Игорь Ан – Пока длится ночь (страница 16)
— Ну а какое это имеет отношение... — начала Люба.
— Да такое! — торжествующе вскричала Соня, — такое, что вы в долгах как в шелках, а Родька с его двойной бухгалтерией Толика нае...обманул! Ты же сама и рассказывала, Любавушка, а бабло — это мотив! — едко закончила она.
Вася удивленно на неё посмотрел, плюнул, отвернулся ото всех и пошёл собирать мусор вокруг костра.
«Толик? — подумал Стас. — Толик — это вариант. И его надо хорошенько обдумать. Деньги — сильный мотив». Тут его взгляд упал на ладонь Вики под пластырем и он с тоской подумал: «Никакой ясности. Мы мечемся между подозреваемыми, но ничего доказать не можем». Его грело, что никто из друзей не думал на Вику. Но полностью исключить её из списка было бы непрофессионально. Хотя он испытал облегчение, когда появился новый подозреваемый.
По словам Любы, Толик был рядом с ней во время взрыва. Но кто сказал, что это так? Свидетельствовать против мужа она не обязана. Стасу вспомнился эмоциональный разговор между супругами в первое дежурство. Они могли сговориться? Конечно могли! Не зря Люба так реагировала на всё. Не зря она практически кричала тогда на мужа. Подозревала? Или точно знала?
Денежные вопросы... Стасу часто приходилось разбирать дела, где мотивом были деньги. Один из самых частых поводов для убийства, если уж на то пошло.
Дальше. Толик любит холодное оружие. Кукри был его. А где нож сейчас? Стас уже почти не сомневался, что это и есть орудие убийства. Найти бы его. Да только где? Раз не смог раскопать, просеивая песок вокруг бревен у костра, то шансов почти нет. Не перекапывать же весь пляж? Был бы у него десяток подручных, и был бы день... И был бы у бабушки...
Стас старался вспомнить всё, что слышал, что видел. Он даже достал блокнот и принялся перечитывать свои скудные заметки. Без схем было сложновато выстроить визуальную картинку, но ему это удалось.
По схемам получалось, что Толик находился сразу в нескольких местах. Кто-то мог и перепутать, но это было подозрительно. Против него не было железобетонных улик, как и доказательств невиновности.
«Чёрт! — ругнулся Стас — С ним, как и со всеми — лишь домыслы. Надо искать нож! Он может дать больше информации».
***
Почему люди всё время разбрасывают мусор? Что за дурацкая привычка? И так всю планету засрали. В океаны горы отходов свалили и думают, что никто не знает.
Вася прошёл вокруг костра, собирая пластиковые стаканчики, поднял бутылку из-под Дэниэлса, сложил всё в пакет.
Живот сводило от голода. Утренняя пайка мелькнула, как лист бумаги в огне — хоп! И он снова голоден. Сейчас бы парочку стейков и пивка.
Люба с Соней продолжали свару, невозможно слушать. Вася был уверен, что никто из ребят не убивал Родиона. Толик? Ну это смешно. Толик даже в лазертаге промахивается и предпочитает отсиживаться снаружи, пока вся компания самозабвенно лупит друг по другу из игрушечных стволов. Скорее уж Любка кого-то зарежет. Толика вон от вида крови мутит, какой из него убийца? Вася заметил, что в дровах опять кто-то ковырялся и разбросал их за границы поленницы. Да что ж такое! Он подобрал разбросанные ветки и стал пристраивать обратно под плёнку. Дождя пока не намечается, но кто знает? Погода вообще была странной — как будто потоки воздуха перестали двигаться в этом месте: небо затянуло темной хмарью, ветра совсем не было.
В отблесках пламени что-то блеснуло под сложенными дровами. Вася нагнулся и палкой поковырял песок. Лезвие. Он присел, отодвинул деревяшки и достал из-под поленницы узкий, измазанный засохшей кровью кукри Толика.
— Ребята, смотрите!
Все повернулись к нему, и Соня вдруг заголосила: «Вот и нож его, он и зарезал, говорю вам!»
Вася поморщился, ну что за дура, ей-богу, а Стас спокойно произнёс:
— Осторожнее, не сотри отпечатки, Василий. Дай посмотреть.
***
Вася протянул нож Стасу. Тот взял его очень аккуратно, прижав один палец к острию, а второй — к торцу рукоятки, чтобы минимально соприкасаться с поверхностью. Держать кукри таким образом было чертовски неудобно, но Стас всё же рассчитывал, что рано или поздно эта улика попадёт в руки криминалиста, нельзя было стереть отпечатки или оставить свои.
— Найдите какой-нибудь пакет! — распорядился он. Вика поднялась и принялась шарить в сумке у стола.
Люба с Соней даже ругаться перестали, подошли ближе, разглядывая нож. Вика принесла пакет из-под хлеба.
— Да, подойдет, положи тут рядом, — Стас мельком глянул на неё. Расширенные глаза Вики уставились на окровавленное лезвие.
Небольшой кукри с тёмной деревянной ручкой, каплевидным изогнутым лезвием был заточен с обеих сторон. С одной — от самой рукоятки до кончика, с другой — на треть длины от острия. Кровью была густо измазана короткая часть заточенного лезвия.
Соня прошептала:
— Это его нож. И он весь в крови!
— И что? — вскинулась Люба, — и что, что его нож? Что это доказывает? Ты думай вообще, что говоришь, Соня! — она говорила громко, но неуверенно, и смотрела по сторонам, на лезвие, на Стаса, на Вику.
Её губы дрожали, казалось, она сейчас расплачется. Стас нахмурился, поднёс лезвие ближе к огню.
За спиной раздались мягкие шаги, словно кто-то крался к костру. И одновременно с этим шелест песка заполнил сознание. Ничего не слышно, только вода и песок. Голоса ребят мгновенно отдалились и Стас не сразу понял, что тонкий свист — это визг Сони на такой высокой ноте, что перепонки вот-вот лопнут. Вика, упав на песок, отползала назад. Кристина, сжав кулаки, тоже пятилась.
Стас резко развернулся. Почувствовал, как по спине пробегают мурашки.
Прямо напротив в темноте светились две багровые точки. Невысоко, в метре над землей, словно из небытия на него смотрело животное или карлик с горящими глазами.
Глава 8
Стас, не задумываясь, перехватил нож поудобней, за рукоять, и шагнул вперед.
Секунду спустя рядом встал Вася. Стас заметил его мельком, потому что не отрываясь смотрел в темноту, на два горящих красным глаза.
Точки качнулись, словно неизвестный сделал шаг. А затем ещё один.
В этот момент раздался невнятный мат и к костру вывалился всклокоченный Толик. Глаза его блуждали, рот скалился в неуместной ухмылке, на вытянутых вниз руках он держал огромный белый череп. В глазницах черепа было намазано углём и лежали подёрнутые пеплом угольки, в них ещё блуждали оранжевые точки огня. Рога были увиты какими-то нитками и ленточками.
Соня прекратила визжать, а Люба закричала:
— Ты совсем крышей съехал?
В этот момент Вася молча шагнул вперед и с размаха ударил Толика в лицо. Тот пошатнулся, закатил глаза и осел на самом краю круга света, выронив при этом череп.
Вот тут началось.
Люба повисла на Васе, стараясь не пустить его к Толику.
Сзади на подругу налетела Соня, вцепилась в волосы, отчего Люба истошно заорала на одной ноте.
Кристина захохотала и принялась раскидывать вокруг песок, хватая его и бросая в разные стороны.
Вика сидела, зажав рот ладошкой. Стас видел, как под тонкими пальцами шевелятся губы. Она что-то говорила, но в крике Любы невозможно было ничего разобрать.
Стас с ножом в руке застыл на несколько секунд, затем крикнул:
— Всем замереть! Никому не двигаться!
Но на его крик никто не отреагировал.
Огромными, полными ужаса глазами на него смотрела Вика. Отчего Стас почувствовал холодок между лопаток. Именно это его отрезвило.
Он молниеносно завернул кукри в пакет и сунул его Вике. Та уставилась на нож, но ничего сказать не успела.
Стас схватил Соню и оттолкнул ее в сторону, она запнулась и упала на спину.
— Лежать! — гаркнул он.
Соня расширенными от злости глазами посмотрела на него, но тут же к ней подползла Вика и придержала за плечо, что-то зашептала, успокаивая.
Стас бросился к Васе, который даже не сопротивлялся. Лишь прикрывал ладонями глаза. Вся тыльная сторона его рук была в крови. Люба царапала и била его в лицо, кричала. Стас схватил её за шиворот, как котёнка, сдернул с Васи и силой усадил на песок. Прижал руками за плечи, заставил замереть.
— Вася, ты как? — спросил он.
Вася сопел, но молчал, утирая ладонью расцарапанную щеку.
— Проверь, что с Толиком! — приказал Стас.
Вася на мгновение замер, словно раздумывал подчиниться или нет, но кивнул и подошёл к лежащему без сознания другу.
— Не трогай его, урод! — взвизгнула Люба и попыталась вырваться.
Стас не позволил, удерживая с мягкой силой.
— Пожалуйста, Люба, не надо. Успокойся.