Игорь Алмазов – Бывает и хуже? Том 4 (страница 22)

Андрей поднял на меня взгляд, и я увидел в его глазах страх. Он испугался, это было видно.

— Мой отец… — выдавил из себя он. — Я приехал к нему в отпуск, а он сказал, что у него ко мне дело. И денег дал, и ключи, и скелет. Мне просто надо было в субботу незаметно пробраться к тебе в кабинет и подкинуть его. Батя сказал, что просто подшутить так решил. Но предупредил, чтобы я даже не думал его выдавать.

Отец Броникова? Тот самый, который владеет магазином сантехники? Ну а ему-то я чем не угодил?

Чердак тоже выглядел очень удивлённым.

— Да твой батя нормальный мужик, не гони! — возмущённо заявил он.

— Он нормальный мужик, но это он дал мне денег, чтобы я этот чёртов скелет притащил, — огрызнулся Андрей. — Меня тут ещё какой-то врач увидел, пришлось на ходу выкручиваться! А потом я с друганом пошёл на эти деньги кутить и в итоге переборщил чутка.

Забавно. Получается, отец Броникова сам создал условия, при которых я легко нашёл его сына. Даже не так, сын сам попал мне в руки именно из-за тех денег. Если бы отец ему не заплатил — я бы его и не нашёл.

— Твой отец сегодня работает? — спросил я. — Как его найти?

— Он в Саратове, будет только завтра, — торопливо ответил Андрей. — Александр Александрович, пожалуйста, не говори, что я его спалил!

— Ага, конечно, — хмыкнул я. — Мне же так не всё равно на тебя.

Я повернулся к Чердаку.

— Завтра покажешь мне, где работает его отец? — спросил я у него.

— Конечно, брат, — легко кивнул тот. — Завтра после твоей работы отвезу тебя. Тем более мне сегодня гипс снимут наконец!

— О, поздравляю, — улыбнулся я. — Хорошие новости. Спасибо за доставку Броникова.

Тот снова приобнял его за шею и оторвал от стула.

— Всё, свободен, мальчик, — пропел Чердак ему. — Пойдём провожу.

— Если расскажешь кому о нашем разговоре — то я тебя и сам провожу, — добавил я. — Далеко и надолго.

— Да понял я, — поморщился Андрей. — Понял.

Чердак и Броников ушли, а я попросил у пациентов пару минут, чтобы разложить все мысли по местам.

Потом вернулась Лена, и я красочно рассказал ей про происхождение Геннадия.

— Зачем отцу этого Андрея подкидывать нам скелет? — удивлённо спросила Лена. — Это такая шутка?

— Пока не знаю, — пожал я плечами. — Завтра с ним поговорю.

Не похоже это просто на шутку. Скорее на угрозу. Только вот не помню, чтобы что-то сделал продавцу сантехники. Или это снова прошлый Саня постарался?

Ладно, в любом случае теперь этот вопрос отложился до завтра. А пока надо продолжить приём.

Ещё около часа приём шёл спокойно, а потом мне позвонила Лаврова. Сухо приказала срочно явиться к ней в кабинет.

— А вот и Ева наконец добралась до заведующей, — положив трубку, усмехнулся я.

— Ева, я не любила тебя, — пропела Лена. — Удачи!

Я подхватил карточку Штайновой, куда Лена уже вклеила мой осмотр, и поспешил к заведующей. На второй этаж я забирался уже легко, даже не чувствовал никакой нагрузки.

Вес теперь составлял сто тридцать два килограмма, как я и думал, начал уходить медленнее. Ничего, терпение и труд всех похудеют!

Постучался и зашёл в кабинет к Лавровой. Напротив неё, скрестив руки на груди, сидела Ева. С таким обиженным выражением лица, словно я её матом трёхэтажным покрыл.

Лаврова же сидела со смесью гнева и злорадства. Точно, наш с ней последний разговор выдался не слишком-то приятным. Она попыталась спихнуть на меня свои инвалидности. Думаю, после этого она уже пробовала поговорить с Савчук, и та ей разъяснила, что делать эти инвалидности Лаврова должна самостоятельно. И теперь Тамара Павловна злилась на меня ещё больше.

— Александр Александрович, пациентка утверждает, что вы нахамили ей, отказали в осмотре и назвали психически неуравновешенной.

Судя по истерике, которую она устроила перед уходом, я так и правда мог бы посчитать.

— Пациентка Штайнова Ева Александровна обратилась ко мне с жалобами на нарушение глотания, дисфагию. Я провёл опрос и осмотр, не выявил органической патологии. Предположил психогенную дисфагию, дал рекомендации. Выполнение ФГДС и посещение психолога.

— Он опять! — воскликнула Ева. — Опять называет меня психованной!

Ей бы ещё слух проверить на досуге, тоже не помешало бы.

— Ева Александровна, психолог — это не психиатр, — заявила Лаврова. — Успокойтесь, пожалуйста.

— Вы что, тоже с ним заодно⁈ — выкрикнула та. — Тогда я зря пришла к вам, мне надо было сразу к главному врачу идти!

Сразу к министру здравоохранения! Сразу к президенту! Сразу к масону, который тайно управляет обществом! По крайней мере такие слухи ходят в интернете.

— Ева Александровна, я только… — начала было Лаврова.

Но договорить ей не дали.

— Вы тут все заодно! — Ева по своей привычке снова вскочила со стула и выбежала в коридор.

Нет, стой, остановись…

Ладно, останавливать я её точно не стану. Зато в этот раз я всё-таки воздействовал праной на её психическое состояние. Просто эффект будет отложенным. Она должна немного успокоиться спустя время. Всё-таки каким бы пациент ни был, я врач. И моя работа — лечить всех.

Только вот Лаврова этого не знала.

— Александр Александрович, ну вот вы разве не могли поговорить с пациенткой более мягко⁈ — обрушилась на меня Лаврова.

Отлично, давайте на Агапова спустим всех собак. Ему же не привыкать.

— Тамара Павловна, сейчас пациентка психанула из-за ваших слов, а не из-за моих, — усмехнулся я. — Я действовал по протоколу, говорил мягко и чётко. Тут проблема не во мне.

— Но она сейчас пожалуется ещё выше и придётся разбираться, — недовольно заявила Лаврова.

Всем своим видом она пыталась показать, что это я во всём виноват. Нет, не выйдет.

— Разберётесь, вы же заведующая, — пожал я плечами. — А мне пора дальше на приём. Если надо — потом напишу письменную объяснительную, как всё было.

Лаврова бросила на меня очередной гневный взгляд, и я вышел из её кабинета. Вернулся к себе, коротко рассказал Лене последние новости.

— Ну и жесть, — протянула она. — Столько проблем из-за одной пациентки!

— Да, и такое бывает, — кивнул я.

Мы закончили приём, больше никаких интересных случаев не было. После я понёс сделанные за ночь инвалидности Савчук. И возле её кабинета снова наткнулся на Еву.

Да что ж за день-то такой, слишком много Ев, слишком много Ев!

— Александр Александрович, — обратилась та ко мне. — Я тут сидела к заместителю главврача, чтобы пожаловаться… И вдруг поняла, что творю какую-то ерунду. Не знаю, с чего я вообще так распсиховалась. Наверное, вы правы, нервы на пределе из-за Коки и из-за разрыва… Вы меня простите, пожалуйста.

Ну ни хрена ж себе. Моя прана, которой я воздействовал ещё в кабинете Лавровой, дала куда больший результат, чем я ожидал. Я смог успокоить Еву. Вообще-то для этого первого уровня маловато.

Всё-таки я был прав, в этом мире прана работает по каким-то другим правилам. И мало привязана к пяти уровням, как в моём мире.

В любом случае я даже не все запасы потратил, но уравновесил пациентку.

— Ничего, я всё понимаю, — кивнул я. — Принимаю ваши извинения. И всё-таки советую прислушаться к моим рекомендациям.

— Да, я найду психолога, — кивнула Ева. — Спасибо вам огромное. Я сейчас ещё схожу к вашей заведующей, скажу, что к вам нет претензий.

Лаврова свою кружку из-под кофе съест от злости, когда Штайнова такое скажет.

— Спасибо, — улыбнулся я. — Всего доброго.

Ева ушла, так, видимо, и не заглянув к Савчук. Я посмотрел по сторонам, убедился, что в коридоре, кроме меня, никого нет, и исполнил победный танец Гриши. Прана творит чудеса!