Игорь Алмазов – Бывает и хуже? Том 4 (страница 26)

Пам-пам-паааам. Приехали, получите и распишитесь.

— Вы не знали? — спросил я.

— Понятия не имела, — покачала головой Карина. — Сергей оформил её без моего ведома, я понятия не имею, как! Подделал подпись, взял мои документы. Я не знала ничего об этой квартире.

Она вскочила со стула и прошлась по кабинету, нервно заламывая руки.

— Там целый список женщин, на которых оформлено имущество, — с некоторой обидой в голосе добавила она. — Но я его жена, и следователь говорит, что дела плохи. Я получала долю от хищений и была в сговоре с Сергеем. И я не знаю, что теперь делать.

Представляю, как ей обидно. На неё пытаются повесить то, чего на самом деле не было. Обвинить в сговоре с Власовым, хотя она понятия об этом долгое время не имела. Просто знала, что у мужа какие-то проблемы.

А та же Алиева, которая теперь грудью защищает главврача, вышла сухой из воды. Несправедливость повсюду.

Карина нервничала сильно. Я начал чувствовать её страх, моя прана просто вопила в магическом центре.

Так, попробую-ка я успокоить её эмоциональный фон. Страх и стресс — это те же гормоны. Кортизол, адреналин. Я аккуратно направил прану в женщину, понижая уровень гормонов стресса.

Так, отлично. Она заметно успокоилась, начала дышать ровнее.

— Так тут всё просто, докажем, что вы не участвовали в его схемах и всё, — сказал я Карине. — Когда вообще была оформлена эта квартира?

— Кажется, в феврале двадцать четвёртого года, — нахмурив лоб, ответила та. — Я запомнила, потому что как раз в тот период у меня была конференция в Москве.

— Это же прекрасно! — щёлкнул пальцами я. — Конференция, куда есть билеты, бронь отеля, люди, которые вас видели. Вы легко сможете доказать следствию, что даже не участвовали в этом оформлении!

Лицо жены главврача прояснилось.

— А ведь правда! — воскликнула она. — Почему я сразу об этом не подумала!

Потому что слишком разнервничалась из-за ситуации. А я действительно смог снизить уровень её стресса с помощью праны, интересно. В прошлом мире с первым уровнем это было невозможно.

— Но ведь документы могли прислать удалённо, — чуть подумав, сказала Карина. — Чтобы я и подписала их удалённо, и отправила назад. Курьером.

— Тогда ещё нужна экспертиза подписи, — пожал я плечами. — Графологическая. Она покажет, что подпись не ваша.

— А это всё точно поможет? — с надеждой спросила та.

Я уверенно кивнул.

— К тому же вы, наоборот, добровольно помогали в раскрытии этого дела, — добавил я. — Да и я, если что, выступлю в вашу защиту. Так что не переживайте, никто на вас не повесит того, чего вы не делали.

Карина внезапно шагнула ко мне и крепко обняла.

— Спасибо вам, — прошептала она. — Не знаю, что бы я вообще без вас делала. Я бы так и жила… Я бы… Спасибо.

Мы некоторое время помолчали. Затем я мягко отстранил женщину.

— Мне пора на вызовы, — заявил я. — Держите меня в курсе, звоните, если что. Думаю, скоро это закончится.

— Закончится для Сергея, — отозвалась Карина. — Шмелёв сумеет выбраться из ситуации. Честно говоря, не думала, что он так просто подставит своего собственного зятя.

— Они все готовы подставить кого угодно, лишь бы самим выплыть, — поморщился я. — Так что ничего удивительного.

Я попрощался с Кариной, вернулся к Косте. Он ничего не спросил, просто повёз меня на адреса.

Вызовы оказались предсказуемыми и скучными. Женщина восьмидесяти лет с обострением хронического бронхита, кашель, одышка, стандартная история. Я прописал ей ингаляции с беродуалом, отхаркивающие препараты, и дал рекомендации по режиму.

Ещё был мужчина средних лет с повышенным давлением, классическая гипертония, забыл выпить таблетки утром, вот давление и подскочило до ста восьмидесяти на сто десять. Я дал ему каптоприл под язык, подождал, пока давление снизится, и настоятельно рекомендовал не пропускать приём гипотензивных препаратов.

Несколько вызовов с ОРВИ. Одна пациентка пыталась настоять на антибиотиках, но я привычно объяснил, что антибиотики при вирусе не только бесполезны, но и вредны, потому что убивают нормальную микрофлору и способствуют развитию устойчивости бактерий.

За полтора часа я откатал всех, вернулся в поликлинику. Лена сидела за своим компьютером с выражением полного удивления на лице.

— Саш, хорошо, что ты пришёл! — воскликнула она. — У нас тут жесть какая-то!

Ох и не нравится мне это.

— Что случилось? — вздохнул я.

Нет, это явление точно проклятие Сани Агапова. Я думал, это прошлый владелец тела был таким, но нет. Проблемы сыплются каждую секунду. Я не удивляюсь уже ничему. Если сейчас позвонит Гриша и скажет, что Стася беременна от нашего котёнка Феди и планирует оставить ребёнка — я скажу: «Окей, что от меня-то нужно?»

— У нас вообще приём с часу, но регистратура записала пятнадцать человек нулевыми талонами, — ответила Лена. — Надо, наверное, пораньше тогда приём начать, чтобы всё успеть.

Пятнадцать человек⁈ Да это тогда в восемь утра их надо было начинать принимать.

— Сейчас схожу разберусь, — вздохнул я.

Спустился в регистратуру, где царила привычная суета.

— Кто мне записал столько нулевок? — громко спросил я. — Экстренные пациенты должны распределяться между всеми врачами!

С выражением полной невинности ко мне подплыла Алиева. Ну разумеется, кто же ещё.

— А куда их записывать? — спросила она. — Остальные терапевты, вообще-то, перегружены. А у вас, я уверена, полно свободного времени.

— Перегружены? — устало спросил я. — Вы серьёзно?

— Абсолютно, — заявила Алиева. — Шарфиков целый месяц не может принимать людей. Остаётся не так уж и много терапевтов. Так что всё честно, я просто делаю свою работу.

Она просто пытается таким дурацким образом отомстить мне за Власова. Хотя у неё не было никаких доказательств, что я как-то был к этому причастен. Думаю, она либо чувствовала своей женской интуицией, либо логично совместила произошедшее и мою войну с Власовым. Либо просто вымещала негатив на мне, тоже вариант.

— Значит, так, — отчеканил я. — Я прекрасно понимаю, что терапевтов мало. Но пациентов требую распределять равномерно. Я специально посмотрел запись к другим терапевтам, и у них нет ни одного нулевого пациента. Так что сейчас же перераспределите поток и к ним тоже. Ко всем поровну.

Алиева покраснела.

— А как вы смогли посмотреть запись к другим? — спросила она.

— Никак, я блефовал, — отозвался я. — Но вы сдали себя с потрохами. Так что пять нулевых мне оставьте максимум. У меня ещё комиссии идут. И всё на этом.

Я развернулся и покинул регистратуру. Прямо лопатками чувствуя, как Алиева пытается прожечь мне спину взглядом. Не выйдет.

В коридоре меня догнала Виолетта.

— Александр Александрович, я же вам говорила, не стоит ругаться с Ангелиной Романовной, — зашептала она. — Она же…

— Любовница главврача? — усмехнулся я. — Вита, она не может творить что вздумает, кем бы она ни была. Тем более сейчас её положение, мягко говоря, шаткое.

— Да, я тоже про Сергея Михайловича слышала, только сомневаюсь, что его правда посадят, — ещё более тихо заявила девушка. — Всё-таки он властный человек…

Ага, властный босс.

— Посмотрим, — уклончиво ответил я. — Спасибо за заботу, но я сам разберусь с Алиевой. Лучше беги в регистратуру, чтобы у самой проблем не было.

Она кивнула и ушла назад, а я вернулся в кабинет.

— Всё, оставят нам пять нулевых только, — сказал я Лене. — Разобрался.

— Отлично, — кивнула девушка. — Слушай, ты сегодня на лекцию Тейтельбаума пойдёшь?

Совсем забыл, что она сегодня.

— Не смогу, дела, — покачал я головой. — Если сможешь — сходи ты. Офтальмолог будет рад.

Медсестра кивнула. Мы занялись бумажной работой, а в час дня начали приём. Лена выглянула в коридор и пригласила первого пациента.

Женщина лет сорока пяти. Среднего роста, полная, в синем платье и чёрных колготках. Лицо её было встревоженным, глаза широко открыты, движения нервные.

— Здравствуйте, доктор, — она села на стул для пациентов. — Я к вам. Меня экстренно записали, я попросила. Хотя не знаю, экстренно ли это.