Игорь Ан – Мастер кристаллов 1 (страница 25)

— Помочь? И только? Тебе не нужно от меня что-то, как Хрону?

— Хрону?

Лицо Лиму мгновенно изменилось.

— Он говорил с тобой? Что хотел?

— Чтобы я собирал кристаллы и не лез в чужие дела.

Я не видел смысла врать ей. Здесь явно творилось что-то странное, выходящее далеко за пределы моих компетенций. И я должен разобраться с этой ерундой, иначе могу оказаться заложником чужих идей. Или того хуже — пешкой, которой с лёгкостью пожертвуют, если того потребует партия.

— Не переживай. Я разберусь. Сейчас, просто доверься мне. Я просто проведу урок.

Есть ли у меня выбор? Пока все хотят от меня что-то, и никто не готов ничего объяснять или помогать. Кроме Геба. Он единственный, кто что-то сделал для меня. Правда, он думал, что действует так ради брата. Так что он, скорее всего, не в счёт.

Юджа своя, но она пока за решёткой, и её надо ещё вызволить. В общем, союзник мне нужен, но… Чёрт!

Лима мне нравилась… до того момента, как я понял — она не та, кем кажется. А на вопрос «кто она такая» отвечать отказалась. По крайней мере, ответа я не услышал. Ладно. С медитацией, как и с физической формой тоже надо разбираться. Я никогда не практиковал серьёзные духовные практики, так что сам буду в этом ковыряться до скончания веков. А тут есть предложение помочь. Я готов его принять, но буду настороже. Пока я не мог доверять никому, кроме себя.

— Идём, — согласно кивнул я и пошёл следом за Лимой.

Я едва поспевал за ней, путаясь в жёсткой траве и перепрыгивая через узловатые корни, которые, казалось, специально подставлялись мне под ноги. Мы углублялись в лес, по натоптанной тропинке, которую я каким-то образом пропустил во время сбора кристаллов. Ветви кустов хлестали по плечам, но Лима ловко уворачивалась от них, словно чувствуя каждую предстоящий удар шестым чувством.

Мы вышли на ту самую поляну. Круглую, словно вычерченную циркулем. Плоский серый камень в центре всё так же манил к себе. Солнечные лучи пробивали кроны ровными колоннами, и в них, медленно вращаясь, танцевала рада. Её здесь было заметно больше, чем в прошлый раз. Или мне только показалось?

Лима подошла к камню, провела по нему ладонью, словно здороваясь со старым другом. Затем скинула мокасины и, легко вспрыгнув на возвышение, уселась чуть с краю, скрестив ноги. Идеальная поза: спина прямая, руки расслабленно лежат на коленях, голова словно подвешена за макушку, глаза прикрыты.

— Садись, Ган, — сказала она, не открывая глаз. Голос её звучал ровно, но в нём не осталось и следа от той беззаботной девчонки, что кружилась на тропе.

Кажется, Лима перестала играть роль и стала сама собой. Что ж, я люблю прямоту и ненавижу ложь. Сейчас девушка, сидящая на камне, казалась искренней.

Я помедлил. Снял обувь, как и в прошлый раз. Камень под ногами оказался тёплым, почти горячим. Я уселся напротив Лимы, стараясь принять такую же позу, но тело слушалось плохо, колени противно хрустнули.

— Не напрягайся, — произнесла Лима. — Тело должно быть расслаблено, иначе рада не пойдёт. Ты как будто в бой собрался. Сядь удобно. Неважно как, главное — чтобы позвоночник оставался прямым.

Я поёрзал, кое-как пристроился.

— Так лучше?

— Лучше, — она чуть заметно улыбнулась. — А теперь слушай.

Странно, но глаза она так и не открыла. Как видела?

Лима немного помолчала, и голоса леса тут же заполнили пространство вокруг. Шелест листьев, далёкий птичий крик, тихое жужжание — все эти звуки, казалось, стали громче.

— Ты дышишь, Ган. Но ты не чувствуешь дыхания. Это как смотреть на реку и видеть только воду, но не замечать течения. Сделай вдох. Медленно. Почувствуй, как воздух входит в ноздри, как проходит по горлу, наполняет лёгкие. Не просто «знай» это, а именно «почувствуй».

Я послушно сделал вдох. Обычный вдох. Ничего особенного.

— А теперь представь, что твой позвоночник — это ствол дерева. Самого большого дерева в этом лесу. От самых корней — там, внизу живота, — до самой макушки. Представил?

— Угу, — выдохнул я, стараясь не спугнуть возникшее вдруг ощущение странной сосредоточенности.

— Рада — это свет. Она везде. В воздухе, в земле, в лучах солнца. Но сама по себе она мертва. Она становится живой, только когда входит в твоё тело. Твой корень. Ты — тот, кто даёт ей жизнь. А она даёт жизнь тебе. Вдохни сейчас не воздух, а свет. Втяни его вместе с дыханием в самый низ живота, в корни твоего дерева.

Я попытался. Мысленно я тянул золотистые пылинки из луча света, что падал мне на колени, втягивал их в себя. Сначала ничего не происходило. Потом я почувствовал лёгкое головокружение и знакомый привкус перца во рту.

— Не жадничай, — голос Лимы звучал откуда-то издалека, но чётко. — Тонкими нитями. Тонкими, как волос. Тянется ниточка света от каждой пылинки к твоему корню. Не хватай всё сразу. Дай телу привыкнуть.

Я выдохнул, сбрасывая напряжение, и попробовал снова. Медленно. Осторожно. Вдох. Вместе с воздухом я втянул в себя ещё одну пылинку. Она скользнула по горлу, оставляя после себя пряный, почти сладкий вкус, и стекла куда-то вниз, в самую глубину живота. Там, где Лима велела представить корни.

И вдруг я «увидел».

Перед внутренним взором вспыхнул интерфейс, но теперь он был чуть другим. Фигурка человека светилась ровным жёлтым светом. Вены пульсировали в такт моему дыханию. А внизу, там, где раньше был просто контур «мешочка» — тыква с процентом наполнения, я увидел корни. Тонкие, едва заметные золотистые нити, которые тянулись от фигурки вниз, проходили сквозь меня и впивались в землю, в камень, в самую суть этого мира. От них шла лёгкая вибрация.

И по этим нитям текла рада. Медленно, как смола по стволу сосны. Нет, как сок по капиллярам пробудившихся весной деревьев — снизу вверх. Рада поднималась из земли, входила в моё тело и растекалась по нему, заполняя каждую клетку. Не только пыль, которая падает с неба, но и связь… связь меня с миром, меня с землёй и Лесом.

Я открыл глаза от неожиданности.

— Получилось, — прошептал я.

Лима сидела напротив меня с открытыми глазами, смотрела. Её чёрные зрачки сияли в приглушённом свете, накрывшим поляну. На губах играла лёгкая, понимающая улыбка.

— Получилось, — эхом отозвалась она. — Ты быстро учишься, Ган. Удивительно быстро.

Она замолчала, и в этом молчании повис вопрос. Она ждала.

— Ты не скажешь, кто ты, — я не спрашивал, я утверждал.

— Всему своё время.

— Спасибо, — выдавил я, чувствуя себя неловко. — Зачем ты мне помогаешь?

— А зачем люди помогают друг другу? — вопросом на вопрос ответила она. — Иногда просто так. Иногда потому, что видят в другом то, чего не видят остальные.

Она наклонилась ко мне чуть ближе. Её глаза, эти бездонные чёрные омуты, казалось, затягивали меня.

— Ты не такой, как все здесь, Ган, — тихо сказала она. — Твои глаза… они смотрят на мир не так, как смотрят другие. Ты не просто видишь, ты пытаешься понять. Это редкость. В деревне, где все думают только о выживании и о том, как не стать кормом для Леса, ты ищешь ответы. Я заметила это с первой нашей встречи, — Лима помедлила, — и даже чуть раньше.

Сердце пропустило удар. Она знает. Не может не знать. Но говорит намёками, давая мне шанс либо признаться, либо продолжать игру. И моя дурацкая профдеформация — не просто видеть, а понимать. Лима заметила и это. Словно видела меня насквозь. Но, кажется, я не был готов признаться во всём. В том, кто я и откуда. Хотя часть меня считала, что Лима и так всё знает, кто-то рациональный твердил: давай поиграем.

— Я просто… я многое забыл, — пробормотал я жалкую отмазку.

Лима улыбнулась ещё шире, но в этой улыбке не было насмешки. Было что-то другое. Одобрение?

— Забыл? — переспросила она. — Может быть. А может быть, ты просто родился заново. Здесь, в этом мире, где правят круги и рада. Это неважно. Важно то, что ты хочешь идти дальше. Я вижу это. Ты хочешь не просто выжить, ты хочешь стать сильнее.

Она была права. Чёрт возьми, она была абсолютно права. Но я хотел не только стать сильнее, но ещё и разобраться во всём. И это тоже моя фишка. Как понимать, а не видеть. Если я что-то не понимаю, я буду копать, рыть носом землю, пока не увижу корень, не тот, что Система, или кто-то другой, поместила в меня, а изначальную причину. То, что стало основой, откуда всё началось.

— Хочу, — просто признался я.

— Тогда я научу тебя, — сказала Лима. — Тому, что умею сама. Тому, что поможет тебе наполнять корень быстрее. Поможет идти вперёд, а не ползти, как улитка по склону. Но запомни одно, Ган.

Она подалась вперёд, и я почувствовал тонкий запах сухих трав, исходящий от её волос.

— То, что ты здесь увидишь и чему научишься — это только твоё. Не рассказывай никому. Даже брату. Особенно брату. Люди боятся того, чего не понимают. А то, чего они боятся, они стараются уничтожить. Ты понял?

Я кивнул, не в силах вымолвить ни слова. Она только что пообещала мне раскрыть все тайны. Но зачем?

— Хорошо, — она откинулась назад и снова закрыла глаза. — Тогда продолжим.

Я потерял счёт времени.

Мы сидели на камне, и Лима снова и снова заставляла меня возвращаться в это состояние. Дышать. Видеть корни. Тянуть свет. Каждый раз у меня получалось всё лучше. Рада входила в меня не отдельными пылинками, а тонкими, почти невесомыми струйками.

Система время от времени оповещала меня о наполненности корня. Иногда что-то бубнила о прокачке навыка. Я осознавал, что всё это фиксируется, записывается и учитывается. И точно знал, что смогу позже увидеть в интерфейсе все изменения. Сейчас же, во время урока, отвлекаться я не хотел.