Игорь Алгранов – Иридиум (страница 44)

Я осмотрелся.

Странно.

Ни одного тела или раненого бойца. Что за хрень? Где все парни? Неужели монстры их?.. Нет, такого точно врагу не пожелаешь. Проклятые, вечно голодные твари!

Я взглянул на здание морга. Большие ворота в стене торца здания, прежде наглухо запертые, стояли распахнутые настежь. Одна из огромных тяжелых створок валялась рядом с оторванными петлями. Всё таки открыли проклятый ящик Пандоры... Или восставшие мертвецы их сами выломали? Теперь уже особо не важно.

Проём ворот зиял недобрым сумраком. Мертвецов, понятное дело, там давно уже не было. Но что-то тянуло меня внутрь, какая-то вязкая, скользкая, неудобная мысль в истерзанном мозгу... Что-то я должен был выяснить, узнать, вспомнить, ещё раз заглянув в это гиблое смрадное место. Что-то очень важное для меня.

Монументальное.

Солнце жарило немилосердно. А у меня и так башка перегретая... Я быстро пересек поле боя и, держа пулемёт наизготове, ступил внутрь здания, полумрак которого совсем не нес прохлады. Пролом в крыше, пятно света под ним. Снова бесконечные ряды теперь уже совершенно пустых вонючих шкафов. Некоторые разломаны до неузнаваемости. Я всё шёл и шёл вдоль рядов, как будто надеялся что-то здесь найти, в проклятом пустом гадюшнике, жуткая трупная вонь из которого, наверное, не выветрится и за сто лет.

И я нашел. На полу. Перед шкафом с биркой «1348». С выжженным клеймом «1348».

..лять!

В глубине души, если она у меня была, я надеялся не найти его. Надеялся, что всё это моё больное сознание, воображение, паранойя и шизофрения... Потому что этого просто не может быть!

Не может никто вот так стоять и смотреть сверху спокойно (не спокойно! НЕ спокойно, мать его, мать его!!!)...

На свое тело.

На свое, ..лять, тело, истерзанное тысячей осколков, без единого живого места от множества швов, обезглавленное, с чёрными гниющими обрубками вместо когда-то сильных и красивых рук и ног... Местами изъеденное. Само собой...

И самое главное — с татуировкой на левом плече «В.К.», и на правом — летучая мышь под парашютом. Разведка ВДВ... Ещё на «срочке» она мне делалась здоровенным матёрым десантником по кличке Акула. Зубы у него были неровные, как бы в два ряда... А инициалы накололи ещё в детдоме. Каштан и наколол. Всё правильно.

Тело вдруг дёрнулось, будто собиралось подняться. Потом ещё. И ещё раз.

..лять.

Были бы у него руки-ноги — давно бы ушло с остальными чудищами в свой победный марш уродов по округе. Даже на одних руках бы ушло. Оно и сейчас готово ползти куда-то.

И мне надо уходить. Но я не могу его просто здесь оставить. Это же я! Мать его, я! Это моё тело, отслужившее мне всего лишь неполную двадцатку! Су. Ка.

Вы мне за всё ответите, гады. Не знаю как, но ответите... Я выбежал на улицу и ещё раз огляделся. Собрал в охапку гранаты, нашёл несколько блоков Пластит-4 в армейском рюкзаке, валявшемся недалеко от морга. Вернулся, сложил это всё в какой-то угловой каморке направо от входа в здание.

Так, теперь нужно сходить за телом. Я бросил у входа пулемёт и медленно вернулся к шкафу «1348». Тело моё по-прежнему лежало на месте и без конца дёргалось из стороны в сторону. Я зажмурился и взял его на руки. Родная плоть, бля... Торс на секунду замер, как будто оценивая обстановку, потом вдруг бешено задёргался. Потерпи, родной, скоро твои мучения закончатся. В отличие от моих.

Я аккуратно вынес бренное моё к выходу и водрузил его на взрывчатку в углу каморки. Затем взял одну из «эфок», вышел наружу, выдернул чеку и забросил гранату внутрь, поближе к кровинушке.

Подхватил пулемёт и побежал.

Позади раскатисто грохотнуло, потом ещё раз, гораздо сильнее, и взрывной волной меня швырнуло вперёд. Я устоял на ногах. Потом оглянулся. Часть морга обрушилась — вместе со входом и углом, где, наконец, упокоилось тело сержанта Кравцова В.И. Покойся с миром, сержант. Вечная тебе память и гордость потомков, если они всё же останутся на бедной Земле. Ещё не знающей что её ждёт, если те ребята не сумеют остановить потихоньку расползающуюся заразу...

А потом я перехватил покрепче РПК, направил ствол на ненавистные здания НИИ, видневшиеся в отдалении сквозь листву деревьев, и нажал на спусковой. Ненавижу! Ненавижу, суки... Ненавижу.

Вдали бились стекла в окнах, отлетали куски штукатурки и бетона от стен, сыпался какой-то мусор. Спустя полминуты патроны кончились и оружие смолкло. Я бросил горячий пулемёт на землю и сел рядом.

Накатила неприятная вялость, в мозгу непрерывно пульсировало, небо из жёлтого стало почти багровым, а солнце вдруг — ярко-синим... Едет крыша моя, едет, не спеша, но уверенно... Ладно, надо идти. Идти по следу невесть куда исчезнувших зомбей, великанов и прочих тварей по паре. Я медленно встал и, качаясь, пошёл обратно, не оборачиваясь больше в сторону морга.

Наконец, я добрёл до генераторной и двинулся в сторону прохода между пятым и «семёркой». Подошёл к груде развалин надземного перехода и вдруг заметил чуть в стороне валяющуюся винтовку снайпера. Подошёл, поднял. Ты смотри, целёхонькая! И в самом деле «винторез». Закинул за спину находку вместо потерянного где-то «калаша» и двинулся дальше. Взобравшись на груду обломков, я глянул вперёд и замер.

Полный ...здец!

Забыв про накатившую слабость и цветовую неразбериху в глазах, я спрыгнул с насыпи и огромными прыжками понёсся вперёд. Нет! Падлы, нет! Только не это!..

Впереди, за снесённой напрочь живой изгородью и полосой вытоптанной травы, в высоком и неприступном бетонном заборе, снабжённом туевой хучей колючки и дохлой электрозащиты...

Зиял огромный пролом.

Конечно, даже здоровенный вендиго не смог бы сам проделать такую дыру в монолите. Я подбежал ближе и осмотрел траву возле дыры. Щепки, обломки ящиков, свежая глубокая рытвина. Скорее, воронка. Походу, рядом со стенкой рванул комплект взрывчатки и ящики с гранатами, спущенные бойцами с вертушки. Может, боец в пылу боя уронил гранату на ящики. Не успел швырнуть в напирающих монстров. И стена от взрыва дала трещину.

Ну, а слепой поводырь-великан в припадке дикой ярости разорвал повреждённую арматуру и, проломив ограду, зычным призывным рёвом увёл остальных монстров с территории. Увёл куда-то в синий-синий лес, сквозь стройные ряды могучих сосен...

Как-то так.

Всё, теперь твари наводнили бедные, ни в чём не повинные бескрайние лесные дебри, неся свою неистребимую заразу дальше. Ищи-свищи теперь там этот жуткий зверинец, как тех ворон из морга. И самое главное — где-то там, недалеко отсюда, стоит город! Там же люди! Сообразят ли те, кто уже в курсе, произвести эвакуацию? Или опять будут тянуть до последнего, когда уже будет слишком поздно?

За что нам это? За что мне всё это, Господи?

СисТЕмн0е со0бщЕние:

ВниМаНNе! ОпасH0cTь!

Фиксир?ю прибли???ие БЛА! Высок?я веро?тность попад??ия в зо?у п?дрыва! С?очно п?киньт? рай?н учений!

!!! !!! !!! ..................

Что за?.. Ири снова вернулась! Вот это поворот. А ты не так проста, как кажешься, Ири. Хотя нет, не кажешься. Я резко поднял глаза к багрово-красному небу и завертел головой. Сбоит девочка моя, что ли? Никаких тебе беспилотных летательных аппаратов в зоне видимости... Какие ещё, к чертям собачьим, учения?!

Вдруг я увидел их.

Три маленькие чёрные точки — зависшие далеко в небе, над лесом, с южной стороны института — и застыл на месте. Точки повисели в небе ещё полминуты неподвижно, и внезапно стали стремительно расти в размерах. Твою мать! Это же... Крылатки! Сейчас накроют мандой всю округу, и тогда точно всё!

Точки вдруг выросли ещё — одна чуть покрупнее, две других — помельче... И вдруг все три разделились и разошлись в стороны.

Сейчас накроют.

Я прыгнул в пролом и побежал.

Так быстро, как только мог. Под прямым углом к предполагаемой траектории, чтобы как можно дальше уйти из зоны поражения. Хотя какое там — уйти... Как муравью убежать от подошвы сорок пятого размера на бетоне...

Я понесся семимильными прыжками... Впереди меж стволов деревьев, метрах в двухстах, вдруг замаячил какой-то овражек, заросший густым кустарником. Может быть, там удастся укрыться?

На бегу я лишь однажды глянул назад и увидел, как точки, мелькая за стволами, за секунду выросли до размеров здоровенных сигар, и, ещё больше разойдясь, вдруг дружно ринулись вниз и начали рваться почти одновременно, одна за другой, в разных точках, накрывая всю округу огромными бушующими волнами огня и смерти.

Я почти добежал до спасительного овражка. И ощутил — буквально всем телом, своим только-только, считай, ставшим родным и послушным телом, чёрт знает что пережившим вместе со мной, пусть и мутировавшим до неузнаваемости! — ощутил надвигающуюся горячую всесокрушающую волну, а потом и не поспевающий за ней звук взрыва, несущийся вперемешку с обломками зданий, бетонной крошкой и комьями сырой земли...

И я что есть мочи, изо всех сил, взвыв как серый волк на полную луну, прыгнул вперёд и вверх метров за двадцать до ложбинки — чтобы укрыться от всей этой убийственной массы, летящей на меня и сквозь меня, и сквозь ни в чем не повинный красавец сосновый бор...

И упал на дно овражка, мокрое от постоянной густой тени и слабого ручейка с извилистым тоненьким руслом, рухнул своим распухшим синим лицом c разноцветными выпуклыми зенками прямо в эту спасительную прохладную чистейшую воду...