Игорь Алимов – Сарти (страница 24)
– Он угрожает? – заинтересованно спросил меня Люлю.
Я перевел взгляд на Уппа.
– Тут вот родилось мнение, что вы нам угрожаете. Это правда?
Герцог замолчал и потупился.
– Чего вы хотите? – повторил он.
– Немедленного удовлетворения, чего же еще! – отвечал я. – Мой любезный Кэис, снимите со стены одну из сабелек и вложите ее герцогу Уппу в правую руку: я стану с ним биться на смертельной дуэли, ибо этого требует моя фамильная честь.
Господин Кэ-и отодрал от стены какую-то ржавую абордажную саблю и вложил ее герцогу в руку, но тот живо разжал пальцы, и сабля со звоном вывалилась на пол. Кэ-и поднял ее и вложил снова, но герцог упорно не желал сражаться.
– Так-так, – заметил из-за моего плеча Люлю. – Этот старый хрен – порядочный трус. А еще пугает благородных людей какой-то там охраной!
Герцог совсем приуныл и, казалось, даже перестал дышать.
– Ну и черт с ним! – воскликнул я. – Люлю, у тебя осталась веревка?
Мы подвесили герцога вверх ногами за люстру, а сами сели у другого конца стола и славно угостились стоявшими на столе продуктами: это все были отменного качества и запаха блюда. Имелось тут и пиво в бочонках, да не местная моча, а «Loewen Weisse», и мы его тоже выпили.
После трапезы Люлю в лучших страдициях славного города Сарти помочился на связанных у трона, и всей компанией мы покинули гостеприимный замок герцога Уппа, не встречая на пути никакого сопротивления. Замок, казалось, вымер и обезлюдел. Впрочем, это было уже неважно.
Найдя во дворе гараж, Юлиус выкатил оттуда новенький «ягуар» ослепительно красного цвета, и все уселись в машину. Немножко пришлось повозиться у ворот: окончательно взорвать их да еще перебить цепи, дабы мост занял положенное ему природой место, после чего машина выехала на волю по направлению к городу. Искать же место, где нас допрашивали Упп с Зухом я не стал. Слишком много непонятного. Кроме того мне определенно казалось, что реши мы найти это замечательное место и даже обшарь весь замок сверху и донизу, вряд ли бы удалось что-либо найти. Знаю я Вайпера, успел немного изучить: прятаться он умеет на совесть.
В городе наше доблестное воинство немного побуянило, разъезжая по улицам, распугивая гудком и руганью обомлевающих от вида «ягуара» и кучи потомственных дворян в нем прохожих, пока, наконец, я не углядел приличный трехэтажный особняк – каменный, когда-то зеленого цвета. Он стоял на улице имени Великого Мандухая – по крайней мере, так было написано на фасаде дома, криво, но со старанием, а номер дому оказался восемнадцатый.
Уже многократно испробованным кулачно-прикладным методом я повел торг с хозяином и не сломал еще трех столов и не разбил (хотя уже и собирался) невесть как уцелевшего зеркального шкафа, как дело было улажено ко всеобщему удовольствию и дом перешел в нашу собственность.
Люлю щедро расплатился с бывшим хозяином награбленным в замке Зуха серебром, а я послал господина Кэ-и с Юлиусом Тальбергом за Лиззи, Маэда и нашим автобусом.
Новый дом оказался не таким загаженным, как тот, первый, но все равно был в весьма ветхом состоянии: пришлось изрядно потрудиться, прежде чем в части дома стало возможно жить приличным людям. По своему обыкновению, я велел Маэда установить систему наружного наблюдения и развернуть над домом экранирующее поле, чему немало способствовали подарки г. шерифа. «Ягуар» был нахально, с вызовом поставлен перед домом, а автобус загнан во двор, благо таковой имелся.
Там, в автобусе, я, попросив отключить на время поле, провел сеанс связи с Тумпстауном и подробно рассказал господину шерифу на варварском языке, сдобренном условными свистами и разными омонотопами, о событиях последнего времени, о Зухе и мельком виденном Вайпере. И закончил доклад выводом о том, что Сарти имеет более чем непосредственное отношение к «И Пэну». Что Вайпер тут буквально гнездится – до того нагло, что практически не скрывается, и даже предлагает разойтись миром, по-хорошему.
– Я так и думал, я так и думал, – отвечал г. Дройт (приблизительный перевод). – Что ж, побудь там еще дня два-три и возвращайся. Ты нужен здесь. Тумпстаун превыше всего. Мы провели большую облаву в Чайна-тауне и насобирали там множество любопытных типов. Я их уже начал допрашивать. Так что предстоит большая и интересная работа. Жаль, что вы не нашли Шатла… Что ж до Арторикса (это название мы условились передавать особым тройным чиханием), то там уже вовсю хозяйничает Леклер. Самое печальное – нет уверенности, что мы изничтожили всех роботов. Ну да ладно. Оставь вместо себя в Сарти Люлю и Юлли, предварительно введя их в гущу местной жизни. Пусть они там понаблюдают. Сам же с Кэ-и, Маэда и Лиззи через денек возвращайся… Ты, кстати, еще не женился?
20
Наша компания удивительно быстро освоилась в новом доме, чему немало способствовала широта души компанейского Люлю Шоколадки, сразу навтыкавшего всюду в стены разного холодного оружия и после этого почувствовавшего себя дома, а также и таланты Лиззи, сумевшей вроде бы незаметными мелочами придать вполне сносный вид расчищенным от запустения комнатам. В перспективе следовало, конечно, привести в порядок весь дом, но пока это было не по силам, да и времени не хватало – за оставшиеся три дня я должен был ввести Люлю и Юлиуса в местное общество, причем сделать это так, чтобы они после моего отъезда вспоминали обо мне только добрым словом.
Впрочем, насколько я знаю их обоих, на свете нет такого места, где Люлю с Юлиусом не обжились бы в рекордно короткие сроки. Однажды мы были по делам в Африке, так Люлю уже на второй день бегал вместе с местными жителями в одной набедренной повязке и со знанием дела ругался по-амхарски. Юлиус, напротив, остался верен привычной одежде, но сумел поставить себя таким образом, что негры (ах, простите – лица африканского происхождения) почтительно вскакивали, стоило ему только появиться в отдалении. «Масса Большой Молчун», – почтительно прозвали его эфиопы.
Поэтому, не особенно беспокоясь за Люлю и Юлли, я решил, что нет лучшего способа, нежели устроить дюжий кутеж с участием местных потомственных дворян и, в первую очередь, конечно, орла нашего Коитуса. С шустрым сопливым мальчишкой я послал ему записку, в которой приглашал пожаловать на весьма званый вечер и просил пригласить – по его выбору – всяких достойных потомственных дворян, с которыми нам было бы приятно выпить за короля Мандухая.
Люлю, узнав имя монарха, долго смеялся и даже для удобства выражения чувств упал на землю, а отсмеявшись встал и заявил, что если короля зовут Мандухай, то он, Люлю, без сомнения, стагнационист. Я пожал ему руку и попросил не делиться этим открытием ни с кем из местных жителей, а тем паче – с потомственными дворянами. Люлю согласился с разумностью моих доводов и ушел зашивать дырку на локте ватника.
Я между тем указал Лиззи на сугубо развратный характер местных развлечений и попросил ее в связи с этим в разгуле не участвовать, а идти к себе в комнату и скромно там уединиться.
– Сиди там, как мышь, и не кажи носа, – напутствовал я Лиззи, подталкивая к ее лестнице.
– Развратник, – укоризненно покачала она головой. Потом обернулась:
– А кто такая Дора Митчелл?
– А кто это? – в удивлении спросил я.
– Не знаю, не знаю, но только она несколько раз вызванивала тебя по телефону, пока ты валялся в камере среди крыс и ломал замок Уппа. Чем ты оправдаешься?
– Да я знать не знаю никакой Митчелл! – мысленно проклиная Дору, замахал я руками. – Мало ли психов в нашем городе!
– Она называла тебя по имени. Она про тебя сказала «Сэм», – продолжала настаивать Лиззи.
Я развел руками.
– Все равно, иди в свою комнату. Хоть десять Митчелл, но я тебе запрещаю принимать участие в сегодняшнем бардаке.
Лиззи тряхнула челкой и удалилась.
Все, таким образом, было улажено.
В нижней зале в соответствии с местными нравами и приличиями мы накрыли стол и позволили себе поставить на него несколько бутылок виски. После этого в комнату был занесен колоссальный магнитофон фирмы «Sharp», в его пасть была вставлена кассета с записями Брюса Спрингстона, после чего мой палец нажал кнопку «play». Магнитофон зафункционировал, и Брюс захрипел про то, как неплохо родиться в Соединенных Штатах Америки.
– Патриот, – заметил Люлю, вслушавшись в текст.
Вскоре прибыли гости.
Рыжий Коитус по-братски схватил меня в объятия и, обдавая застоявшимися запахами, стал выражать восторг по поводу моего героического поведения и схватки с герцогом Уппом, о которой только и говорит весь город.
Воспользовавшись первой же паузой в его изьявлениях дружбы, я представил Коитусу и его спутникам (а их явилось трое) непосредственных участников всех этих событий, тоже героев и крайних молодцов – потомственного дворянина Шаттуса и его личного телохранителя Юлли, которого я едва уговорил сменить фрак на ватник (но в привязанности к велосипедистской кепке и клетчатым штанам Юлиус остался непоколебим).
Увидев, в какое достойное общество они попали, Коитус с приятелями стали проделывать положенные в таких случаях приседания и жестикуляции шляпами, а ногами по полу шаркали столь интенсивно, что поцарапали дерево и подняли пыль.
В свою очередь Коитус рекомендовал своих спутников как потомственного дворянина Аннуса, потомственного дворянина виконта Гасту и потомственного дворянина де Макаки.