Игорь Ан – Мастер кристаллов 1 (страница 40)

— Тоже нет. В Доме Стражей сказали, её выгнали из деревни по распоряжению старосты. Но больше никто ничего не знает. Или не говорят… уроды!

Сотар помолчал.

— Барак, — сказал он тихо. — Ты понимаешь, что если они узнали…

— Знаю, — перебил Барак. — Но пока ничего не ясно.

— Это могут быть наши любимые братцы?

— Сомневаюсь, — фыркнул Барак. — Малец у меня на крючке. Попросил отсрочку семь дней. Дальше возьмусь за него плотно.

— Смотри не переусердствуй. Он нам нужен. Теперь, когда…

Ветер сменился, и я не расслышал продолжение.

Я стоял, вжавшись в стену, и чувствовал, как сердце колотится где-то в горле. О ком он говорил? О нас? Мы узнали? Но что? Грил с теми дебилами? Они? Чёрт! Ничего не ясно.

Одно было понятно: нас пока не подозревают ни в исчезновении Грила, ни в спасении Юджи. И это было отлично! А значит, я мог идти в логово к дьяволу, прикинувшись невинной овечкой.

Я с трудом заставил себя отлипнуть от стены, выдохнул, улыбнулся и как ни в чём не бывало, зашагал в направлении заведения Сотара.

Глава 19

Я сделал глубокий вдох, расправил плечи и шагнул вперёд. Сердце колотилось где-то в горле, но я заставил себя улыбнуться. Самая обычная улыбка. Ничего не случилось. Я просто иду к лекарю за реактивами.

Барак стоял у входа, набычившись, сжав кулаки так, что костяшки побелели. Его лицо пылало багровым румянцем, желваки ходили ходуном, а в глазах полыхало такое бешенство, что, казалось, ещё секунда — и он взорвётся. Ноздри раздувались, губы были плотно сжаты в тонкую бледную линию. Он напоминал разъярённого быка, который вот-вот сорвётся с привязи.

— О, какие люди! — я изобразил удивление. — Барак, Сотар. С добрым утром.

Барак дёрнулся в мою сторону, но Сотар мягко и властно положил руку ему на плечо. Длинные пальцы лекаря сжались, и Барак замер, хотя всё его тело вибрировало от едва сдерживаемой ярости.

— Ган, — голос Сотара сочился медовой сладостью. Он улыбался — широко, открыто, но улыбка не касалась глаз. Те оставались холодными, колючими, внимательными. — Какая приятная неожиданность. Слышал, что ты поправился. Теперь я готов поверить тем слухам. Ты к нам по делу или просто мимо проходил?

Вот же гнида. Слухи… рад… неожиданность… Знал он всё. Уверен, Барак доложил сразу, как только узнал сам.

Я перевёл взгляд с одного на другого. Барак смотрел на меня с такой ненавистью, что, будь взгляды материальны, я бы уже превратился в горстку пепла. Его правая рука нервно дёргалась, сжимаясь и разжимаясь, словно он с трудом удерживал себя от того, чтобы не вцепиться мне в глотку. Чего он так дёргается? Или не простил мне отсрочки в семь дней? Осознал, что проиграл ту дуэль и теперь рвёт и мечет? Возможно. Да, плевать на него сейчас. Здесь главный Сотар. С ним и стоит вести беседу.

— По делу, — ответил я как можно беззаботнее. — Если вы не заняты, конечно. Не хотел мешать.

— Ты помешал, — выплюнул Барак сквозь зубы. Голос его дрожал от сдерживаемой злости, на лбу вздулась вена.

Я и ухом не повёл.

— Барак, — осадил его Сотар. Тон оставался мягким, но в нём появились стальные нотки. — Ступай. Мы продолжим позже.

Барак открыл рот, собираясь возразить, но Сотар посмотрел на него — и этого оказалось достаточно. Барак сжал челюсти так, что скрипнули зубы, развернулся и зашагал прочь, с каждым шагом вколачивая пятки в землю, будто пытаясь продавить её до самого ядра.

Я проводил его взглядом. Спина напряжена, плечи вздёрнуты, кулаки сжаты — классическая поза человека, который на грани срыва, но вынужден подчиняться.

Внутри я ликовал. Отлично вышло, если уже на то пошло.

— Прошу, — Сотар раскинул руки в пригласительном жесте. — Не обращай внимания на Барака. Утро не задалось. Входи под навес. Чего стоять на улице?

Я шагнул на крытую террасу, где Сотар работал, и меня тут же окутал знакомый запах — кислоты, щёлочи, спирта, каких-то трав. Настоящий рай для химика. Полки ломились от склянок, пузырьков, коробочек. В углу тихо побулькивал перегонный куб.

Сотар двигался по лаборатории легко, плавно, как танцор. Его лицо сияло радушием, глаза сощурились в доброжелательной улыбке, но я видел, как они ощупывают меня, сканируют, оценивают. Он был похож на кота, который при виде мыши притворяется спящим.

— Чем могу помочь, Ган? — спросил он, вставая за прилавок. Голос мягкий, обволакивающий, интонации плавные, без острых углов.

— Мне нужно кое-что из реактивов, — сказал я. — Для опытов.

Сотар поднял бровь.

— Опытов? С каких это пор сборщик кристаллов интересуется опытами?

Я усмехнулся. Конечно, он знает. Барак доложил. Теперь нет никаких сомнений. Но мы играем в игру, где никто не называет вещи своими именами.

— С тех пор как появилось, с чем их проводить, — ответил я. — Покажешь, что у тебя есть?

— Ган, мальчик мой, — теперь голос Сотара стал совсем уж елейным. — Это может быть опасно. Ты ведь не знаешь, что творишь.

Сотар рассмеялся — открыто, звонко, но смех получился каким-то… ненастоящим. Слишком громким, слишком демонстративным. Будто он играл роль радушного хозяина для невидимых зрителей, а теперь и притворное предостережение мне сделал.

— Не собираешься ли ты от кого-то избавиться? — пошутил он подмигивая. В глазах при этом не было и тени веселья — только холодный расчёт.

— С чего ты взял? — я позволил себе улыбнуться в ответ. — Просто хочу понять, что к чему. Знание — сила, сам знаешь.

Сотар внимательно на меня посмотрел, словно решался верить мне или нет, потом кивнул и начал доставать склянки. Я смотрел, как его руки порхают над полками — уверенные, точные, без единого лишнего движения. Профессионал. Жаль, что профессионал с тёмным душком.

Он выкладывал на прилавок пузырьки один за другим, называя их местными именами, а я пытался запомнить, но получалось плохо. Слишком много названий. Был бы сейчас Ган… вот он бы легко запомнил. Этот парень помнил все имена. И сейчас его суперсила бы пригодилась. Но после того как мы убили Грила, Ган-настоящий пропал. Я больше его не чувствовал. Может быть, отсидится и выползет снова из своей внутренней берлоги? Не знаю. А сейчас… сейчас мне оставалось лишь использовать собственные знания.

Определять по виду, цвету, запаху. И это оказалось не так уж сложно. Вот это, судя по запаху, уксусная кислота. Это — нашатырь. Это — какой-то спирт. А это… я взял склянку, понюхал, и сердце радостно ёкнуло. Соляная кислота. То, что нужно.

Всё это я рассматривал и нюхал, открывая притёртые крышки, подгоняя воздух к носу взмахом ладони. Сотар смотрел на это и веселился. Но в какой-то момент взгляд его стал заинтересованным, и я понял, что слегка перегибаю палку. Пришлось намеренно немного накосячить. Послюнить палец и коснуться белого порошка, в котором я подозревал щёлочь. Скользкая, будто мыльная плёнка образовалась между пальцами, и кожу тут же обожгло. Кончики пальцев мгновенно побелели.

— Это сильная вещь, осторожней! — запоздало предупредил Сотар.

Мне даже показалось, что он специально сделал это, чтобы причинить мне боль. Да плевать. Я и так знал, что делаю. Игра в игре.

Я зашипел, потряс кистью. Конечно же, это не помогло, но я терпел. Плевать. Небольшой химический ожог — не страшно. А взял щёлочи я совсем немного. Не сдохну.

— Это, — сказал я, откладывая пузырёк. — И это. И вот эти три.

Сотар смотрел на мою добычу с любопытством.

— Интересный набор, — заметил он. — Для чего тебе?

— Хочу кое-что проверить, — туманно ответил я.

На самом деле, набор реактивов моментально заинтересовал бы любого химика-аналитика. Тут было всё, что требовалось для качественных реакций не только для определения класса вещества, но и для некоторых специфичных ионов. Я не знал, что буду искать. Так что попытался максимально расширить спектр определения с учётом ограниченных возможностей.

Сотар хмыкнул, но настаивать не стал. Вместо этого начал подсчитывать.

— Шестнадцать дзи.

Я присвистнул. Дороговато. У меня было двадцать четыре, но тратить всё не хотелось.

— А если не дзи? — спросил я, доставая из кармана свёрток с порошком. — Вот это подойдёт?

Я развернул тряпицу, и голубоватая пыль заискрилась в утреннем свете. Сотар замер. Его ноздри раздулись, втягивая запах. Глаза вспыхнули — и тут же погасли, спрятались за маской равнодушия. Но я успел заметить. Жадность. Чистая, неприкрытая жадность.

— Хм, — протянул он, беря щепотку порошка и растирая между пальцами. — Неплохо. Очень неплохо. Сколько у тебя?

— Две порции. Качество выше среднего.

— Неплохо, неплохо, — забормотал под нос Сотар. — За обе дам десять дзи.

— Четырнадцать.

Сотар удивлённо приподнял бровь.

— Двенадцать, не больше.

Я сделал вид, что раздумываю. Хотя внутри ликовал. Двенадцать дзи за то, что я сделал за час — отличная цена. Пусть и не так много с учётом стоимости самих кристаллов. Я использовал для измельчения самые маленькие кристаллы. Полагаю, что старуха-скупщица дала бы мне по три дзи за каждый. Значит, сто процентов добавленной стоимости, как результат применения навыка.

«Неплохо, неплохо», — мысленно повторил я слова Сотара.

— Идёт, — кивнул я.