Игорь Акимушкин – Искатель, 1961 №2 (страница 16)
— По желанию всего человечества, — сказал он, — возвращаю награду, которая тебе принадлежала. Она была изъята из музея, чтобы вернуться к своему владельцу.
Он вынул из коробочки золотую звезду на потертой муаровой ленточке и прикрепил ее к костюму Волгина тем же жестом, каким сделал это давно умерший полководец на поле Великой Отечественной войны.
И так подействовал на Волгина вид хорошо знакомой звезды, каким-то чудом сохранившейся в течение веков, что он как-то сразу совсем успокоился.
— Идем! — сказал он. — Войдем в новый для меня мир.
— Постарайся полюбить его, — сказал Люций.
— Я его уже люблю. Это тот мир, к которому мы стремились, за который боролись и умирали.
Скрытая в стене дверь раздвинулась.
За ней стоял Ио, протягивая обе руки навстречу Волгину.
— От всей Земли, — сказал он, — приветствую ваш приход к нам.
Волгин обнял старого ученого.
Переход через зал, наполненный машинами и аппаратами, установленными только для того, чтобы вернуть ему жизнь и здоровье, прошел для Волгина незамеченным. Он ничего не видел. С непреодолимой силой его влекло вперед — выйти из-под крыши на простор мира.
И вот беззвучно раздвинулась другая дверь.
Горячей синевой резнуло по глазам воскресшего человека.
После перерыва в тысячу девятьсот лет Волгин увидел небо и сверкающий на нем диск солнца.
СНИМКИ РАССКАЗЫВАЮТ
Что за странные сооружения, напоминающие такелаж парусного судна? Чем заняты эти смельчаки, умело манипулирующие длинными шестами на верхушках высоких мачт? Это охотники за знаменитыми «ласточкиными гнездами»…
Собственно, название «ласточкины» эти гнезда получили по недоразумению: строители их — маленькие птички саланганы. Саланганы, внешне очень похожие на ласточек, обитают по берегам Юго-Восточной Азии и в Океании. Селясь всегда в скалах и пещерах вблизи моря, саланганы отыскивают на берегу остатки водорослей, перерабатывают их и с помощью слюны, способной, словно цемент, быстро затвердевать, строят свои гнезда.
«Ласточкины» гнезда, содержащие йод, фосфаты и витамины, издавна считаются большим лакомством у китайцев и других народов. Спрос на них настолько велик, что в некоторых местах, где водятся эти птицы, в частности на острове Борнео, возник специальный промысел — охота за гнездами.
Птицы облюбовали здесь прибрежные пещеры Ниах. Но как достать лакомые гнезда, ведь они находятся на двухсотметровой высоте, под самым сводом? Вот здесь-то и приходят на помощь те диковинные сооружения, которые вы видите на фотографиях. Жители Борнео конструируют их из стволов бамбука, связанных вместе — один из них служит продолжением другого. Сложная система веревок сохраняет их в вертикальном положении. Отважные охотники за гнездами взбираются на эти мачты так же легко и уверенно, как жители островов Океании лазят по гладким стволам кокосовых пальм. Достигнув вершины, охотник берет в руки шест длиною 5–6 метров и, осторожно балансируя на крохотной площадке, нащупывает и отцепляет прилепившиеся к скалам гнезда.
Так как у саланган в году 3–4 кладки яиц и каждый раз они строят новое гнездо, охотники ежегодно собирают не» сколько урожаев.
Дж. Барнет
ГЕОГРАФИЧЕСКОЕ СВОЕОБРАЗИЕ
С утренней почтой Сидней Вултон получает письмо:
«Глубокоуважаемый мистер Вултон!
Разрешите от имени группы любителей изящной словесности выразить Вам большую признательность за удовольствие, доставленное Вашей новеллой. Редко можно встретить произведение художественной литературы, которое бы с таким блеском указывало безошибочный путь для решения одной из тех сложных задач, какие ставит иногда перед нами жизнь.
Из чувства искренней благодарности, а также из желания стимулировать Вашу литературную деятельность мы просим принять от нас в дар прилагаемую при сем тысячу долларов.
Вместе с тем мы осмеливаемся предложить Вам один сюжет. Если бы Вы сумели развить его с совершенством, какого можно от Вас ожидать, мы снова премировали бы Вас, и притом более крупной суммой.
Я позвоню Вам по телефону, чтобы узнать, можно ли к Вам приехать для изложения нашего сюжета.
Приятно получить такое письмо. Вултон улыбается, перечитывая его. Потом, захватив в кулак клок темно-каштановых волос, задумывается. Он всегда искал подвоха в человеческих поступках и удивлялся, когда не находил.
Но внимательный анализ письма не обнаруживает ничего подозрительного, а тысяча долларов во всей своей привлекательности лежит перед ним на столе. Письмо, несмотря на некоторую странность, вполне корректно. Да и не так уж редко читатели выражают авторам свои чувства или предлагают какой-нибудь сюжет. В письме не говорится, какая новелла им так понравилась, — надо спросить об этом. Жена будет довольна. Она вчера уехала в город. Ей приспичило посмотреть новый автомобиль. Купленный в прошлом году она презирает — он уже не в моде. У Алисы есть этот недостаток — стремление делать дорогие покупки. Вообще жизнь не кажется такой уж розовой, когда денег на некоторые нужды не хватает, хотя Вултон и не лентяй. Новая машина была бы третьей покупкой, сделанной в рассрочку в этом году.
Вултон размышляет об этом, сидя за рабочим столом. Стол стоит в саду под красивой яблоней: хорошая летняя погода позволяет работать на открытом воздухе. Двухэтажный коттедж и участок с цветниками и тремя десятками фруктовых деревьев обнесены металлической решеткой. Все это куплено Вултоном на доходы, которые дает его творчество — киносценарии, телевизионные пьесы и комиксы, где на каждые три страницы приходится не менее одного убийства или другого преступления.
Тишина. Воздух напоен ароматом цветов. Настроение превосходное. Поскорее за работу!
На столе звонит телефон.
— Алло!..
Инспектор полиции напоминает: арест банды фальшивомонетчиков назначен на два часа дня.
— Спасибо, приеду вовремя.
Участие в полицейских операциях дает материал для литературной работы. Вултону несвойственна трусость, и он готов к опасным неожиданностям. Не забыть бы револьвер! Он идет в коттедж за оружием и почти бегом возвращается в сад. Писать, писать!..
Телефон звонит снова.
— Алло!.. Кто? Ах, мистер Джеффрайс. Да, да, я получил ваше любезное письмо… Да, приезжайте сейчас.
Вултон принимается за работу. Перед ним между клумбами дорожка, ведущая к калитке. В трех-четырех шагах от стола, налево от Вултона, зеленеет посаженная вдоль решетки густая и ровно подстриженная живая изгородь высотой в человеческий рост.
Звук захлопываемой дверцы автомобиля и легкий скрип садовой калитки. К Вултону приближаются двое мужчин. Они вежливо приветствуют его и представляются: Айкен, Джеффрайс. Они сильно отличаются друг от друга.
У Айкена седеющая шевелюра, продолговатое лицо с тонкими чертами, узкие пальцы, тихий голос, медлительные манеры. Он мог бы быть архивариусом или рыцарем фармакопеи. Он иногда покашливает и печально смотрит куда-то в пространство или в землю, подолгу не поднимая глаз на собеседника.
Джеффрайс — это круглая голова, глаза и волосы цвета дробленого гороха, горбинка на носу, толстая шея, полные плечи, и на вид лет тридцать пять.
Все трое садятся вокруг стола. Отметив отличные качества погоды, Джеффрайс переходит к делу:
— Мы, мистер Айкен и я, являемся представителями группы лиц, организующих новое издательство. Мы будем печатать произведения детективного жанра. Это во-первых. А во-вторых, произведения эти должны быть в основном написаны на сюжеты, предлагаемые членами нашей группы. Нам нередко приходят в голову интересные сюжеты. Это и объединило всех нас. Однако никто из нас не обладает литературным дарованием. Нам, даже всем вместе, бывает трудно, а подчас и невозможно художественно разрешить наши замыслы, так сказать, свести в них концы с концами. Наша работа нередко страдает опасными недостатками…
— Как это — опасными?
— Опасными… в коммерческом отношении, — отвечает Джеффрайс. — Никто не станет покупать плохо написанных книг.
Вултон делает знак согласия. Айкен тяжело вздыхает, и на его лице появляется страдальческое выражение. Должно быть, в его памяти вдруг возникли какие-то безрадостные воспоминания; он, очевидно, далек от происходящего. Джеффрайс продолжает:
— Мистер Айкен, здесь присутствующий, придумал одну историйку под названием «Четыре двери». Мы хотели бы поручить вам ее детальную разработку.
Вултон сдвинул брови.
— Соавторство? Ни в коем случае! В сюжетах я недостатка не ощущаю!
Айкен оживает и умоляюще вскидывает руки.
— Боже сохрани! Авторство полностью остается за вами. И гонорар вы получите сейчас же, если согласитесь написать новеллу. А когда работа будет выполнена, мы обсудим ее. На это уйдет не более трех дней. В случае одобрения — гонорар будет уплачен вторично.
— Вот как? А если группа мою работу не одобрит?
— В этом случае вы сможете продать ваше произведение кому угодно, не возвращая полученного гонорара.
Айкен умолкает. Сюжет еще неизвестен, но Вултон не представляет сюжета, с которым бы он не справился. Это даже интересно: написать на чужой сюжет нечто заранее хорошо оплаченное. Предложение выгодное, хотя и странное. Но, как известно, у богачей бывают всякие чудачества. Ведь существуют же коллекционеры протезов, принадлежащих самоубийцам, и ассоциация, тратящая деньги на выдачу премий за двухчасовое стояние на голове. Теперь главное — не продешевить.