Игорь Агафонов – Розыгрыш. Хроника глуповатого обмана (страница 2)

– Многим э-эт заметно. Хотя, знаешь, там много подделок… и не ясно мне, кто лепит. Агенты, может?

– Во-оть. Война идёть, агентов не достаёть, – Кактус, как всегда, не собирается вникать в реплики Степаныча, ломит свою правду: – Пока верховный не рявкнет, так и будешь глазеть всю ту же фильму с обещаниями. А там всё сажають и сажають, и посадить не могут. Китаёзы таковских пачками стреляют…

Впрочем, к Степанычу обращались за информацией и другие сельчане – те, кто с инетом не дружил, пенсионеры постарше.

Добравшись до окраин села, Степаныч непроизвольно стал напевать свою обычную песенку:

– По селу, по улице, по улице иду, собираю новости – вся-аку-у лебеду-у… – приостановился, прибавил: – Ерунды, ерунды – цельный воз, надо мне, нужен мне… тепловоз!.. Тым-пым. Гарь – дым. Надо мне продать тын… или фейками начинать торговать?.. всяким хламом, короче. Торгаши вон во все времена живут припеваючи, мы разве хуже?.. Ну вот. Решение созрело. С кого начнём? Естевственно, с Както… Да? А чего? опробуем методу… правда, он может и в глаз заехать… тут важно не забыть: вовремя улетучиться. Но начинать надо? На-адо. Давненько мы его не разыгрывали… Пора, мой друг, пора!

И не откладывая, Степаныч начал готовиться к разговору с Фомичем. Мысленно. И – к своевременному побегу во спасение…

– Вот жена твоя с огороду на базар спозаранку бежит и мчится… м-да, мчится и бежит, – начал сочинять предлог Степаныч, – овощ продать и фрукт. И купить на эти денежки сладенького внучатам. А ты чем занимаешься? Ерундой всякой. И хочу я тебе дельце предложить. Газовый аппарат у тебя йе. А резать им ты уме… хотя бы в уме, кстати, железки всякие? (воображаемый Кактус загнул бровь вопросительно-оскорбительно). Уме-е, значит. Вопрос был риторический, не обижайсь. Но почему не режешь, почему в простое? Потому что у тебя нету железа. А я тебе могу его предоставить. Потому что я нашёл… ты даже не сумеешь предположить, а тем более отгадать, что именно я нашёл.

Второе. У тебя есть человек-агент (агентура! – не хухры-мухры, м-м!) в металлоприёмке? Есть. Он тебе сообщает, как разведчик разведчику, текущие цены на метал, так? А почему ты им не пользуешься? А потому. Нечего предложить. А я, повторяю, кое-чего нашёл. Усёк мыслю?

– Долго будешь комедь ломать?

– А ты уже утомился? Фабулу тебе сразу подай.

– Да.

– Ишь ты какой прыткий.

– Ну и пошёл себе дальше – мимо.

– И пойду. Только смотри, не пожалей.

«Ну, для начала хватит. – подумал Степаныч. – Так сказать, зачин йе…»

И, таким образом, нынешняя прогулка пошла под обоснование и уплотнение предстоящего розыгрыша своего закадычного товарища.

– Прогулка всегда на пользу! – провозглашает он вслух. – Главное, не буксовать. Вперёд и только вперёд. Обстоятельства подскажут дальнейший ход событий… в том числе и как выпутаться.

Что ещё сказать про Фомича-Кактуса?

Собственно говоря, они не были антиподами, Степаныч и Фомич. Однако всё равно спорили почём зря, иной раз до посинения. Почему? А бог его знает. Так же не ясно, зачем Степаныч подделывается под своего дружка и по обыкновению прикидывается валенком (впрочем, даже перед самим собой), то есть говорит на манер простецкого парня с воображаемым даже (отсутствующим то есть в данный момент) визави, и при том изъясняется на суржике: анадысь, пошто, чевой-то и проч. Лет тридцать назад Кактуса шарахнуло молнией, он охромел и на загривке у него вырос горб средней величины, и в связи с этим он бросил пить. К тому же, с той же поры, он всё размышлял на разные прикладные темы. К примеру, гнал вот такую лабуду. Для чего люди сами себе делают вред? И не мог понять. Вот, скажем, политики, в планетарном масштабе. Для чего они друг друга дурят (а в целом всё земное народонаселение)? При этом изображают детскую невинность. Геополитика такова? Ну, переделайте. Переустройте. Неужели не ясно, со стороны глядючи, видно ж, как на ладони при ясном солнышке. Все эти умники с их вечным бредом. Да, конечно, людишки слабы и пускаются во все тяжкие ради жратвы и пойла, и всяческих побрякушек. И готовы участвовать во всех нелепых начинаниях, какие только можно изобрести. Но! Бороться нужно тут не с ними, а с причинами, кои порождают всю эту глупистику. Сколько можно бегать по замкнутому кругу? Ну сколько? Ещё столетие, два, три?.. Зачем? Голова ж, в конце концов, закружится. И нажмёшь-таки не ту кнопку, на которую нажимать вроде и не собирался… И ведь что интересно. Всё давным-давно уже описано, нарисовано. И фантастами и киношниками. Так, может быть, имеет смысл подумать, наконец-то: не упразднить ли всех этих политиканов? Раз они думают лишь о своём благе, о продлении своих полномочий и привилегий – о пузе своём, короче. Они ж специально подогревают всю эту мешанину из интриг, лжи, фантасмагорий, дабы-абы сидеть себе в комфорте и вкушать самое вкусное. Словом, чёрт знает что! (Степаныч на сей спич: «А ты, не такой жа? А если докажу? Желудок ты эдакий…»)

Так вот, по существу теперь. Проживает Фомич-Както-Кактус в половинке коттеджа по улице перпендикулярной к двухэтажному и двухподъездному дому Степаныча (и то и другое построено во времена, когда совхоз функционировал. Будучи механиком широкого профиля, Фомич в оны годы, уже сказано, ремонтируя свой трактор, очутился в центре грозы и та шендарахнула его молнией, трактор мощно примагнитил механизатора к своему мазутному днищу, тот едва успел отвернуть морду в сторону, и с тех пор наш механизатор хром и ездит по селу на велосипеде. Степаныч же не поверил в эту грозовую историю, чем и злит Фомича до сих пор, и он при случае ругается следующим образом:

– Ах ты пингвин! Чтоб тебя молнией расплющило, пигмей!

Степаныч же спокойно отвечает:

– Да, как у пингвина. И чего? И откуда ты пигмея откопал? И вообще, ты чью лексику используешь? Разве можно на чужой манер?..

И… на этом они сошлись, сделались приятелями, а затем и сдружились.

Введём в курс дела и насчёт Степаныча заодно: поселился здесь он после некоторых событий… Впрочем, не всё ли равно – хотя, по ходу байки, возможно, и придётся доложить… Важно другое: что именно предоставит он нам, способен ли, как суверенная персона, для увеселенья-развлеченья и тэ пэ?.. Может, в этом смысле он пустышка. Тут надо вывернуться из собственной шкуры, дабы перещеголять разные сми, и понравиться нынешнему неблагоприятному читателю. Даже без всякой там идеологии и тем паче демагогии… Та-ак, не в ту степь, кажется, повело нас…

Но это, так сказать, прелюдия к детективу.

***

Степаныч включил телевизор – время новостей. Подзарядиться злободневностью (ноутбук он нянчил по вечерам). Сообщали, что в Курской области укры постреляли («Опять!») детей, старух, стариков. При этом зачем-то связали всем руки («Пытали?») … Степаныч поспешно выключил звук…

– Савелий прав – этих уже не исправить, не починить, не перевоспитать – только к усекновению башки… Ф-фу! Это что – сапиенс-сапиенс? Это Хомо? Не-е… – Степаныч прокашлялся, и продолжил беззвучно шевелить губами. – И даже не агликосы…

В форточку влетел комар.

– Просочился?.. – спросил Степаныч, взирая на разбухающеe крылатое: – И припал?.. К ручке? Тоже кровопивец? Но хорошенько ли ты подумал, кровососущий?.. Что тебя ожидает, знаешь? Что есть ты против человека? Будь осторожен, козявка! – И хлопнул ладонью – и на запястье осталось красное пятнышко. «Также и с теми бы… чиу-чикаются».

Глянул в окно Степаныч рассеяно. Там под кустом сирени копошится мальчишка на корточках, головёнка капюшоном принакрыта, рядом вповалку велосипед с дамской рамой.

Степаныч хмыкает, говорит в форточку:

– Эге, червяков копаешь, чо ли? Оголодал опять?

В прошлый раз мальчишку угостили арбузом и он, видимо, рассчитывает и нынче на что-нибудь вкусненькое.

Ему десять лет, и он не чурается никаким промыслом, лишь бы поесть. Например, забирается в соседские сараи и ворует яйца прямо из-под кур, которые на него почему-то не очень и квохчут. Образован, скажем, пока не особенно и в целом не обременён моралью и нравственностью и тем паче какой-то конкретной идеологией и политикой. Но пытлив, да, и приметчив – тоже да. Три сестрёнки у него, две меньшие (Степаныч выдаёт им при встрече пакетики со зверушками, кои ему всучивают в универсаме) и старшая сестрица лет двадцати имеется. Мать работает в такси. Про отца отрок сочиняет небылицы: то говорит, что тот майор, то, позабыв, возводит совсем в иную ипостась…

Однажды Степаныч отправился в лес по грибы, а Тристан, шедший навстречу и поспешно доедавший таявшее мороженное, увязался за ним. Сперва попрыгал впереди, поднимая вверх ладошку ковшиком вниз:

– Вот каким я вырасту! Выше вас.

А в лесу пришлось чуть ли не тыкать его носом:

– Ты чего? В упор гриб не видишь? Вот он – бери – не хочу! – а ты мимо чешешь.

– А мы как делить будем, поровну? – озвучил мальчуган мучивший его вопрос.

Степаныч выпрямился, посмотрел вокруг – на сосны, на кустарники, на пни и муравейники – и высыпал свои грибы на рыжие иголки под елью.

– Забирай. У меня с прошлого раза морозилка забита. Некуда уж сувать…

– Мне? – восхитился малец, недоверчиво пропел: – Все-е?!

– Картошка дома есть?

– Д-да… вроде…

– Вот и сварганишь грибы с картошкой. Сестрам только не поскупись… Опять зеваешь? Вот же беленький торчит. А ты ноль внимания. Ты знаешь, почём они нынче на рынке? Пару штук продашь, машину арбузов купишь.