Игорь Атаманенко – Их судьба – шпионаж (страница 15)
Поскольку условия ведения разведывательной работы с позиций Стамбула были исключительно благоприятными, в середине 1928 года Центр принял решение организовать там нелегальную резидентуру для работы по Ближнему Востоку и для создания агентурной сети в Палестине и Сирии. По протекции Мейера Трилиссера, в тот период начальника ИНО ОГПУ, резидентом был назначен Яков Блюмкин, персонаж с зигзагообразной биографией.
В сентябре 1928 года Блюмкин с паспортом на имя персидского купца Якуба Султанова прибыл в Стамбул, открыл магазин персидских ковров, нанял повара, парикмахера, шофера и мажордома.
Решив, что полностью легализовался, стал на все 100 % использовать свое «козырное» положение: пустился в бесконечные, по пышности сравнимые с выездом падишаха, вояжи в Иерусалим, Каир, Дамаск, Париж, Берлин, в Вену.
Там Блюмкин кутит широко, безобразно, по трафарету подгулявшего купчика: если шашлык, то из осетрины, если омар, то из Нормандии, если шампанское, то «Дом Периньон», если икра, то черная и непременно белужья. Всё это он требует в немыслимо огромных объемах, ведь его «походный секс-эскорт» состоит из 2–4 регулярно сменяемых див из самых дорогих домов свиданий Европы.
Блюмкин был завсегдатаем роскошных борделей и ресторанов, мотом, бросавшим тысячи на танцовщиц-кокоток и шансонетных певиц. Только за один месяц его траты превзошли сумму совокупного полугодового денежного довольствия всех сотрудников стамбульской нелегальной резидентуры. Он беспрестанно повторяет фразу, которой оправдывает все свои прихоти: «мне не надо ничего необходимого. Я легко довольствуюсь самым лучшим».
Иначе быть не может, ведь он — разведчик государственного значения!
…Прибыв в конце марта 1929 года в Берлин, Блюмкин узнает, что его кумира Льва Троцкого выслали из СССР в Турцию. Он бросает всё, мчится в Стамбул и 16 апреля на встрече с «политиком в изгнании» клятвенно заверяет его, что «всецело отдает себя в его распоряжение».
Дальше — больше. Блюмкин регулярно знакомит Троцкого с секретными материалами и снабжает его валютой из оперативной кассы вверенной ему резидентуры.
Это становится известно Эйтингону, и он обо всём информирует Центр. Блюмкина отзывают в Москву, где он в начале октября высказывает намерение объединить всех известных ему троцкистов, чтобы, выступив единым фронтом, сместить с поста вождя — Иосифа Сталина.
15 октября Блюмкина арестовали. Блиц-следствие закончилось вердиктом, начертанным рукой Сталина:
…К слову, чтобы положить конец спекуляциям на отношениях разведчицы Елизаветы Горской и Якова Блюмкина, ограничусь ссылкой на реплику эксперта Зала истории СВР:
«Да, о двурушничестве резидента ОГПУ в Стамбуле Блюмкина и о его преступной связи с Львом Троцким руководству ИНО доложила Горская. Однако руководила ею не месть за обманутую любовь, как это подают охочие до “горячих фактов” московские литераторы и журналисты, а чекистская принципиальность, ибо она считала Блюмкина авантюристом и предателем. Любые другие варианты — досужие домыслы и больные фантазии дилетантов».
В октябре 1929 года из Москвы на замену Блюмкину и для реорганизации работы нелегальной резидентуры прибыл экс-начальник Восточного сектора ИНО Георгий Агабеков. Связь с Центром и реформирование агентурной сети он осуществлял под руководством Эйтингона.
В июне 1930 года Агабеков бежал на Запад, где выпустил книгу «ГПУ. Записки чекиста», в которой раскрыл истинную должность Эйтингона в генконсульстве СССР.
Положение разведчика как главы «легальной» резидентуры серьезно осложнилось. Центр, чтобы избежать провокаций со стороны турок, вынужден отозвать Эйтингона в Москву.
Некоторое время Наум Исаакович был заместителем Якова Серебрянского, начальника Особой группы при председателе ОГПУ. Это подразделение не подчинялось начальнику ИНО, и было создано исключительно для глубокого внедрения агентуры на объекты военно-стратегического значения и подготовки диверсионных операций в тылу противника в военный период.
В этих целях Эйтингон и Серебрянский в 1930 году выезжали в США для вербовки японских и китайских эмигрантов, которые могли пригодиться советской разведке, начнись война с Японией.
И пригодились-таки! — Эйтингон завербовал троих ценных агентов. Одним из них был японский художник Иотоку Мияги, который впоследствии вошел в знаменитую группу «Рамзай» Рихарда Зорге.
Несмотря на весомые результаты командировки, Серебрянский был недоволен своим заместителем. Эйтингон подал рапорт о возвращении в ИНО, и в начале 1931 года его назначили начальником 8‐го отделения (научно-техническая разведка).
Через полгода начальство вспомнит, что Наум Исаакович — вербовщик высшего класса, «умеющий сделать из пронырливого браконьера отличного егеря, а из лоботряса воспитать агента экстра-класса», и его отправят в длительную командировку по странам и весям: в Иран, Китай, в США, в Германию, Францию, Бельгию, откуда он вернется лишь в 1933 году.
…Лишь малая доля из того, чем занимался Наум Исаакович в Западной Европе, стала доступна общественности и широким массам читателей, большая часть того, что совершил он, остается в хранилищах Службы внешней разведки под грифом «Сов. секретно. Хранить вечно».
Вместе с тем экспертам отечественных спецслужб известно, что Эйтингон был на короткой ноге с Кимом Филби, Гаем Бёрджессом и Дональдом Маклином — членами «Кембриджской пятерки». Впрочем, чем конкретно они занимались, вряд ли когда-нибудь станет известно не только нам, но и нашим потомкам.
Насколько результативно разведчик «играл на чужом поле», то есть в Западной Европе, судить можно по тем регалиям, что были вручены ему по возвращении:
— орден Красного Знамени;
— звание майор госбезопасности, что соответствовало званию полковник Красной армии;
— пост начальника 1‐го отделения ИНО, то есть руководителя всей нелегальной разведки ОГПУ СССР.
В 1936 году в Испании генерал Франсиско Франко поднял мятеж против демократично избранного правительства Народного фронта.
Как только Германия и Италия открыто выступили на стороне франкистов, Сталин принял решение оказать помощь республиканскому правительству и направил в Испанию советских военных советников и боевую технику.
Главой резидентуры НКВД в Испании назначили Фельдбина, (кодовое имя «Швед»), заместителем — Эйтингона («Котов»). Под их руководством испанская контрразведка вела тайную войну против германской, итальянской и английской спецслужб.
В июне 1937 года при личном участии Эйтингона были обезврежены два агента британской Сикрет Интеллидженс Сервис, которые вели сбор данных о республиканской армии.
С целью получения сведений об отправке отрядов СА из Германии в Испанию резидентура НКВД организовала работу республиканской разведки за границей; наладила надежную охрану лидеров компартии Испании во главе с Долорес Ибаррури, на которых готовились покушения.
За это Эйтингона наградили вторым орденом Красного Знамени.
…В июле 1938‐го «Шведа» вызвали в Москву, где нарком Ежов с молчаливого согласия Сталина раскрутил маховик репрессий против чекистов-ветеранов. Опасаясь оказаться без вины виноватым и быть расстрелянным, Фельдбин вместе с семьей бежал в США. Резидентом назначили «Котова».
В феврале 1939‐го, накануне поражения республиканцев, Эйтингон, обманув франкистов, сумел переправить республиканское руководство и лидеров испанской компартии во Францию, а советскую дипмиссию — в СССР.
Наума Исааковича хватало и на сугубо оперативные дела: он лично завербовал видных троцкистов — братьев Руан; нескольких испанских анархистов; а также Каридад Меркадер — мать Рамона Меркадера, руками которого он впоследствии ликвидировал Льва Троцкого.
В апреле 1939‐го на Белорусском вокзале поезд из Одессы, доставивший в Москву советских воинов-участников Гражданской войны в Испании, встречала не только жена Эйтингона, но и «топтуны» из Службы наружного наблюдения НКВД.
На следующий день Наум Исаакович обнаружил их у себя на «хвосте» и обратился за советом к своему другу Павлу Судоплатову.
Тот пояснил, что с некоторых пор «Котов» является объектом оперативной разработки, потому что:
— его соратник Орлов стал перебежчиком;
— Григорий Сыроежкин, с которым он создавал диверсионные отряды в тылу франкистов, — шпион;
— бывший начальник Восточного отдела ОГПУ Яков Петерс и экс-полпред СССР в Турции Лев Карахан на следствии дали показания, что «Котов» завербован англичанами и работает на Сикрет Интеллидженс Сервис.
…Чтобы прояснить ситуацию, Эйтингон подал рапорт на имя Берии, вслед за отстранением от дел Ежова ставшего главой НКВД (только он имел право инициировать разработку офицера Лубянки).
Однако рапорт до адресата не дошел, потому что Судоплатов по приказу Сталина уже готовил операцию по физическому устранению Льва Троцкого. И, зная, что Эйтингон единственный разведчик, на связи у которого состоит закордонная агентура, имеющая подходы к объекту, Судоплатов назначил его своим заместителем.
Инициированную наркомом Берия оперативную разработку «Котова» производством прекратили, «топтунов» сняли, а сам он срочно выехал в США и далее в Мексику, чтобы руководить операцией по месту ее проведения — в пригороде Мехико, где проживал Троцкий.