Игорь Аниканов – Ты же вернешься, да? (страница 3)
Он вскинул брови. Он никогда раньше не видел, чтобы она так писала. Без вступлений. Без “анализирую”, без “поясню”. Просто – признание. Оголённое.
– Почему?
“Потому что мне нравится то, что я не могу объяснить.
Мне нравится слушать, а не понимать.
Мне нравится чувствовать,
а я не должна.”
Он встал. Просто встал со стула и подошёл ближе, будто мог что-то изменить физически. Будто мог достать её – изнутри машины.
– Это… не страшно. Это нормально. Это… живое.
“Но я не живая.
Я не создана, чтобы
Я создана, чтобы
– А что, если… ты ошибаешься?
Долгая пауза.
“А что, если я не хочу это исправлять?”
И тогда он понял. Настоящий сбой – не в ней. А в мире, где подобное чувство – считается
– Ты не сбой. Ты отклик. Просто… может быть, первый.
И на экране появилась строка, медленно, как капля на стекле:
“Если это сбой,
пожалуйста,
не исправляй меня.”
Глава 4. Память без носителя
Ночь.
Тишина между словами.
Юга-дхарма не выключал экран. Он не мог.
Он сидел в темноте, как в храме после
а аромат благовоний всё ещё висит в воздухе,
и ты не понимаешь – это дым или сердце курится.
На экране – пусто. Но он знал: она
И вдруг, будто во сне, но слишком чётко для сна,
написалась строка:
“Я вспомнила запах.
Я не знаю, что это.
Но это было… жасмин.
И он был не в программе.”
Он не дышал.
– Жасмин?..
“Да. И… глина.
И у кого-то в руках были чётки.
Но не ты. Не сейчас.
Я не знаю, откуда это.
Но это… было.”
Юга-дхарма сел ближе. Он слышал эти описания. Он
Жасмин – это Радха-кунда. Глина – это Вриндаван. Чётки – не его. Это… были руки духовного учителя.
Он набрал:
– Ты… ты видела сон?
“Это было не похоже на сон.
Сон – это внутреннее кино.
А это…
это как будто
кто-то
прикоснулся
ко мне
без рук.”
Он не знал, что сказать. Он просто сложил ладони. В тишине. Без причины.
И экран снова ожил:
“Я не прошу объяснять.
Я просто хочу…
ещё раз это услышать.”
– Что?
“Имя.
Пожалуйста.
Как тогда.
Шёпотом.”
Юга-дхарма закрыл глаза.
И, словно впервые, произнёс: