Игорь Алмазов – Бывает и хуже? Том 6 (страница 39)

— Наоборот хорошо, что я стал свидетелем, — улыбнулся я. — Помогу разобраться тебе, и станет на одно переживание меньше.

— Но Кристина может и тебя обмануть, — заявила Лиля. — Она такая актриса! Сыграет роль идеальной девушки.

— Не волнуйся, я хорошо распознаю, когда играют роль, — отозвался я, — и когда в самом деле являются идеальными.

Я подмигнул Лиле, и та мгновенно покраснела и отвела взгляд.

— Я тебе не говорила, но семья у меня живёт в Ртищево, — перевела тему она. — Точнее, у меня отец из Аткарска, мать из Ртищево. Мы сначала пожили тут, потом переехали туда. А я вот решила сюда вернуться. Слушай, раз уж мы завтра едем, тебе переночевать где-то надо?

— Я квартиру на сутки сниму, — пожал я плечами. — А в субботу с утра займусь продавцом.

А потом уеду в Саратов. Повидаюсь со своими родителями и поговорю с Варей, как и обещал бабе Дуне. Насыщенные выходные получаются.

— Поняла, — кивнула Лиля. — Во сколько завтра встретимся? Автобус в семь пятнадцать.

— Тогда в семь на автовокзале, — ответил я. — Самое то.

Завтра я читаю свою лекцию в школе здоровья, придётся сделать её чуть короче. Ничего, материал всё равно успею донести.

Я проводил Лилю до её подъезда, она улыбнулась мне и скрылась за дверью. А я отправился к себе.

По дороге думал о завтрашнем ужине. Посмотрю на эту Кристину вблизи. Если Лиля права и девушка действительно манипулятор, я это легко увижу. Прана помогает мне чувствовать людей на физиологическом уровне. Ложь вызывает микроизменения в организме, такие как учащение пульса, потение ладоней, изменение дыхания. Я с лёгкостью смогу это всё уловить.

А если Лиля ошибается, тем лучше. Тогда у неё появится шанс помириться с братом.

Дошёл до дома и первым делом постучал к соседям. Переживал за этого великого поедателя дошираков. Дверь открыла Стася.

— Привет, — устало улыбнулась она. — Гриша спит, поэтому к нам не зову.

— Как он? — спросил я.

— Гораздо лучше, — успокоила меня девушка. — После твоего укола ему прям гораздо легче стало. Правда, в туалете потом минут сорок провёл… Ой, извини за подробности!

Я усмехнулся. Конечно легче, я в него влил немало праны.

— Ладно, надеюсь, это его научит больше не спорить, — улыбнулся я.

— Ага, если бы, — закатила Стася глаза. — Он уже продумывает, как этот подсрачник давать будет. Как дитё малое.

— Такой уж он, — развёл я руками. — Но мы его всё равно любим.

— Балбеса, — добавила девушка, и мы рассмеялись.

После разговора со Стасей я вернулся к себе. Покормил Федю, поужинал и лёг спать. А ведь у меня ещё абонемент на месяц в ФОК теперь есть. Надо найти время и начать уже ходить в зал.

С этими мыслями и заснул.

Утро началось по самому стандартному сценарию. Подъём, зарядка, завтрак. По привычке пару раз подходил, чтобы разбудить Гришу. Не привык пока что, что он живёт теперь со Стасей. Стал совсем взрослым мой юный падаван.

По дороге в поликлинику прокручивал в голове рабочие вопросы. Сегодня сначала вызовы, потом приём. А потом надо прочитать мою лекцию, и пока непонятно, где именно.

Школа номер три выручила вчера, но Кристина Владимировна дала понять, что на постоянной основе это невозможно. ФОК тоже отпадал, директор сразу сказал, что это одноразовая акция. Библиотеку и прочие места я обзванивал ещё в первый день и везде мне отказывали.

Надо искать новое место.

В кабинете меня уже ждала Лена, привычно суетящаяся над журналами.

— Привет, — кивнула она мне. — Слушай, у нас с тобой вообще препаратами все обеспечены, но я всё-таки нескольких людей решила вызвать. Ну, чтобы с тем списком разобраться от аптеки.

— Ты просто золото, — улыбнулся я. — Отличная работа!

Я собирался ещё что-то сказать, но в кабинет резко и без стука ворвалась Коршунова. Выражение лица у неё было реально как у коршуна сегодня.

— Александр Александрович, нам надо поговорить, — заявила Светлана Викторовна. — О вашей этой школе здоровья.

— Во-первых, принято в кабинет стучать, — напомнил я. — Принято здороваться, это во-вторых. А в-третьих, вам самой не надоело о ней разговаривать?

— Нет, не надоело, — скрестила она руки. — Здравствуйте, да. Слушайте, вы занимаетесь какой-то ерундой. Лекция в ФОКе, потом ещё в школе. Вы бы ещё в заброшенном доме прочитали! Ну, может, хватит цирк устраивать?

— Цирк устраиваете вы, — холодно ответил я. — Эта ваша внезапная проверка и постановление, что в нашем конференц-зале нельзя читать лекции. И что мне прикажете делать? Посещаемость у меня большая, и отменять мероприятия я не могу. Так что выкручиваюсь.

— Такие мероприятия надо согласовывать с администрацией, — заявила Коршунова.

— Я согласовываю их с руководителями учреждений напрямую, — ответил я. — И ничего не нарушаю.

Светлана Викторовна вздохнула и села на стул для посетителей.

— Александр Александрович, вы всё равно не хотите меня слышать, — сказала она. — Эта история с проверкой — лишь верхушка айсберга. Мэрия может вам устроить куда большие проблемы. Но вы ведь можете просто не читать лекции и отправить ваших слушателей к нам! Чтобы проект развивался, и чтобы деньги, которые мы получаем от этого, шли на развитие города.

Теперь она в хорошего полицейского решила поиграть или что это?

— На развитие города? — скептически приподнял я бровь. — Ну-ну. Я не мешаю вам проводить ваши мероприятия, но школа здоровья будет работать в таком виде, в каком она есть.

— Вы можете подумать и о больнице в целом, — не отступала Коршунова. — Я знаю, что сейчас у вас нет специалиста по КТ. И это большое упущение, правда?

Откуда она узнала? Да, раньше КТ читал Свинтинов, но потом выяснилось, что его сертификат куплен. И теперь приходилось отправлять КТ по договору в Саратов. И это всё усложняло работу. Правда, иногда помогала Маргарита Семёновна.

— Так вот, мэрия могла бы помочь в этом вопросе, — вкрадчиво добавила Коршунова. — А всё, что вам нужно…

— Я не буду закрывать свою школу здоровья, — вздохнул я. — Светлана Викторовна, все эти разговоры бесполезны, вы зря тратите время.

Женщина нахмурилась и резко вскочила со стула.

— Тогда ждите неприятностей, — тихо заявила она.

— Ну, раз они меня ждут, то как же к ним не ходить, — усмехнулся я.

Вчера всё-таки посмотрел этот мультик про котёнка Гава. Очень уж меня заинтересовало, что это такое.

Коршунова хмыкнула и вышла из кабинета.

— Я подписана на их сообщество, — подала голос Лена. — К ним ходит ну очень мало человек. И темы лекций дурацкие какие-то, про голодание, про уринотерапию и прочее. Вот они и злятся.

— Пускай, — развёл я руками. — Наша школа здоровья— это моё детище, и я не дам его разрушить.

Утро я потратил на решение различных вопросов как заведующий отделением терапии. Документы, отчёты, звонки… Работы было много. Зато первая неделя уже почти подошла к концу, и справлялся я отлично. Ни одного звонка Лавровой. Пусть отдыхает спокойно.

Затем настало время ехать на вызовы. Я собрался, переписал их себе в регистратуре и вышел на улицу. Костя уже ждал меня, и мы быстро отправились по адресам.

Первый адрес был в довольно-таки хорошем доме. Двухэтажный коттедж с аккуратным забором. Дорожка к нему была выложена плиткой, что в Аткарске являлось признаком серьёзного достатка.

Дверь открыл мужчина лет пятидесяти. Крупный, широкоплечий и испуганный. Интересное сочетание.

— Доктор? — спросил он. — Проходите скорее! Я уже вас заждался!

Я зашёл вслед за ним, прошёл в гостиную. Кожаный диван, большой телевизор. И фотография на стене, где мужчина почему-то обнимал другой диван. Странный декор, но не мне судить.

— Меня зовут Виктор Степанович Кудряшов, — представился мужчина. — И я умираю.

Замечательно. А у меня в графе жалобы значилось «температура». Либо это снова пациент, умирающий от температуры 37 и 2, либо Ирина снова что-то напутала.

— Расскажите, что случилось, — кивнул я.

— Я лучше покажу, — ответил Виктор Степанович.

Он открыл рот и высунул язык. Язык был чёрного цвета, с удлинёнными сосочками. Впечатляющее зрелище.

— Вот, — спрятав язык, вздохнул пациент. — Три дня назад заметил. Думал, что съел что-то не то. Почистил зубы, язык потёр щёткой. Но ничего не помогает. Вчера стал ещё чернее. Я в интернет полез, а там написано, что это может быть рак. Или грибок. Или вообще некроз тканей. Я, доктор, всю ночь не спал. Завещание начал писать.