Игорь Алмазов – Бывает и хуже? Том 6 (страница 26)
Агишева с сомнением посмотрела на Шарфикова, который стоял рядом со мной и выглядел действительно неважно. Бледный, с мутными глазами и слегка покачивающийся.
— Врач, а дозу рассчитать не может! — покачала она головой. — Ладно, пусть ложится. Одеяло в шкафу, подушка тоже. Только пусть обувь снимет!
— Спасибо, Татьяна Тимофеевна, — поблагодарил я. — Я сегодня дежурю, так что присмотрю за ним.
Шарфиков тут же стянул кроссовки и рухнул на диван. Глаза у него уже откровенно слипались.
— Сань… — пробормотал он заплетающимся языком. — Я полный придурок…
Даже спорить не буду.
— Это мы уже выяснили, — вздохнул я, доставая из шкафа одеяло и бросая его Шарфикову. — Спи. Утром поговорим.
— А Илья? — сонно спросил Стас, натягивая одеяло до подбородка. — Он же ждёт…
— С Ильёй я тоже разберусь, — пообещал я.
Шарфиков что-то ещё промычал, но уже совершенно невнятно. Через минуту он засопел, и я убедился, что он уснул. Дыхание ровное, пульс в норме, никаких признаков аллергической реакции или передозировки. Просто крепкий медикаментозный сон.
— Ну как он настолько не рассчитал… — удивлённо покачала головой Агишева.
— Не знаю, — усмехнулся я. — Ладно, мне надо на лекцию. Вернусь через час.
Женщина кивнула, я вышел из ординаторской и прикрыл дверь. Так, до начала лекции осталось двадцать минут, надо торопиться.
Вышел на улицу, начал искать номер такси. И тут рядом тормознул Костя.
— Давай подвезу, — предложил он мне. — У меня смена закончилась, я всё равно в ту сторону.
— Выручишь, — кивнул я. — А то уже опаздываю.
Я сел к нему в машину, и мы поехали к ФОКу. По пути я набрал номер Бумагина.
— Да? — настороженно отозвался Илья.
Ещё бы, ведь он ждал звонка от Шарфикова. А тут ему звонит тот, кто уже должен был спать.
— Привет, отравитель, — спокойно сказал я. — Твой подельник Шарфиков сейчас спит в ординаторской в отделении терапии. Выпил собственное снотворное. Очень смешная история, я тебе завтра расскажу подробности.
На том конце провода повисла тишина.
— Что? — наконец выдавил Бумагин. — О чём ты говоришь?
Ну да, давай ещё ты продемонстрируй очень плохую актёрскую игру.
— Что слышал, — ответил я. — И да, Илья, я знаю про ваш план. Весь, от начала до конца. Вы его обсуждали в коридоре, а я стоял за углом. Так что завтра утром жду вас обоих у себя в кабинете. Ровно в восемь. Будем разговаривать. И поверь мне, разговор тебе не понравится.
Я не стал дожидаться ответа и отключился. Костя подвёз меня к ФОКу в шесть двадцать пять. Отлично, успел идеально.
— Спасибо, — поблагодарил я водителя. — Сам-то не пойдёшь?
— Сегодня никак, дела, — улыбнулся он. — Бывай, доктор!
Я направился в ФОК и сразу поспешил в спортивный зал. Оценил обстановку. Народу было прилично, человек тридцать точно, может быть, больше. Люди рассаживались, переговаривались, с любопытством оглядывались по сторонам. Многие явно были здесь впервые и не очень понимали, как лекция по медицине может проходить в спортивном зале.
А через сетку действительно шла интенсивная тренировка у аткарских спортсменов. Слышались тяжёлые вздохи, громкая музыка и звуки штанги.
Атмосфера была, мягко говоря, необычная для образовательного мероприятия. Но люди пришли, и это было главное.
Вика стояла у входа в зал, встречая слушателей и направляя их к трибунам. Увидев меня, она помахала рукой и подошла.
— Тридцать четыре человека на данный момент, — доложила она. — Ещё несколько обещали подойти к началу. Тейтельбаум уже здесь, готовится. Прямой эфир снова буду вести. Да, там ещё директор ФОКа тебя ждал.
— Отлично, — кивнул я. — Сейчас со всем разберусь.
Первым делом подошёл к офтальмологу. Тот задумчиво просматривал свои записи в блокноте.
— Борис Михайлович, добрый вечер, — поздоровался я. — Спасибо, что согласились прочитать тему здесь. Знаю, что смена места была неожиданной.
— Александр Александрович, рад видеть, — он пожал мне руку. — Да мне без разницы, где читать. Главное, чтобы людям было полезно. Хотя, признаюсь, в спортзале лекцию по офтальмологии я провожу впервые в жизни.
— Ну, всё бывает впервые, — усмехнулся я. — Удачи вам.
Отошёл от Тейтельбаума и подошёл к Матвееву.
— У нас всё готово, можем начинать, — заявил я.
— Тогда вперёд, — скомандовал тот.
Я взял микрофон и обвёл взглядом собравшихся. Люди притихли, с интересом глядя на меня. Многие лица мне были знакомы, я узнавал постоянных слушателей школы здоровья. Были и новые.
— Добрый вечер, — начал я, и голос перекрыл звуки тренировки в тренажёрном зале. — Я рад приветствовать вас на очередной лекции нашей школы здоровья. Как видите, сегодня мы собрались в необычном месте, в физкультурно-оздоровительном комплексе нашего города. И я хочу выразить огромную благодарность директору ФОКа, Сергею Викторовичу Матвееву, за то, что он предоставил нам этот замечательный зал. Без его поддержки сегодняшняя лекция просто не состоялась бы.
Люди зааплодировали, я заметил краем глаза довольный взгляд Матвеева.
— ФОК, — продолжил я, — это место, где заботятся о физическом здоровье. И мне кажется символичным, что именно здесь мы проводим лекцию о здоровье. Спорт и медицина идут рука об руку. Если кто-то из вас ещё не бывал здесь, обязательно обратите внимание на секции и тренажёрный зал. Сергей Викторович и его команда делают отличную работу.
— У нас есть прекрасные и выгодные абонементы, — взял инициативу сам Матвеев. — На месяц, на полгода, на год. Кроме того, у нас есть множество спортивных кружков…
Минут пять он рассказывал про возможности ФОКа. Решил использовать эту ситуацию по полной, что ж, его право. Всё-таки зал он нам предоставил бесплатно.
Наконец, он передал микрофон Тейтельбауму, подмигнул мне и ушёл. Настала пора начинать лекцию.
— Добрый вечер, — начал Тейтельбаум. — Рад, что вы все собрались сегодня, чтобы послушать мою лекцию. За тридцать пять лет работы я насмотрелся на такое количество глазных травм, что мог бы написать о них отдельную книгу. Половина этих травм закончилась бы без последствий, если бы люди знали, что делать в первые минуты. И вторая половина стала бы менее тяжёлой, если бы люди знали, чего делать категорически нельзя. Поэтому сегодня я расскажу вам про первую помощь при травмах глаз.
Он сделал паузу и оглядел зал.
— Начнём с самого распространённого, — продолжил Борис Михайлович. — Инородное тело в глазу. Соринка, песчинка, металлическая стружка, ресница, мошка. Кто из вас хоть раз не вытаскивал соринку из глаза?
Несколько человек в зале усмехнулись. Тейтельбаум кивнул.
— Вот именно, — сказал он. — Это случается со всеми. И большинство людей делают одно и то же. Начинают тереть глаз. Правильно?
Люди в зале энергично начали кивать.
— Так вот, — Тейтельбаум поднял палец. — Это первое, чего делать нельзя. Тереть глаз при попадании инородного тела — это самый верный способ поцарапать роговицу. Особенно если это не ресница, а что-то твёрдое: песчинка, стружка, осколок. Вы втираете это твёрдое вещество прямо в поверхность глаза, и вместо одной проблемы получаете две. Инородное тело плюс царапина на роговице. А царапина — это больно, долго заживает и может привести к инфекции.
Хорошую тему он сегодня подобрал. Действительно, когда в глаз что-то попадает — автоматически начинаешь его тереть, намереваясь поскорее вытащить инородный предмет.
— Что делать вместо этого? — продолжил Борис Михайлович. — Первое — не тереть. Второе — проморгаться. Частое моргание стимулирует слезоотделение, и мелкие частицы часто вымываются сами. Третье — промыть глаз чистой водой. Не из лужи, не из-под крана в гараже, а чистой питьевой водой. Наклоните голову набок, больным глазом вниз, и лейте воду от внутреннего угла глаза к наружному. Минуты две-три. Если частица не вышла после промывания, то надо обратиться к врачу. Не ковыряйте ватными палочками, не лезьте пинцетом, не просите мужа или жену «просто подцепить». Особенно если речь о металлической стружке. У меня были пациенты, которым жёны пытались вытащить окалину из глаза швейной иглой.
По залу прошёл тихий смешок.
— Да-да, я не придумываю, — серьёзно подтвердил Тейтельбаум. — Такие случаи бывают регулярно. В результате дополнительная травма роговицы, а иногда и прободение, то есть доходит уже до перфорации. Вместо амбулаторного удаления окалины приходится делать операцию.
Он сделал паузу, отпил глоток воды. Люди слушали с интересом. А я обратил внимание, что некоторые спортсмены с тренажёрного зала тоже приникли к сетке, слушая нашу лекцию. Забавно.
— Теперь поговорим про химические ожоги, — сказал офтальмолог. — Химический ожог глаза — это одна из немногих офтальмологических ситуаций, где счёт идёт на секунды. Не на минуты, не на часы. На секунды.
Он выдержал паузу, давая аудитории проникнуться.
— Что может попасть в глаз? — задал он риторический вопрос. — Средство для прочистки труб, стиральный порошок, отбеливатель, аккумуляторная кислота, строительная известь, суперклей. Я перечисляю вещи, которые есть в каждом доме. Не на химическом заводе, а в каждом доме.
Несколько человек в зале переглянулись. Пожилая женщина в первом ряду что-то шепнула соседке.
— Так вот, — продолжил Тейтельбаум. — Если в глаз попало химическое вещество, есть одно правило, которое вы должны запомнить на всю жизнь. Промывать. Немедленно. Водой. Не меньше пятнадцати минут. Не пять, не десять. Пятнадцать. Причём начинать промывать нужно прямо на месте происшествия, не дожидаясь скорой, не бегая за аптечкой, не звоня врачу. Схватили бутылку воды, или подставили голову под кран, и промываете. Пятнадцать минут. Засеките по часам.