Игорь Алмазов – Бывает и хуже? Том 6 (страница 32)

Глава 14

Итак, у меня на приёме пациентка, которая жалуется на аллергию на собственного мужа. Довольно интересно, однако.

— Давайте по порядку, — спокойно сказал я. — Что именно вас беспокоит?

Оксана Тимофеевна Горбунова явно нервничала. Вид такой, словно конец света сейчас наступит. Хотя думаю, для неё так и было. На шее и щеках видны покраснения, типичная аллергическая реакция, контактный дерматит. Перепроверил праной, да, так и есть.

— Всё началось месяц назад, — начала она. — У меня стала появляться сыпь. На шее, на щеках, на руках. Сначала я подумала, что это на еду. Ну знаете, на что там бывает: шоколад, цитрусовые. Посадила себя на диету, но это не помогло. Я убрала вообще почти все продукты, но сыпь оставалась.

— К аллергологу не обращались? — поинтересовался я.

— Обращалась, в Саратов к платному ездила, — ответила Горбунова. — Заплатила кучу денег, сдала аллергопробы. На всевозможные аллергены, даже на шерсть животных, хотя у нас дома и животных-то нет. Но всё чисто. Аллерголог выписала антигистаминные, сказала просто наблюдать. И вот тут я и заметила кое-что странное.

— Что именно? — уточнил я.

Женщина замялась, ответила далеко не сразу.

— Сыпь появляется только дома, — наконец, сказала она. — Я неделю назад к маме на несколько дней ездила, и там ничего, ни одного пятнышка! Вернулась домой, вечером обнялась с мужем — и сразу же новые высыпания. Я уже и на кондиционер думала, и на постельное бельё. Но нет…

Она сделала паузу и трагично посмотрела на меня.

— Это сыпь на моего мужа, — заявила она. — После объятий, поцелуев и… Ну, вы поняли. Мы восемнадцать лет в браке, доктор! Как же так, неужели мне придётся с ним развестись⁈

Да уж, сюжет подходящий для какого-нибудь сериала.

— Оксана Тимофеевна, аллергии на человека не существует, — спокойно сказал я. — Так что давайте развод отменим пока что. Аллергическая реакция есть, я это вижу. Надо просто разобраться на что.

Она покосилась на меня с явным недоверием. По её мнению, все варианты уже были проверены.

— Ваш муж что-нибудь менял в своих привычках? — спросил я. — Новое мыло, гель для душа, пена для бритья?

— Да нет же! — воскликнула Оксана Тимофеевна. — Всё как обычно, я же вам говорю. Он вообще электрической бритвой бреется.

Понятно, это отметаем.

— Может быть, он менял место работы? — продолжил я.

— Уже пятнадцать лет на железной дороге работает, — покачала она головой. — И на работе у него всё по-старому, я уточняла.

— Может, новый одеколон? — спросил я. — Или туалетная вода?

Тут Горбунова сразу не ответила и нахмурила лоб.

— Одеколон… — повторила она. — Подождите, а ведь точно! Ему на день рождения подарили одеколон. Как раз месяц назад. Дочка подарила, она на него полстипендии потратила. Дима раньше вообще одеколоном не пользовался, а тут каждый день начал, так ему понравился. И на работе всем хвастался, мол, дочка молодец какая.

Вот оно!

— Как называется? — спросил я.

— Да не помню я, — вздохнула женщина. — Что-то французское, он не наш. Там все надписи на иностранном языке. Красная коробочка, и пахнет вкусно, корицей.

Корицей. Коричный альдегид, он же циннамаль. Один из самых распространённых контактных аллергенов в парфюмерии. Он есть в составе множества одеколонов и даёт им пряный аромат. И он часто вызывает контактную аллергию, причём не у носителя, а у окружающих. Я про него читал пару научных статей.

В одной из них выяснил, что коричный альдегид включён в список двадцати шести аллергенов, обязательных к указанию на упаковке парфюмерной продукции. Он способен вызывать реакцию даже в маленьких количествах, особенно при длительном контакте с кожей.

Хотя возможно, они на упаковке его и указали, просто не на русском языке.

— Вот и виновник, — улыбнулся я Оксане Тимофеевне. — И никакой развод не нужен. У вас контактная аллергия именно на этот одеколон. Ваш муж наносит одеколон на шею и лицо, вы обнимаетесь, и его кожа касается вашей. Именно так аллерген попадает на вас. Отсюда и высыпания именно на шее, щеках и руках.

Горбунова немного помолчала, переваривая услышанное.

— То есть это из-за подарка Машки? — переспросила она.

— Именно, — кивнул я. — Попробуйте это проверить, попросите мужа несколько дней не пользоваться одеколоном. Если сыпь пройдёт, а она пройдёт, то дело действительно в нём. И придётся вашему мужу заменить одеколон.

На лице у женщины одновременно отобразились радость и озабоченность.

— Машка же обидится, — вздохнула она. — Она же столько денег на него потратила! И Дима расстроится, он же ему так нравится.

— Ну придётся ему выбирать: одеколон или жена без сыпи, — развёл я руками. — Думаю, выбор очевиден.

— Да, а Машке я всё объясню, — кивнула Оксана Тимофеевна. — Она взрослая, поймёт.

Я выписал Горбуновой местный глюкокортикоид в виде мази для снятия текущего воспаления и антигистаминный препарат. И немного влил в неё праны, чтобы аллергия скорее прошла.

— Доктор, я так рада! — взяв рецепт, улыбнулась та. — Я же уже правда разводиться была готова. Восемнадцать лет вместе, и тут такое! Спасибо вам!

— Не за что, — улыбнулся я.

Она вышла из кабинета, заметно повеселевшая. Лена проводила её взглядом.

— Доктор Агапов: лечит тело и спасает браки, — весело произнесла она.

— Такая уж у меня работа, — усмехнулся я. — Что ж поделать.

Лена улыбнулась и позвала следующего пациента. Приём прошёл спокойно, хотя работы было много. У меня всё так же оставались и комиссии, и обычные пациенты, и дела заведующего. Но ничего, справиться можно.

Под конец приёма ко мне в кабинет неожиданно зашли Стася и практически согнутый пополам Гриша.

Так, у меня дежавю. Гриша уже один раз заявлялся так ко мне, с фингалом от Чердака. Что на этот раз?

— Что случилось? — сразу же спросил я. — Снова драка, стрелка, соревнование с физруком?

— Хуже, — мрачно ответила Стася. — Он идиот.

Интересное начало.

— Бывает и такое, — кивнул я. — А теперь конкретнее, пожалуйста.

Гриша попытался сесть на кушетку, но только застонал. В итоге лёг на бок, продолжая держаться за живот.

— Этот гений, — вздохнула Стася, — поспорил с одиннадцатиклассником, кто съест больше дошираков. За один присест. В школьной столовой. При других учениках.

Рука-лицо просто. И почему я не удивлён?

— И сколько же ты съел? — спросил я у Гриши.

— Семь, — простонал он.

— Сколько⁈ — может, мне послышалось.

— Восьмой уже не влез, — добавил мой друг. — Поэтому всего семь.

— А одиннадцатиклассник сколько? — зачем-то уточнил я, хотя это было совершенно не важно.

— Пять, — гордо ответил Гриша. — Слабак.

Ага, а ты дурак. Так, семь пачек лапши быстрого приготовления. Это примерно триста пятьдесят граммов сухой лапши, которая в желудке набухла уже раза в три. Плюс семь пакетов с приправами. Желудку Гриши сейчас не позавидуешь. Растянутый мешок с лапшой в остром бульоне. Так кому угодно плохо бы стало.

— Пацан хотя бы в порядке? — вздохнул я. — Или в детской поликлинике сейчас такая же картина?

— Он в норме, молодой организм, видимо легче переваривает эту лапшу, — отозвалась Стася. — Жалоб никаких нет, но медсестра его школьная домой отпустила, и матери сказала следить если что.

Хотя бы школьник не пострадал, а то бы я точно Гришу по голове не погладил.

— Ложись ровно, — скомандовал я.

Надо осмотреть друга. Так, живот раздут, напряжён, болезненный во всех отделах. Перистальтика выслушивается, это уже хорошо. Значит, желудок не встал.