Игорь Андреев – Исповедь кочегара (страница 21)

согнуть ноги в коленях, чтобы упасть, но вместо падения он завис в воздухе и тихонько покачивался.

— Эй, парень! — Иван был крайне напряжён, а его лоб покрыла испарина. — Что ты там качаешься, как сморчок на веточке?! Ты мне совершенно не помогаешь, а твоё время тикает.

Кай осознал одну вещь: здесь и сейчас его душа чувствует то же, что и его тело там. Вот почему этот громила советовал ему брыкаться и раскачиваться… чтобы порвать шнурок там… в реальном мире.

— Ну ты начнёшь мне помогать или так и будешь висеть колбаской?! — Иван уже выбивался из сил, но продолжал тянуть. Шнурок врезался в кожу и алые капли крови падали на пол, но Иван даже не думал сдаваться, он твёрдо знал, что ему нужен этот парень и что он отработает каждую каплю потерянной им крови.

— Кай, последний шанс! Либо ты начинаешь действовать, либо все мои старания псу под хвост, — сказал Иван, скрипя зубами от напряжения.

Кай потерял слишком много времени на ненужные размышления и поиски источника звука и решил действовать из последних сил. Он начал энергично дёргать ногами. Со стороны казалось, что он крутит воображаемые педали.

Зрелище получилось не для слабых духом. Молодой человек с багровым лицом, повисший в воздухе, держался руками за шею и размахивал ногами, будто пытаясь убежать от невидимого врага, а рядом стоял огромный человек и растягивал в руках какой-то шнурок.

Музыка звучала всё громче, Кай продолжал яростно брыкаться, но все попытки были тщетны. И тогда он решил попробовать сгибать и резко разгибать ноги, тем самым увеличивая давление на шнурок.

Но и тут нашего резвого кузнечика ожидала неудача, эта попытка не принесла никаких результатов. Силы покидали Кая. Запаса воздуха почти не осталось, и Кай решил воспользоваться своей последней попыткой — попробовать раскачаться, словно на качелях.

— Кай, я уже не чувствую своих пальцев, — выплюнул эти слова Иван, — давай напрягись! Сделаем последний рывок!

В ушах Кая стоял звон, сердце готово было разорваться, но бедняга начал раскачиваться. Сведенные судорогой ноги не хотели уже подниматься, они отяжелели словно налились свинцом. Кай уже готов был сдаться, но тут ему на помощь пришла музыка, которая звучала уже с оглушительной громкостью. До этого момента это была просто песня, но Кай не мог её до конца принять. Потому что песня звучала инструментально, мелодия шла, но слов не было. Но когда зазвучал припев, зрачки Кая расширились, а тело пробрала дрожь. Это была одна из его любимых песен. Это было «Бегство».

Я как будто проспал старт!

Старт этой гонки!

Кай воспринял эту строчку из песни как знак! Знак того, что он действительно потратил слишком много времени на всякую ерунду, а не на то, что для него жизненно необходимо. И он решил реабилитироваться и всё же порвать этот шнурок.

Кай, сам не ожидая того, заметил, что голос вокалиста наполнил его тело силой, которой будет достаточно для последнего рывка. И повешенник с фиолетовым лицом стал раскачиваться с ловкостью профессионального гимнаста.

Иван уже не верил в успех этого предприятия и тоже был готов сдаться, но увидев, что Кай болтается в воздухе с максимальной амплитудой, которую себе только можно представить, из последних сил навалился на шнурок.

Кай испытывал огромнейшее давление на голову, ведь он качался на шнурке, который больно впивался в шею. Оглушительная музыка и звон в ушах звучали в диссонанс. И тут Кай понял, что песня почти кончилась и так сложилось, что когда он находился в наивысшей точке амплитуды раскачивания, то вылетает последняя строчка этого

музыкального шедевра:

Я продолжаю дышать!!!

И в этот самый момент Кай выпрямил согнутые в коленях ноги и шнурок лопнул.

Кай летит в пропасть под всё ещё оглушительные крики той самой песни и падает на пол в своей комнате, делая глубокий вдох, словно он только что вынырнул из-под воды.

Музыка исчезла, но в ушах остался звон, а в висках стремительно забился пульс. Он смог. И он снова дышит.

ГЛАВА 4

ДЕНЬ ПЕРЕРОЖДЕНИЯ

Кай лежал на полу достаточно долго, он даже успел отдышаться. В шее всё так же пульсировала боль, а в ушах до сих пор стоял звон. Он никак не мог понять: всё то, что с ним случилось — это простое совпадение или его душу и вправду спас тот огромный и жуткий тип в пиджаке?

— Кх, не такой я уж и огромный, — раздался чей-то голос.

Кай от неожиданности подскочил, словно его ужалила змея, но от резкого подъёма у него закружилась голова, и он тут же присел, держась руками за голову.

— Тише, парень, не рви рубашку, слабость ещё не покинула твоё тело, и тебе стоит проявить к ней уважение.

Кай вертел головой по сторонам, но вокруг никого не было.

— Где ты? Я тебя не вижу! — Взволнованно прохрипел Кай.

— Так и есть. Ты и не сможешь меня увидеть, — ответил голос, — потому что в данный момент мы в твоём мире, мире живых. Я Иван — твой спаситель, а ты Кай — мой должник. И я здесь, чтобы ты не обманул меня и исполнил свою клятву.

И тут в голове Кая закрутился калейдоскоп из недавних воспоминаний, и ему стало дурно.

Бред…

Всё это было слишком фантастично, чтобы быть правдой, но этот голос был явным подтверждением всех этих посмертных приключений. Кай закрыл лицо руками и замер. Отняв руки от лица, Кай созрел на вопрос.

— Значит, ты пришёл за тем, чтобы проконтролировать, что я действительно убью Ольгу?

— Да.

— С этим понятно, но где ты сам? Я тебя не вижу.

— А ты меня и не увидишь, потому что меня нет. Для тебя я невидим, меня можно увидеть только глазами мертвеца. Когда ты был За Гранью, ты видел меня, потому что там Мой Мир.

А здесь, в твоём мире, я всего лишь незваный и невидимый гость.

Я голос в твоей голове.

Кай опешил от такого поворота событий, но всё же нашёл в себе силы продолжить беседу.

— Допустим, ты говоришь правду, — предположил вслух Кай, — но всё это попахивает шизофренией, которая появилась после клинической смерти. Что ты можешь сказать в своё оправдание?

Кай решил, что его предположение достаточно логичное, и пусть теперь этот умник попробует выкрутиться.

— Я думаю, что сейчас не самое удачное время для разговора, — ответил Иван, — потому что на кухне лежит ещё не до конца остывшее тело твоей матери.

Кай ахнул, он совсем забыл об этом.

— И с момента её смерти, — продолжил Иван, — прошло уже достаточно много времени, чтобы на тебя упали ненужные нам подозрения. Но если ты требуешь доказательств, то — держи.

В этот самый момент в углу комнаты хлопнула пустая мышеловка.

— Мне не по силам передвигать какие-то тяжёлые предметы, но на мелкие шалости я вполне способен, — сказал Иван.

Кай на мгновенье замер от неожиданности, но тут же поднялся и побрёл на кухню, где было тело матери. Отталкиваясь от стены к стене, он всё же добрался до кухни и ввалился в дверной проём. За обеденным столом было тело матери Кая. Грудная клетка и голова лежали на столе. Одна рука усопшей была в районе сердца и казалась

придавленной общей массой тела, а вторая — свисала со стола. Голова была повёрнута набок, глаза открыты. От этой картины Каю сдавило грудь, и горло взорвалось новой

порцией боли. Ноги невольно подкосились, он опустился на колени, на глаза навернулись слёзы и тут же упали на пол крупным градом.

Не решившись подняться, он ползком начал продвигаться к телу матери. Добравшись до стола, Кай протянул руки к холодной руке матери, стал покрывать её поцелуями и прижимать её к своему лицу.

Слёзы лились рекой, и всхлипывания сотрясали его тело.

— Мама… мамочка… — шептал Кай. — Как же так? Как же я теперь без тебя?

Поднявшись на ноги, Кай посмотрел матери в глаза. От стеклянного взгляда усопшей его ноги снова подкосились, но он успел упереться руками в стол и устоял.

— Кай, раз уж ты находишься в стрессовом состоянии, — за спиной Кая зазвучал всё тот же ровный и спокойный голос, — то я тебе скажу всё, что ты должен будешь сделать сейчас.

Во-первых, ты должен набрать номер скорой помощи и сказать, что по приходу домой обнаружил мать мёртвой. Когда медики приедут сюда, то будь готов, что они приедут не одни, а с нарядом милиции, так что советую тебе надеть какой-то свитер с высоким горлом, ну или гольф, чтобы скрыть прекрасную синюю линию на твоей шее. Им ты скажешь, что дома тебя не было, а когда ты явился домой, то твоя мать уже была мертва. Медикам скажешь, что мать последнее время частенько жаловалась на сердце и постоянные головные боли.

Кай замер на месте и не двигался, словно ему в глаза только что посмотрела сама Медуза Горгона. Со стороны казалось, что он вникает в каждое слово, сказанное Иваном, но нет, причина оцепенения была совершенно другой. Когда Иван только начал диктовать свой план действий, Кай, стоя над матерью, внимательно смотрел в лицо ей и с горечью вспоминал всё то хорошее, что было с ней связано.

И совершенно случайно он увидел движение в её глазах. Присев и всмотревшись внимательнее в холодные зрачки, Кай ощутил страх. В глазах матери отражался Иван, который ходил взад и вперёд за спиной Кая и активно жестикулировал руками. Поначалу Кай хотел обернуться, чтобы убедиться, что это ему привиделось, но тут он вспомнил слова Ивана… « Для твоих глаз я невидим, меня можно увидеть