами Охранки, продавал последним информацию и своих «коллег по борьбе».
Другими словами, реализуя свое кредо «ласковый теленок двух маток сосет», Азеф брал деньги и у Департамента полиции, и у партии социалистов-революционеров.
Через год учебы в Политехническом университете Карлсруэ студент из России Евно Азеф из-за душевных терзаний утратил ценнейший дар жизни — оптимизм.
Просыпаясь среди ночи от тревожного сердцебиения, он не мог отогнать от себя черные мысли. В бешенстве, в бессилии кусал наволочку подушки, не в силах смириться с ничтожностью места, которое уготовила ему судьба.
Иллюзорные планы по преодолению пропасти между ним, бедным евреем-простецом, и обучающимися в университете отпрысками родовитых семейств сменялись кровожадными прожектами мести студентам-соотечественникам, имевшим недоступные ему материальные блага.
Душевные муки от сознания безысходности усиливались, когда он видел свое лицо в зеркале — истый Квазимодо! Из-за отталкивающего «экстерьера» проститутки брали с него двойную плату, и каждый поход в публичный дом на неделю лишал его обеда. А поскольку до продажных ласк был он
Психологический портрет нашего героя будет неполным, если не сказать о его отвращении к общественно полезному труду в любых его проявлениях, о завышенной самооценке и непомерном тщеславии, которое подталкивало его окунуться в водоворот великих событий и пристегнуться к великим именам, а пристегнувшись, в знак мести вытереть о них ноги…
Словом, если бы родоначальник теории «комплекса неполноценности» профессор психиатрии и психологии Альфред Адлер был знаком с фобиями Азефа, он демонстрировал бы его на своих лекциях как наглядное пособие.
Осенью 1893 года Азеф, чтобы изменить ход судьбы и, наконец, выбраться из безденежья, отправил в Департамент полиции письмо, где сообщил о планах студентов-россиян совершить ряд враждебных акций против властей Империи. Послание закончил заверением в преданности Царю и Отечеству и в своем твердом желании стать платным осведомителем.
Директор Департамента полиции генерал-лейтенант Петров Н.И. рвение корреспондента оценил и, увидев в нём потенциального предателя высокого полета, приказал вызвать его в Санкт-Петербург на вербовочную беседу.
Спустя месяц Азеф целовал перстень полицейского вельможи, который на последующие три года станет его повелителем и благодетелем.
На встрече, проходившей tet-a-tet на явочной квартире для приема ценных секретных сотрудников (сексотов), генерал Петров без предисловий выложил перед Азефом бланк с машинописным текстом:
«Я, Евно Фишелевич Азеф, обещаю и клянусь перед Всемогущим Богом и Святым Его Евангелием, что все поручения и повеления, которые я получу от своего начальства, буду исполнять верно и честно по лучшему разумению моему и совести, что за всеми явными и тайными врагами государства буду тщательно наблюдать, объявлять об оных и доносить, как и где бы я ни нашёл их.
Равномерно не буду внимать внушениям личной ненависти, не буду никого обвинять или клеветать по вражде или по другому какому-либо противозаконному поводу.
Всё, что на меня возложится или что я узнаю, буду хранить в тайне и не открою ничего, уже бы это был ближайший мой родственник, благодетель или друг.
Всё сие выполнить обязуюсь и клянусь столь истинно, как желал я. Да поможет мне Господь Бог, в сей равно и в будущей моей жизни.
Если же окажусь я преступником против сей клятвы, да подвергнусь без суда и добровольно строжайшему наказанию, яко клятвопреступник.
Присвоенный мне псевдоним
Во уверение чего и подписуюсь _______ (Азеф)».
Когда Азеф заверил своим рукоприкладством подписку о сотрудничестве, Директор отработал ему первое задание: сменить политический окрас и из либерала превратиться в убежденного террориста.
— Ибо есть опасение, — пояснил он, — что уцелевшие члены разгромленной «Народной воли» могут возобновить в России террористическую деятельность. Посему вы должны стать своим среди чужих и проникнуть в их планы…