Игорь Алмазов – Бывает и хуже? Том 4 (страница 30)

— Отличается от того, что мне ваша внучка дала, — заметил я.

— Потому что это другие травы, — улыбнулась баба Дуня. — Внучка моя молодец, но до моего уровня ей далеко. Пей, восстанавливайся. И слушай.

Я сделал ещё глоток.

— Я добавила туда зверобой, — заявила баба Дуня. — Он помогает при тревожности, улучшает настроение. Оказывает противовоспалительный эффект. Тонизирует. Ещё там розовая родиола, она снимает усталость, повышает выносливость. Элеутерококк, повышает физическую выносливость. Мёд и имбирь.

Баба Дуня пустилась в подробные объяснения, для чего каждая из трав в составе этого напитка. Я учился отличать их на вкус, цвет, запах. Попутно стараясь уловить, как влияют эти травы и на мой магический центр.

Лучше всего на саму прану воздействовала розовая родиола. Она словно стимулировала магический центр, усиляла его. Делала магию сильнее, открывала новые каналы.

Хотя другие травы делали сильнее, в свою очередь, родиолу, но основную работу делала она. Я почувствовал, как сила растёт.

Прикрыв глаза, смог активировать магическое зрение. Тут же использовал его на бабе Дуне. Понял, что теперь отлично вижу чужую энергию. Как она течёт, где сильнее, где слабее.

— Колени у вас всё-таки болят, — вслух заметил я.

Баба Дуня аж вздрогнула. Ну да, к этому она оказалась не готова.

— Как ты узнал? — прищурилась старушка.

— Кажется, моя магия становится сильнее, — честно ответил я. — Я вижу, что вас беспокоит.

«Кажется» я добавил специально. Сам я знал, что ровно так оно и было.

Вообще видеть течение потоков праны в другом человеке — это уже точно второй уровень. Но почему-то здесь я научился делать это раньше. Возможно, это как-то связано с магическим фоном, что здесь практически нет праны в окружающей среде. И для лечения или иного колдовства требуется куда меньше энергии. Материя к магии не приучена и легко поддаётся воздействию.

Но точно я утверждать это не могу. Пока слишком мало сведений. Да и сравнивать нужно с показателями из прошлой жизни, причём на каком-нибудь случае, где я точно помню, сколько маны затратил на лечение. Это не так просто, учитывая, что в этом мире и моя прана ощущается совершенно иначе.

— Колени мучают, да, — призналась баба Дуня. — До лета не соберу новых трав, чтобы это облегчить.

— Я вам помогу, — заявил я.

Аккуратно направил прану, снимая воспаление, облегчая её состояние. Немного, но смог снять боль.

Старушка покачала головой.

— Способный ты ученик, — проговорила она. — Один такой во всём мире, я уверена. Не потрать всю силу напрасно.

— Не потрачу, — пообещал я ей.

Урок закончился, и баба Дуня проводила меня до двери. Я пообещал прийти в выходные, тренировки явно имели свой эффект. Самое главное, что с помощью знахарки я познавал алхимию этого мира и узнавал, какие травы лучше помогают прокачаться.

А закупиться этими травами потом и у Вари можно.

Пока шёл домой, думал обо всех событиях дня. А их оказалось, как обычно, много. Угрозы от Алиевой, разговор с Кариной, интересный случай отравления дигоксином, тренировка у бабы Дуни, раскрытие тайны скелета…

Дом меня встретил громким смехом Стаси, которая, как оказалось, снова была у нас в гостях. Она сидела на диване и заливалась смехом, а хмурый Гриша стоял возле окна.

— Всем привет! — поздоровался я. — Что тут происходит?

— Да зачастила как к себе домой, — заявил Гриша. — Мол, корм Феде принесла.

— Ну да, моя кошка есть не стала, вот принесла вашему отдать, — пытаясь отдышаться, ответила Стася. — А тут такое… Ой не могу!

Она согнулась пополам и снова зашлась в новом приступе смеха.

— Знал бы — вообще не стал бы рассказывать, — надувшись, заявил Гриша. — Это вообще не так смешно!

— Расскажи и мне тогда, — я присел на диван. — После тяжёлого дня твои очередные истории ровно то, что нужно.

Гриша выпятил нижнюю губу и скрестил перед собой руки.

— Я шёл себе домой после работы, — начал он. — Решил пройти через парк. А там на лавочке бабка сидит и плачет.

Пока что история совсем несмешная.

— Что случилось? — спросил я.

— Вот и я подошёл к ней, спрашиваю, что случилось, — тряхнул лохматой головой Гриша. — А она мне заявляет, мол, внук пропал.

И всё ещё эта история вообще не звучит смешной. Однако Стася уже приготовилась к продолжению, которое, по-видимому, её и рассмешило.

— Я начал расспрашивать, где пропал, как пропал, — продолжил друг. — В общем, она говорит, что зовут Костя. Три года. Рыжий. Увидел кота, побежал за ним, и бабка его из виду и потеряла.

Я начал постепенно понимать, что происходит.

— Пёс? — спросил я.

— Вот ты сразу понял, — выдавила из себя Стася. — А Гриша весь парк оббежал в поисках рыжего трёхлетнего мальчика. Всё кричал «Костя, Костя!» А потом нашёл таксу и наконец догадался.

— Так она же сказала, мол, внук пропал! — обиженно заявил Гриша. — Кто вообще на моём месте подумал бы про собаку! Хорошо, что я в полицию не пошёл, там бы совсем как на идиота посмотрели бы.

Я не выдержал и тоже рассмеялся. Вот подобная история могла произойти только с Гришей.

— Главное, нашёлся, — весело подытожила Стася. — Так та бабка ещё Гришу звала к себе на чай, мол, они с Костей отблагодарить так хотели. Гриша еле сбежал.

— Да ну, глупости, — махнул рукой друг. — И всё равно не считаю это таким уж смешным. Я так за её внука испугался!

— Ладно, я пойду, — отсмеявшись, сказала Стася. — Хорошего вечера!

Она ушла и закрыла за собой дверь, а Гриша перевёл на меня обиженный взгляд.

— И всё ещё считаю, что нет тут ничего смешного, — пробурчал он.

— Ладно, давай ужинать, — улыбнулся я.

За ужином кратко рассказал о своём дне, обсудили последние новости про Власова. Затем я помыл посуду, и мы легли спать.

Только заснуть не получилось. В одиннадцать вечера помешала громкая музыка сверху.

— Блин, они бы хоть что-то нормальное включили, а не Ранеток, — пробурчал Гриша, пытаясь закрыться с головой простынёй. — Кто вообще сейчас слушает Ранеток⁈

Я сегодня спал на диване и тоже был недоволен тем фактом, что мне обламывали весь кайф.

— У него есть десять минут, чтобы одуматься, — заявил я. — И если не одумается — я с ним поговорю.

Замечательный сосед не одумался, поэтому я оделся и отправился к нему в гости. Гриша не усидел дома и побежал вслед за мной, накинув синий махровый халат.

«О тебе все мысли, о тебе все слёзы» — слышалось из-за закрытой двери квартиры этажом выше.

Я решительно постучал. Сначала никто не ответил, не уверен, что хозяин квартиры вообще что-то слышал из-за своей музыки. Постучал сильнее и наконец кое-как достучался.

Музыка стихла, и в коридор выглянул молодой человек лет двадцати семи. Высокий, с длинными волосами, завязанными в хвост. В футболке и шортах.

— Что такое? — невинно поинтересовался он.

— Это я у вас хотел спросить, — отозвался я. — Почему у вас в одиннадцать вечера орёт музыка?

— И почему Ранетки? — влез Гриша. — Совсем вкуса нет?

— Это Макан, брат, ты ошибся, — отрезал долговязый. — Вам-то что? Я только сегодня заехал. Мне так вещи веселее разбирать.

Железная логика.

— Ваша музыка мешает нам спать, — заметил я. — По закону вы обязаны соблюдать тишину после одиннадцати вечера.

Долговязый нахмурился.