Игорь Алмазов – Гений Медицины. Том 4 (страница 37)

А вот это не новость, я вообще уже не припомню момента, когда она бы меня не ждала. Опасность стала моим вторым именем.

— Благодарю, — кивнул я. — Буду осторожен, как и всегда.

— Горжусь собой, — прошептал Гален. — Держи, тебе это очень нужно.

В следующее мгновение я резко раскрыл глаза и почувствовал, как на несколько уровней усилились общий магический, пульмонологический и психиатрический аспекты. Их, скорее всего, выбрали случайно.

Но как они все были кстати! Магический нужен для лечения магических заболеваний, который остальные врачи толком лечить не умеют. Пульмонологическим я помогу Чехову, с его ХОБЛ.

Ну и психиатрический — это если решу вылечить Матвея. Отношение к нему было двойственное. Однако он постарался исправиться, подробно дав мне показания о том дне перед комиссией. Думаю, он правда готов был искупить свою вину.

— Как вам встреча, Константин? — улыбнувшись, спросил проводник. — Была ли она полезной?

Значит, о перерождении проводник в курсе.

— Ещё как, — усмехнулся я. — Долго продлилась медитация?

По ощущениям примерно полчаса. Но я знал, что течение времени при медитациях в храме не совпадает с реальным.

— Тридцать секунд, — пожал плечами проводник. — Теперь вам надо домой, отдыхать.

Усталость я действительно чувствовал сильную, несмотря на то, что уровень магии после медитации почти восстановился.

— Последний вопрос. Вы узнали обо мне слишком многое. И эта информация может быть опасной, — намекнув, я поднял вопросительный взгляд на наставника.

Он улыбнулся и ответил:

— Ваши тайны хранит сам Великий Ткач, Константин. А доверяете ли вы ему? Подумайте об этом.

Хороший вопрос. Скорее — да, поскольку Великий Ткач уже не раз мне помогал. От таких сущностей не ждешь подвоха.

— Я вас понял, — поклонился я наставнику. — Спасибо за всё.

Затем я забрал Клочка, и мы отправились домой.

— Как мы собираемся помешать Кобылину тронуть отца? — поинтересовался дома крыс. — Давай его предупредим?

— В этом нет никакого смысла, — покачал я головой. — Он собирается сделать мерзкий ход, но от того, что мы скажем это отцу — никому легче не станет. Ведь отец ничего не сможет поделать.

— И что, просто ждать? — возмущённо пискнул крыс.

— Нет, просто сделаем ход первыми, — ответил я. — У нас есть признания Матвея о попытке сорвать выступления нашей клиники. Есть твой записанный разговор. Но не хватает подтверждения амбиций Кобылина.

Другими словами, доказательств, что он действительно хочет занять место главного врача. А не просто вредит клинике… потому что ему захотелось.

— И где мы их возьмём? — спросил Клочок.

— У Кати, — ответил я. — Семён Михайлович кажется со стороны глуповатым, но он довольно расчётлив. Подготовка к тому, что он станет главврачом, явно уже ведётся. И ведётся она Катей, хоть она этого и не понимает.

— Я тоже ничего не понимаю, — крыс возмущённо подёргал носом. — Какая ещё подготовка?

— Скажем так, документальная, — ответил я. — Нам просто надо, чтобы Катя отдала нам несколько очень интересных бумаг. И это станет доказательством номер три. И с ними мы уже отправимся к Зубову, а затем и к главному врачу.

— Хитро, — сверкнул глазами Клочок. — Должно получиться.

Мы ещё немного пообсуждали план, а затем отправились спать.

Утром Валера специально пришёл в клинику пораньше, чтобы вновь поговорить с Шуклиным. Тот уже пару дней удачно бегал после того происшествия с Боткиным. Но сегодня с утра не убежит, он же на дежурстве.

— Привет, Паш, — обманчиво дружелюбно поздоровался Валера. — Как дежурство прошло?

— Нормально, — недоверчиво буркнул Шуклин. — А что?

— Да я вот думаю, почему же ты никак не хочешь дежурить как полноценный терапевт? — задумчиво протянул Ковалёв. — Такой вариант был, Боткина обвинить в измене клиники, и все дела. Он бы отправился в тюрьму, я был бы доволен местью, а ты получил бы место в клинике.

Разумеется, Валера не думал, что показания Шуклина хоть что-то бы изменили в той ситуации. Боткин отлично всё продумал так, что вышел из воды сухим. От слова совсем.

Но Валеру просто драконило от мысли, что Павел в итоге не последовал их плану. Не поддержал Валеру, не поддакнул там, где это было нужно.

— Слушай, если ты про то, что я не стал врать при совете, то я и правда не слышал никаких разговоров, — заявил Шуклин. — И мои слова ни на что бы не повлияли.

— И ты вовсе не пытался предупредить Костю до всего этого? — холодно улыбнулся Ковалёв. — С чего бы это?

Шуклин был ему не особо нужен. Валера его не переносил, и считал отребьем, почти как и Боткина.

Однако он. Должен. Слушаться. Это принципиально. И на него хотелось и дальше спихивать грязную работу.

— Я просто подумал, что это уже чересчур, — признался Шуклин. — Я по-прежнему хочу занять место терапевта. Но не таким путём.

— Ты просто трус, — заявил Валера. — Боишься сделать что-то настоящее. Только разговорами и ограничиваешься.

— Я трус⁈ — подскочил Павел. — Я подделывал документы, из-за меня чуть не погибла пациентка от анафилактического шока. Я крал направления на анализы. Да чего только не делал! Ты всего и не знаешь. Так что не смей называть меня трусом!

Ух, как его прорвало. Решил выложить всю подноготную! Это он зря… Ведь Валера всё запомнит.

— А раз ты такой смелый, тогда начинай уже мне помогать, — ответил Валера. — Сейчас надо сделать так, чтобы Боткин не мешался в клинике. А значит, создадим ему проблем на стороне.

— И что от меня нужно? — буркнул Шуклин.

Отлично, он уже согласился помочь.

— В субботу днём отвлечёшь Боткина на полчаса, — ответил Валера. — Не спрашивай, зачем. Просто сделай.

Валера и сам не знал, зачем это. Кобылин ему не рассказывал никаких деталей. Но перед Павлом он наоборот, постарался выставить себя крутым.

— Сделаю, — тяжело вздохнул Шуклин.

Ещё как сделает. Куда ему деваться?

Рабочее утро после планёрки началось с посещения Кантемирова. Возле палаты которого я встретил Николая.

— Константин! — радостно воскликнул он. — Очень рад тебя видеть!

— Взаимно, — улыбнулся я. — Только как ты в клинику проник? Посещения с двенадцати начинаются.

На моих глазах Николай резко покраснел.

— Воспользовался тем самым фальшивым пропуском, якобы ты практикант? — вздохнул я.

— Ну да… Но господин сам попросил попасть сюда пораньше, так что я не при чём, — оправдался Николай. — Как он?

— Сегодня к нему ещё не попал, — заметил я. — Но, думаю, уже лучше. Мы нашли причину и уже делаем все необходимые мероприятия. А вообще, давай зайдём к нему, и узнаем.

Николай кивнул, и мы вдвоём отправились в палату.

— Доброе утро, — первым поздоровался я.

— Здравствуйте, господин Кантемиров, — поклонился Николай.

В этот момент ярко ощущалось наше различие в социальном положении. Я был аристократом, а Николай — простолюдином, и даже наша дружба этого никак не меняла.

— Доброе утро, — кивнул Феликс Вениаминович. — Рад, что вы оба тут. Константин Алексеевич, мне удалось выяснить, кто меня травил.

Оперативно, учитывая, что сам факт отравления я установил только вчера. Связи у него работают как надо.

— И кто же? — поинтересовался я.

Вчера барон Кантемиров думал на своего брата. Но похоже, его мнение на этот счёт изменилось.