Игорь Алмазов – Гений Медицины. Том 2 (страница 25)

Майор Громов такими темпами свой план по поимке преступников перевыполнит. В этом месяце уж точно.

— Ради этого вы устроились в клинику? — спросил Зубов.

— Да, это было моё задание, — Женя уже не пытался себя остановить — понял, что это бесполезно. — Любой ценой попасть в самую лучшую клинику Санкт-Петербурга, чтобы провести эксперимент здесь. И с аристократами, и с простолюдинами.

— А все ваши случаи с мазками, клизмами и прочим как-то с этим связаны? — задал Зубов ещё один вопрос.

Он был шокирован, что такое творилось в его отделении. Но заметить это было трудно. Болотов действительно создал удачный образ тихого, стеснительного, заикающегося зазнайки.

— Нет, — отозвался Евгений. — Мне просто нравится делать людям больно.

Как же жутко он это сказал! До этого я до конца не осознавал, но кажется: пока Болотов проводил все эти эксперименты, он сам сошёл с ума. Перед нами сидит безумец.

— Интересная вещь — психика, — продолжал Болотов. — Такая хрупкая, такая неизученная. А когда человек понимает, что с ним что-то не так… В этот миг его взгляд — он неописуем.

— Какие цели у вашего глаза стеклянного? — отошёл от оцепенения Терентьев. — Чего вы добиваетесь?

Евгений молчал. Действие зелья ещё не закончилось — скорее всего, он и сам не знает ответа.

— Если ты не знаешь, зачем ты вообще туда пошёл⁈ — воскликнул Никита. — Зачем⁈ Для чего всё это⁈ Страдали невинные люди!

— Люди должны страдать, — отозвался Болотов. — В этом вся суть.

Дальнейший разговор смысла не имел. Все присутствующие и так на грани.

— Надо вызвать полицию, — сказал я Зубову. — И передать его им.

У плана был нюанс. Если и Болотова решат проверить на наличие запрещённых зелий, то найдут зелье правды. Но я готов был за это ответить. Всё-таки такая цель ради спасения людей — ничтожна.

Полиция скоро действительно приехала. Всё это время Болотов молчал, мрачно уставившись в пол. Остальные тоже никуда не расходились, и настроение у всех было схожее.

Приехала полиция, и я честно рассказал о применении запрещённого зелья. Кажется, Зубов это уже понял, да и остальные догадывались.

— Если за вами не было других нарушений, то на первый раз отделаетесь штрафом, — устало сказал полицейский. Сегодня это был не Громов. — Завтра подойдёте в участок.

Он подробно опросил всех присутствующих, а затем они уехали с Болотовым. Я понимал, что посадить меня за применение зелья не смогут. Всё-таки это было во благо. Но и не наказать не могут. Штраф — так штраф. Деньги есть даже после того, как я одолжил Николаю. Мы с Клочком тратим мало.

— Как вы догадались? — спросил наш психиатр Ларионов. — Это вас подтолкнул тот разговор про артефакт?

Я искал об артефакте информацию и раньше. Как у нашего психиатра интересовался в первую очередь.

— В том числе, — кивнул я. — Я поискал информацию и нашёл, что такой артефакт существует. Все эти случаи давно казались мне странными, так что я сложил два плюс два. Понял, что виноват кто-то из интернов, ведь всё это началось одновременно с нашим появлением. А дальше вычислил, что это Болотов.

— Как он мог… — покачал головой Никита. — И ведь мы были рядом. И никто ничего не заметил. Даже не заподозрил.

— Трудно было заподозрить, — ответил я. — До такого сложно сначала догадаться.

Зубов мотнул головой и молча вышел из ординаторской. Ему хотелось подумать обо всём этом в одиночестве. Слишком много информации для одного дня, уж я-то его понимаю. Это я уже привык.

Остальные тоже разошлись, и я пошёл за результатами анализов. Целиакия подтвердилась, поэтому надо было составить для пациентки диету, восполнить ей запас витаминов и заполнить историю болезни. За что я и взялся.

— Кость, с тобой можно поговорить? — осторожно тронула меня Лена за плечо, когда я сидел в ординаторской за документами.

— Конечно, — я с удовольствием сделал перерыв. — Что случилось?

— Мне неудобно снова обращаться к тебе, — она замялась и нервно заходила по комнате. — В общем, отец хочет выдать меня замуж.

Я ошибся: жизни без проблем, похоже, не предвидится.

— За сына своего друга? — спросил я.

— Да, за Вадима, — девушка вздохнула. — Я тебе про него уже рассказывала. Оказывается, у моего отца и отца Вадима какая-то договорённость. Он хочет открыть частную неврологическую клинику, а тот ему должен помочь. И договор этот будет подкреплён нашим браком.

Тарасовой было не по себе от озвучивания всего этого.

— И я не знаю, что делать, — добавила она.

— Разговаривать с твоим отцом, очевидно, — отозвался я.

— Я пыталась, но он меня не слушает, — вздохнула Тарасова.

— Разговаривать буду я, — пояснил ей. — И лучше не на работе. Сегодня вечером приду к вам домой. В восемь вечера. Не говори, кто именно придёт, просто предупреди, что будут гости. Поняла?

А иначе этот вопрос никак не решить.

— Хорошо, — кивнула девушка. — Спасибо тебе огромное! Ты уже столько для меня сделал!

Опроверг беременность, например.

— Пока не за что, — отозвался я.

После работы будет время сходить домой, чтобы переодеться. Этот разговор давно нужно было провести, но накапливались другие дела.

С этими мыслями я снова вернулся к истории болезни.

Шуклин ощущал себя в депрессии. У него больше не было идей, как выгнать вездесущего Боткина. У него вообще больше не было никаких идей.

Механически ходил в клинику, механически не работал и оставался на дежурства.

В тот день, когда идея с проверкой провалилась, он хотел накинуться на Боткина и хорошо так его разукрасить. Но струсил. Боткин выглядит крепким и сильным, и Шуклин не раз видел, как ловко тот справлялся с буйными пациентами.

Соколов несколько раз пытался дозвониться, но Шуклин даже трубки не брал. Он вообще больше не понимал, зачем ему интернатура. Всё потеряно…

В расстроенных чувствах он сидел в столовой, тупо уставившись в остывший кофе, когда к нему подсел незнакомый молодой человек.

— Что грустите, доктор? — бодро спросил он.

— Какое вам дело? — буркнул Шуклин.

— Да никакого, — молодой человек, возраста примерно одного с Пашей, пожал плечами и сел напротив. — А вы из какого отделения?

Выглядел он доброжелательным, но Павел был не склонен доверять незнакомцам. Что ему вообще надо?

— Из терапии, — мрачно ответил он. — Но это ненадолго.

— А чего так? — поинтересовался собеседник.

— Исключат меня скоро. Есть там те, кто гораздо умнее, — злобно выплюнул слова Шуклин. — Вам-то что⁈

Несмотря на грубость, собеседник, наоборот, приободрился и кажется ещё больше повеселел.

— Боткин, например? — сверкнул тот глазами.

Шуклин поднял взгляд и уставился на незнакомца. Откуда он узнал?

— Допустим, — осторожно ответил Павел.

— Так тут цели у нас совпадают, — хохотнул собеседник. — Мне тоже Боткин мешает. И мы можем друг другу помочь!

— Как? — против своей воли вырвалось у Павла.

Незнакомец безмятежно посмотрел куда-то в сторону, улыбнулся и ответил:

— План у меня уже есть.

Я закончил работу и добрался до дома. Где у нас случился спор с Клочком, который не хотел отпускать меня одного к Тарасовым.

— Я могу пригодиться, — упёрся он. — Ты же знаешь, я полезный!